The Very Model

      …ощущения были странными. С одной стороны, ничто из имеющегося в арсенале ОГК пробить панцирь не может, а мы уже внутри. С другой, отследить пульсар после падения не удалось. Кажется, он взаимоуничтожился вместе с частью щита. В свою очередь, данный факт означает, что, пока не найдем способ отключить золотистые небесные хляби, искусственным куполом нависшие над головой, назад дороги нет.       Признаться честно, я ничего не знал о Кхар’шане до этой минуты. Почти ничего. Кислородная планета, богатая растительностью, множество живых видов, многие из которых были одомашнены батарианцами в ходе развития общественного строя. Но не представлял, насколько небольшой по галактическим меркам сине-зеленый шар может быть прекрасен. Леса различных цветов и оттенков зеленого, красновато-золотистая дымка над немногочисленными болотистыми участками и скалистое побережье крупного континента, упирающееся в сначала голубые, а затем темно-синие воды океана с неизвестным названием — все это пленило оптические датчики настолько, что я непроизвольно начал напевать. Вслух, из динамиков в рубке, возмутительно проигнорировав чувства команды.       К моему удивлению, Лиара, находящаяся на боевом посту в БИЦ вместо Явика, тихим голосом начала подпевать, с легкостью распознав «Историю глубин», классическую песню времен нахождения Цитадели. Хорошо, что Терас не поддержал, иначе мог бы получиться довольно странный хор. И запись с этим я бы точно не дал никому, вместо этого тщательно уничтожив.       — Они хорошо следили за планетой, да, Квартус? Ничего не разрушили, берегли природу, — с улыбкой спросила азари, прервавшись на секунду. — У тебя явно приподнялось настроение.       — Непозволительно терять концентрацию. Но да, приподнялось, — нехотя признался я. — Удивительно, что Жнецы не превратили поверхность в сплошные руины. Не видел такого со времен работы на Сур’кеше.И, боюсь признаться даже себе, но здесь еще красивее.       — Или нам повезло проникнуть в месте, где сохранилось больше всего, — поджала губы она. Пилот невозмутимо заметил:       — Насколько мне известно, если природа уцелела хотя бы частично, любые разрушения скоро будут сведены на нет.       Я возразил:       — Все равно погибнет часть видов. И это невосполнимая утрата, учитывая, что Жнецы не собирали клеточный или семенной фонд растительности.       — Да, — согласился Терас с едва ощутимой печальной ноткой в голосе, — у них другие фонды.       Вызов без каких-либо отметок. Ответил, выведя камеры в рубку управления:       — Джефф?       — Ага. Он самый, — небритое лицо на этот раз источало детскую обиду, как будто я провинился во всех смертных грехах разом. — Вы почему нас не подождали?       — Скажем… для меня проход тоже стал сюрпризом, — сухо ответил я.       — Мы выжимали из движков все, что могли, и все равно щит схлопнулся прямо перед нашим носом!       — Придется как-нибудь обойтись без героической «Нормандии», — вздохнула Лиара.       — «Ниагары», — педантично поправила СУЗИ, небрежно, но, в то же время, грациозно развалившаяся в кресле второго пилота. Ее сосед махнул рукой:       — Ой… как будто НАС кто-то сможет прослушать.       — Не слишком расслабляйтесь, — предупредил я. — Когда Жнецы захотели со мной связаться, они залезли ко мне прямо в мозг, и чуть не выпотрошили его. У меня даже названия нет для такого извращенного вида связи. Ни одного стандартного протокола. Никакой попытки проникновения. Чувствовалось, как телепатия. С изнасилованием.       Джефф коротко хохотнул, затем посерьезнел. Покосился на СУЗИ, ныне Сузанну Инвар:       — Такое может быть?       — Со мной — вряд ли, — успокоила его женщина-ИИ. — Есть определенные догадки, однако они граничат со здравым смыслом. И не могу определить, с какой стороны граничат.       — Давайте. От догадок хуже не будет.       — Вы, Квартус, слишком похожи на них. Фактически, Жнец — это множественное сознание органиков, спаянное в единый монолит. Разум цивилизации, насколько мы можем судить… очень похоже.       — Мне до целой цивилизации далеко, — заметил я, в то же время думая, как бы заставить себя признать, что отдаленно похож на Жнецов. То, что она говорила, определенно имело смысл. Хоть и не самый приятный для меня. Весь бонус заключался в том, что я понятия не имел, как снизить мощность входящего сигнала. Даже Унлак разводил руками — телепатия явно выходила за рамки технических воздействий.       — Потому они вас и подавляют. Я, с точки зрения Жнеца, примитивнее… Джефф, помолчи, я знаю, что ты хочешь сказать… и не так достойна его внимания, как, пусть слабый, но все же мозг.       Джокер всего секунду сохранял оскорбленное выражение лица, затем решил, что с него достаточно, и поднес к сенсору голографической связи пальцы, разведенные буквально на миллиметр, и дополнил лаконичным определением:       — Мини-Жнец. Примерно, как сравнивать газонокосилку и триммер для бороды.       Лиара совсем несолидно прыснула в кулак, даже Терас развел боковые пластины в улыбке, а я только изобразил вслух тяжелый вздох. Знал же, с кем придется говорить. Вместо этого сменил тему:       — Красиво здесь. Жаль, что вы не видите.       — Трансляцию? — предложила СУЗИ. Я мысленно усмехнулся и ответил:       — Нет. Это надо видеть собственными глазами. Снимем щит, тогда приземляйтесь где-то в том же месте, где мы вошли в атмосферу. Лучше Анхура. Лучше Земли и даже Сур’кеша.       — Не дразни, док, — усмехнулся Джефф, на этот раз благожелательно. — И так неспокойно, что все сливки снимут без нас.       — Мы привезем вам много забавных видео в подарок, — утешила его Лиара.       Еще один вызов, на этот раз от сопровождающих кораблей. Я коротко, но, надеюсь, душевно попрощался с двумя обитателями второго разумного фрегата и принял его через полностью виртуальное окружение. На экране виднелось лицо турианца, отмеченное едва заметными изломами через темные костяные пластины, совсем исчезающими под красной колониальной меткой. Темные глаза окружены светлой, почти белой кожей. Отметки на броне свидетельствовали о звании капитана. Он так и доложил:       — Капитан Элрон Содерас, крейсер «Торлегайст», ОГК. Мы движемся к так называемому «щупальцу»?       — Капитан Квартус, разведывательный фрегат Сообщества «Омега-5», — представился я по полной форме. — Да. Судя по показателям сканеров перед проходом, оно не смещалось с примерно девятой параллели. Странно, поскольку это первое размещение потока в полярной области планеты.       — Здесь мы вам не советчики, капитан, — ответил Содерас. — Я получил приказы. У вас достаточно полномочий, чтобы руководить наземной фазой операции, хотя я был бы более спокоен, если бы нам объяснили, с чем придется иметь дело.       — В этом и проблема, — сказал я и заставил свой призрачный образ развести руками. — Никто не представляет. Каждый раз мы сталкивались с чем-то иным, и ни один из объектов пока не получилось подвергнуть достаточному анализу для каких-то выводов. При том, что мы захватили три из них.       — Как вы взломали щит?       — Это и был один из артефактов. Скорее всего, к сожалению, утраченный.       — Невероятная мощность. Невероятная и очень опасная, — ошеломленно сказал турианец. — Ясно, двигаемся прежним строем. Внутри щита не будет кораблей-призраков?       — Скорее, нет, чем да, — отозвался я, лихорадочно соображая, могут ли у артефакта, создающего копии кораблей, быть ограничения на приближение к поверхности планеты. По всему выходит, что могут, однако… — В любом случае сохраняйте боеготовность.       — Понял, капитан. Хотите поговорить с «Бриндизи»?       Я уточнил:       — Транспортник? Давайте его сюда.       Капитаном человеческого транспортного судна неожиданно оказался саларианец. В сознании промелькнул целый беспорядочный ворох мыслей, начиная от «Что он здесь делает» и заканчивая «Не при таких обстоятельствах я хотел впервые встретиться с бывшими сородичами». Серьезный взгляд, насупленные губы, худощавые черты лица. Уже перевалил за тридцать, бледно-красная кожа с подпалинами у глаз начала покрываться морщинами. Части правого рога нет, по забавному стечению обстоятельств. Очень похож на старого меня. Того меня, который умер, да.       — Зилак Омалиф, капитан «Бриндизи», — быстро отрапортовал саларианец. — У меня на борту целый зоопарк различных опасных видов, которые рвутся в бой. И лучше бы им этот бой дать, иначе они разнесут «Бриндизи» в клочья еще до посадки.       — Я постараюсь что-нибудь придумать, Зилак, — утешил я его. — Есть точный списочный состав?       — Да. Моторизованная рота человеческой пехоты — четыре М35-С, два М42, сорок человек личного состава. Кроганская пехота — семьдесят пять единиц, два «Томкаха». Инфильтраторы Иерархии — снайпера, техники, всего двадцать единиц, с ними небольшой отряд из Кабала, биотики. Коммандос азари — двенадцать единиц, при поддержке одного автоматического «Лайзена».       — Спасибо, Зилак, вас понял. Постарайтесь удержать эту гремучую смесь от взрыва раньше времени.       — У них отдельные вольеры, капитан, — коротко усмехнулся саларианец. — Не успеют перегрызться друг с другом. А вот за судно я переживаю.       После того, как связь отключилась, я задумчиво проговорил:       — А у нас — один М35… и тот брать безрассудно из-за возможного удара по электронике.       — Вы о чем, капитан? — переспросила Шиали. Кроме нее, похожие вопросы задали Абрамс и Унлак. Кажется, я слишком ослабил контроль и начал мыслить вслух по общей связи корабля. Отвечать также пришлось идентичным образом:       — Все в порядке, прикидываю приблизительное расположение сил. Не знаю, что нам подкинет объект на этот раз, однако иметь за спиной практически пехотный батальон — не так уж и плохо.       Шиали удовлетворилась ответом и покинула БИЦ, Унлак также вернулся к работе над контуром поврежденного двигателя, пытаясь каким-то чудом заставить его работать без карманной верфи, на которой можно было бы привести фрегат в чувство, но доктор не удовлетворился подобным объяснением. Он на секунду отвел глаза от наконец воспользовавшегося преимуществами спокойного отдыха протеанина и поднял их на меня. Интересно. Каждый из членов команды, когда я не загружен в тело, ищет в разных местах. Малис задирает глаза к потолку, механик чаще всего находит ближайший к нему оптический сенсор — он знает места их расположения наизусть, Лиара почти не ищет контакта взглядом, геты и вовсе не нуждаются в объемной модели собеседника.       Дэниел же специально расспросил меня, где находятся камеры в медблоке и его каюте, не стал требовать отключения последней, и теперь, находясь в данных местах, он говорит со мной, словно с другим органиком, просто по видеосвязи. Правда, остальную массу датчиков доктор предпочитает игнорировать. Сейчас он условно смотрел мне в глаза:       — Квартус… я правильно понимаю, что разведывательная миссия должна включать в себя значительно меньше прямых схваток или сражений?       Я заметил:       — У вас прекрасная память, Дэниел. Хотелось бы, чтобы она оставалась настолько же прекрасной, когда речь заходит о том, о чем мы уже говорили. Мне уже не изменить произошедшие события, и, боюсь, в случае если бы представилась возможность все переиграть, я бы изменил только Гишарр. В остальном… вы и так знаете.       — Бремя командира, да. Помню, — сухо сказал он. — Пообещайте, по крайней мере, что воспользуетесь приданными силами, а не будете подвергать опасности экипаж.       — Я когда-либо давал предлог усомниться в том, что действую разумно? — с укором произнес я. Абрамс потер двумя пальцами едва заметные, четкие линии небольшой бородки и признал: — На моей памяти нет.       — Тогда не заставляйте меня сомневаться в вашей лояльности.       — Профессор! — обиженным тоном воскликнул он.       — А на что это еще похоже? Я вам не честолюбивый военачальник, который может забросать врага собственными солдатами в качестве расходного материала!       Любопытно. Временно отстраняясь от ситуации и подвергая себя тщательному анализу, заметил, что в последнее время стали возникать более продолжительные, чем положены саларианскому сознанию, чувства. Жаль, только негативные. Злость, обида. Анализ, впрочем, помог мне взять себя в руки, пока доктор бормотал нечто вроде извинений. Также сказал, смягчая общий фон диалога:       — Простите за вспышку гнева. Постараюсь, Дэниел. Изменить некоторые вероятности, увы, выше моих сил, но сделаю все возможное.       — Еще раз спасибо, капитан.       Мы вошли в атмосферу довольно далеко от информационного вихря. Большое спасибо Гайре. Однако теперь я был склонен преуменьшить ее вину, поскольку имел возможность запечатлеть чудесный ландшафт планеты. Он значительно отвлекал от сложившейся тягостной ситуации и оказывал умиротворяющее воздействие, которое явно требовало сверки ощущений с другими членами команды. Чувствуют ли они схожее тепло при взгляде на пейзажи внизу, или я окончательно сошел с ума?       Зеленые леса, горы, иногда — болота, постепенно сменились более низкой растительностью, открывая взгляду несколько городов, перенесших значительные разрушения. Заметно было, что спустя год после окончания Войны Вторжения никто даже не попытался заняться их восстановлением — тяжелые конструкции продолжали рушиться под собственным весом, более устойчивые изгибались, словно причудливые стебли гигантских стальных растений, пронзая золотистое небо, усеянное едва заметными шестиугольниками. Города постепенно остались в стороне, и атмосферное сопротивление, немного нагревавшее обшивку даже сквозь щиты, уравновесилось более холодным воздухом. За короткой полосой степи потянулась тундровая зона, в значительной степени изрытая черным и темно-серым камнем. Но, внимательно обшаривая местность с помощью сканеров и визуальных датчиков, я не мог не заметить все учащающиеся следы присутствия.       Жизнедеятельность неизбежно оставляет за собой следы, хотим мы того или нет. Зарытый походный костер или одноразовый термал, разделанное животное, срезанное чахлое дерево. Отпечатки разума, пытающегося выжить. В чем я мог быть уверен — что эти следы не принадлежали каннибалам. То, что заменяло им стопу, давало очень характерные отпечатки. Здесь же… виднелись следы нормальных, обыкновенных ног.       Батарианцы? Очевидная догадка, но что они делают здесь? Почему ушли в эту зону, бедную съедобными растениями и животными? И какую роль в их перемещении играл артефакт, сейчас испускающий поток информационного шума прямо сквозь панцирь, накрывший Кхар’шан?       Количество вопросов в моей базе данных скоро превысит все мыслимые пределы.       И, как итог, я увидел первого аборигена.       Одетый в грубо пошитую куртку из серого меха, он услышал шум атмосферных двигателей и уставился на группу кораблей, приближающихся с юга. Откинул капюшон, затем сдвинул вверх крестообразные очки и замахал в воздухе руками, что-то крича. Батарианец. Немолодой, кожа потеряла значительную часть пигмента, цивилизованный — не испугался нас. Не является выходцем из одичавшего племени, которое скрылось от Жнецов за счет своей примитивности. Впрочем, я не уверен, пренебрегли бы они созданиями, достигшими племенного строя, или нет.       Скомандовал по каналу боевой группы:       — Заходим на посадку. Соблюдайте осторожность.       По средней оценке расстояния, которую помогала осуществлять с орбиты оставшаяся не у дел СУЗИ, до вихря оставалось километров двадцать. Ничтожное расстояние по меркам космического корабля. И непредсказуемое расстояние для возможного воздействия артефакта, в чем бы оно ни заключалось. Тем не менее, собственной цифровой копией батарианец не являлся. Обычное живое существо, даже несколько обрадованное.       Загрузившись в Шестого, я поспешно вооружился на универсальный манер — пистолет-пулемет «ГетАрмори», «Дротик», М-100 с дополнительными зарядами, обычные и инфо-гранаты — и проследовал в грузовой трюм, где в нетерпении толпилась вся пригодная к бою команда. Даже юный турианец в полном облачении. Он не терял надежды, однако я при виде его умоляющего взгляда лишь покачал головой в отрицании. У меня есть шанс не задействовать наши силы лишний раз, и я им воспользуюсь. Минимальный отряд — те, кто умрет с очень низкой вероятностью, то есть, я сам, Шиали и Терас. И Гайра, к сожалению. Она, в отличие от нас, довольно уязвима.       Хотя к бою, нужно сказать, подготовилась — сейчас батарианка поправляла ремни брони, которой я на ней раньше не видел. И обводы, и щиты наводили на мысль, что это та вещь, которая вряд ли была ей по карману на Омеге, а на Элизиуме ничего подобного Гайра не покупала. Уж я бы запомнил. Возможно, одолжила у азари, у них примерно одинаковый размер. Шлем от другого комплекта, ее старый непригоден к использованию, а у Лиары наверняка программное обеспечение, плохо подходящее для четырех глаз. Массивный «Крестоносец» в руках, два пистолета и гранаты на поясе. При виде меня она сама коротко кивнула, и спокойно, непривычно спокойно заняла место в строю, не проронив ни слова.       Геты обошлись привычной экипировкой — такой же, как у меня, «Дротик» в руках пилота, на пару с пистолетом, и винтовка плюс меч у нашего преображенного второго инженера. Правда, если раньше ее оружие было полностью белым, то сейчас Шиали заменила или выкрасила приклад и верх ствольной коробки в фиолетовый цвет. Хоппер-дизайнер. Восхитительно.       За мной неспешно приземлялись два тяжелых крейсера, выдвинув массивные посадочные опоры. В транспортнике ждали своего часа почти двести вооруженных существ различных рас и семь боевых машин.       И вся эта мощь — против одного-единственного батарианца в звериных шкурах.       К счастью, абориген спокойно ожидал, пока наша делегация покажется из трюма, дополнительной посадочной опорой откинувшего дверь вперед и вниз. Не дергался, не пытался ни убегать, ни атаковать. Сзади послышались звуки шагов, я, вместо того, чтоб оборачиваться, перенес внимание на камеры грузового отсека и увидел, что нас догоняет мой заместитель, снова облаченный в свою черную броню с немногочисленными красными индикаторами и четырьмя темно-красными окулярами на шлеме.       — Я не думаю, что это хорошая идея, — понизив громкость голоса, сказал я. Протеанин остановился, затем помолчал немного, явно сражаясь с внутренними демонами гордости, но победил их и произнес нехотя:       — Прошу разрешения присоединиться к боевой группе.       — Вы в порядке, Явик?       — Да, — мрачно сказал он. — Не чувствую слабости, биотика работает. Оружие в норме.       Задействовал интерком:       — Абрамс?       — Он говорит правду, Квартус. По крайней мере, в той части, где про здоровье. Я не нашел никаких отклонений, однако общее физическое истощение все еще сказывается на организме. А еще, — доктор сделал паузу, — меня едва не размазали по стене.       — Вас понял. По возвращению, — резко сказал я протеанину, — принесете ему свои извинения. Желательно, искренние. Пока что присоединяйтесь.       И, по тому, как древний молча наклонил голову, я понял, что больше всего он страшится не унижения перед какими-то примитивами, а бездействия. Вынужденного, отравляющего разум и тело. Еще более унизительного, чем какие-то жалкие слова.       Из сегментированного брюха транспортника постепенно выползали сводные отряды, однако, вопреки заявлениям капитана Зилака, не стали тратить время на выяснение отношений, а довольно организованно сформировали походный строй — колонну с подразделением кроганов в тяжелой броне во главе. Часть из них несла пехотные огнеметы, остальные были вооружены более прозаично — тяжелые бронебойные винтовки и «Клейморы». Чему приятно удивился, так это единообразию. До сих пор из подразделений кроганов подобную организованность проявляли только элитные отряды. Смею надеяться, что предоставленная нам наземная поддержка также не относилась к классу простого пушечного мяса.       Однако абориген добрался до нашего отряда раньше, хотя мы не слишком спешили двигаться навстречу, поджидая остальных. В конце он нерешительно остановился, поглядывая на оружие в наших руках. Сам батарианец также был вооружен — из-за его плеча выглядывала винтовка с длинным, узким дулом, монолитной конструкции. Оружие охотников, не солдат. Гайра двинулась ему навстречу, однако я придержал ее за плечо. Безликий шлем вопросительно повернулся ко мне, но вместо ответа на невысказанный вопрос я предпочел спросить охотника:       — Почему вы не стали стрелять?       — Увидел корабли и подумал, что связи наконец-то налажены, — улыбнулся он, показав игольчатые зубы. — Торговые, дипломатические, еще черт знает какие. Почему геты с вами? Их как-то захватили? Перепрограммировали?       С последними словами батарианец явно обращался либо к Явику, либо к Гайре.       — Мы сотрудничаем, — кратко пояснил я, не давая никому вставить ни слова. — Для отшельника вы чересчур эрудированы. Не сочтите мою подозрительность за оскорбление.       — Так я и не отшельник, — простодушно пояснил тот. — Мы — последние, кто выжил. Ушли в горы, за зону вечных снегов, питались, как наши предки… приспособились. Гегемония пала. Хорошо, что не вся Галактика, однако боль в сердце это не слишком облегчает.       — Сколько… выживших? — хрипло спросила Гайра через внешний динамик шлема.       — Несколько тысяч. В основном, те, кто жил вдали от городских районов…       Нас прервал подошедший кроган, немного более низкий, чем средний представитель его вида. Унлак среди кроганов, я бы так сказал. Его голос прозвучал глухо:       — Толак Крууд, временно исполняю обязанности командира этого сброда, что за мной.       Оглядев сброд — несколько специальных пехотных подразделений, биотиков-азари и турианцев, технику, я только хмыкнул про себя, но представился в ответ:       — Капитан Квартус, «Омега-5», руководящий наземной фазой операции. Это… как ваше имя?       — Араг Шинра.       — Очень приятно. У вас общее место базирования?       Батарианец кивнул, надвигая обратно очки — из-за приличного ветра он то и дело моргал, смахивая слезы с черных глаз:       — Да. Пещеры, чуть севернее отсюда.       Нужно ли говорить, что беспокойство пронзило мои схемы, когда его палец указал на информационный луч?       «С высокой вероятностью расположение артефакта не случайно», раздался бело-фиолетовый голос в голове.       «Знаю, Шиали. Возможно, все не так плохо, учитывая, что они имеют возможность спокойно жить рядом с местом его приземления».       Но сам я не слишком верил в эти слова.       Мозг все еще анализировал снаряжение одинокого охотника, когда ко мне обратился Крууд:       — Капитан, есть смысл перелететь поближе к цели. Пеший переход займет слишком много времени и вытянет часть энергозапаса брони на обогрев.       Я украдкой посмотрел на выражение лица Арага. Ничего. Ни радости, ни досады. Возможно, я дую на воду и пытаюсь быть слишком осторожным. А, может быть, этот артефакт обладает свойствами всех, обнаруженных нами ранее, причем значительно более сильными. Тогда приближаться к нему на кораблях смертельно опасно.       — И все равно это будет пеший переход, — покачал головой я, одновременно переходя на внутреннюю связь. — Мои соболезнования, командир Крууд, но мы уже имели дело с артефактами. Они склонны подвергать сомнению существование многих законов физики, и три из четырех обнаруженных типов недолюбливали технику.       — Тогда вы… — удивленно сказал Крууд.       — Нет. Если что-то случится, у меня есть средства для того, чтоб остаться в бою и командовать. В крайнем случае, командование перейдет ему, — указал я на протеанина. Несмотря на недавние травмы, он все еще оставался моим заместителем, а, значит, автоматически приобретал должность второго по рангу существа в данном воинском соединении.       — Явик, — коротко представился протеанин.       — Звание? Специальность?       — Хрена с два, — прокомментировала Гайра, кладя «Крестоносец» на плечо жестом из голофильма. — Просто Явик. Древнее божество, правда, немного покалеченное.       — Следи за языком, — оборвал ее тот. Крууд молча поворачивал голову то в его, то в ее сторону, затем решительно махнул рукой:       — Неважно. Предоставьте нам частоту, и выдвигаемся. Что с сопротивлением или опасной фауной здесь, не знаете?       Араг ответил:       — Ничего слишком опасного. Чиввы, крупные рогатые звери, двигаются стадами, пугливые. Несколько мелких хищников, один крупный, скатх. Но он не может долго бежать, и мясо невкусное. И от выстрелов защищен плохо.       — Пока что — хорошая мирная планета, — подала голос Шиали. Ей явно нравилось обескураживать присутствующих, где бы она ни находилась. Но ни абориген, ни командир пехоты не обратили ровным счетом никакого внимания на мелодичный тембр. Она буквально на миллиметр приподняла верхние пластины в недоумении. Затем едва заметно пожала плечами.       — Гишарр тоже выглядел мирным, — заметил я. — Не будем повторять ошибок. Наша рабочая частота для группы — восемь ноль дробь девять два один один. Корабли останутся здесь. Выдвигаемся по моей команде.       — Понял, — мотнул головой Крууд. Его красно-коричневая броня выглядела довольно угрожающей, но сам ее обладатель приземистым ростом и спокойными, рассудительными манерами сглаживал впечатление. Возможно, избран не по силе, но за лидерские качества и тактическую сноровку. И по силе тоже, впрочем. Нельзя полагаться исключительно на стереотипы о расе, однако забывать о фундаментальных элементах — также неприемлемо.       — Вы проведете нас? — обратился я к Арагу. Тот воодушевленно кивнул:       — Конечно! Будем рады помочь.       Наш отряд направился в авангарде вместе с батарианцем, за спиной растянулась походная колонна. Снега было немного — он, скорее, слежался за долгое время, образовывая плотный слой, по которому можно было без опаски передвигаться даже на тяжелом транспорте. Светофильтры работали как надо. День был довольно солнечным, несмотря на ветер. Только иногда порывы воздуха срывали с места результаты недавнего снегопада и швыряли прямо в нас, однако большая часть солдат была с ног до головы упакована в броню, а мистер Шинра казался привычным к таким условиям.       — Из меня плохой экскурсовод. Да и это место слабо напоминает музей, — сказал батарианец, обводя рукой заснеженные просторы. Вдалеке взгляд начинал упираться в отдельные крупные скалы, одна из которых, возможно, и служила входом в обитель тысяч выживших. — Может быть, вам нужно что-то узнать?       Один плюс. Он не походит на вражеского лазутчика и склонен делиться информацией. Если только эта информация не ложная.       — Слишком много вопросов. Я предпочел бы слышать не только вас, но и других выживших, — объяснил я свое нежелание вести допрос по пути. — Гайра?       — Я чуть-чуть обрадовалась, что хоть кто-то выжил, босс. Капля сахара в бочке с дерьмом, через которую прошло наше скопление.       — Наше? — удивился Араг. — Так ты одна из нас?       — Можешь поклясться своей гребаной матерью, что это так. И не ошибешься.       Я был готов поклясться — хоть и не матерью, даже учитывая тот факт, что я не питаю любви к матриархам саларианских кланов — что под шлемом она ухмыляется. Однако Гайра неожиданно повернула диалог в более конструктивное русло:       — Что со щитом?       — Я не знаю, — пожал плечами охотник. — Не техник, и у нас очень мало специалистов по этой части. Те, кто склонен строить теории, говорит, что планету защитили древние боги… но я не слишком на это надеюсь. Где были эти боги, когда города перемалывали в пепел? Один тот факт, что он появился спустя полгода после войны…       — Полгода? — переспросил я. — Вы уверены?       Пятно начало свою деятельность за два месяца до нашего прибытия. Спектрографический анализ единственного артефакта, который удалось разобрать — с неожиданной легкостью, позвольте заметить — «спирали», показывал примерно те же числа.       — Да, — кивнул батарианец, покачнув особо пушистый мех на воротнике куртки. Вероятно, он адаптировался к холоду, так как не носил ни шапки, ни перчаток. — Совершенно точно могу вам сказать, что щит здесь, в небе, очень давно. Точно больше пяти месяцев. Не знаю, насколько это важно.       Мы с командой переглянулись. Возможно, очень важно. Что, если щит образовало вовсе не одно из порождений захватчика?       Но тогда что?       — В каком состоянии люди? Есть что-то серьезное? Травмы, обморожения, болезни?       — Нет. Хотя я не стал бы говорить за всех. Может, где-то и есть проблемы, но в целом все здоровы. Те, кто не мог выжить в таких условиях, умерли еще в первые недели, — не глядя на нас, произнес он, аккуратно разрывая ногой снег в стороне. Оттуда торчала верхушка какого-то чахлого куста, но, докопавшись до его корня, Араг едва заметно покачал головой и пошел дальше. Шиали поинтересовалась:       — Раньше… до того, как все это случилось, вы жили в теплом месте?       — Раньше? Да, наверное. Кажется, что все это произошло столетия назад.       — Они столько не живут, — донесся приглушенный голос протеанина по внутреннему каналу. Гайра споткнулась, но промолчала, а я сформировал такой же неслышный ответ:       — Думаю, это все же сравнение, а не точная дата.       — Почему бы не начать восстанавливать города? — помолчав, спросила батарианка бывшего соотечественника. Тот повернул голову к ней:       — Зачем? Здесь тяжело, но безопасно. Там… не знаем. Профессиональных военных не осталось. Может быть, пара-тройка на все население Пещер. Я рад, что еще кто-то выжил… кроме того, всегда был этот… как его?       — Терминус? — подсказала немного сбитая с толку Гайра.       — Да. Там много еще осталось. Наверное.       Постепенно ландшафт сменился более каменистым. Крупные куски черных и серых булыжников выглядывали из-под снега, сменяясь целыми каменными хребтами. Все это пробивающаяся через золотистый щит Харса окрашивала в желтые краски приятного оттенка. Пехота не жаловалась — большая часть людей и десяток азари ехали на своей технике, кроганы вообще жаловаться не привыкли. Хуже всех приходилось турианцам, они плохо переносили холод, однако из гордости и потенциальной возможности уронить себя перед командующим Круудом вряд ли хоть один из них скажет о неудобствах. Если кого они молча и песочили, так это непосредственного руководителя операции. А тот осторожничал.       На большую часть вопросов Араг отвечал прямо, без попыток уклониться или схитрить, однако складывалось впечатление, что он действительно мало что знает. Более того, не просто мало знает, а не знает или с трудом может вспомнить те факты, которые были общеизвестными до войны. По крайней мере, в остальной части Галактики. Названия, какие-то имена, даты. Частичная амнезия? Или пропаганда Гегемонии, считавшая, что лучшее знание — знание, кропотливо обрезанное по правительственным лекалам?       Загадка со щитом все не давала мне покоя. Защитное поле не было похоже на одну из разработок Жнецов — они сами ничего не разрабатывали, предпочитая пользоваться технологиями, тем или иным способом полученными при конце очередного цикла. Я с очень небольшой вероятностью допускал вариант, что столичную планету покрывает плод разума какого-то эксцентричного батарианского гения. Однако данное пояснение занимало примерно четвертую строку, в порядке снижения шансов. Очень насторожил ответ Арага про хасков — он утверждал, что уже длительное время не видел ни единого, и его выжившие товарищи тоже.       Вдобавок беспокоило состояние Явика. Протеанин собранно двигался вместе с группой почти три часа, но затем начал сдавать — шаг стал менее твердым, он несколько раз споткнулся и едва не упал. Жестко осведомился:       — Явик, полный отчет о своем состоянии. Немедленно.       — Я не один из ваших компьютеров, капитан. Немного ослаб. Спать хочется.       — Спать? Вы проспали почти двенадцать часов до того, как догнали группу, — с подозрением произнес я. И только потом подумал, что кое-что требовалось сделать с самого начала. С момента, когда мы встретили Арага. Вернее, даже две вещи. — Снимите перчатку и просканируйте батарианца.       — Что вы хотите сделать? — нахмурился охотник, не пытаясь, тем не менее, дотянуться до оружия.       — Расслабьтесь. Мы ищем следы вмешательства одной враждебной сущности.       — Жнецов? Но мы все здесь в здравом уме и…       Я прервал его движением руки, пока Явик прикладывал пальцы к шее Арага:       — Не Жнецы. Тот артефакт, что либо завис над вашими Пещерами, либо находится в самом их сердце.       Протеанин отпрыгнул, едва не завалившись назад, и воздел ствол излучателя, направив его в голову нашего проводника:       — Он одурманен, капитан. Они все одурманены!       — Это вам не поможет, — безэмоционально сказал Араг. Так, словно выдавал мне допуск для посадки на планету. Бездушное, холодное нечто. Геты развернули оружие в его сторону. Я повернул голову назад и увидел дуло «Дейтерия», которое смотрело мне прямо в головную оптику. Блестящее забрало шлема Гайры виднелось за ним, добавляя картине еще пригоршню мрачных ноток. За ее спиной продолжали мрачно двигаться пехотинцы, словно и не было никакой сцены разборок в голове колонны. Азари, как психокинетики, могли бы сопротивляться дольше… но их ясно различимые через прозрачные стекла шлемов лица казались столь же отрешены, как и лицо нашего проводника. Все личное оружие было готово к бою, и передние ряды целились в нас.       Я перевел взгляд на пистолет. Корабли, даже мое основное тело, не успеют сюда вовремя. И не похоже, что мы сможем оказать сопротивление целому батальону. А еще, если нас сейчас застрелят, мы лишимся любого преимущества на поверхности планеты. Останутся корабли и экипажи, не подходящие в качестве сил прорыва, и подвергать оставшихся батарианцев геноциду ради уничтожения артефакта неприемлемо. Не слишком грозная из флотских экипажей бригада выйдет. Особенно, если им в одних рядах с батарианцами будет противостоять любезно преподнесенная в жертву артефакту элита наземных войск.       А ведь «спираль» обладала гипнотическим эффектом для неразумных живых организмов. Достаточное основание для прогноза текущего сценария.       Кроме того, меня начинает серьезно беспокоить стремительное сокращение количества функциональных тел.