The Very Model

      — Это незавершенная модель, вы должны понять, — убеждал нас голос из комм-интерфейса. — К ней нет ни единого сопроводительного документа, отсутствует нормальный управляющий интерфейс, большую часть команд я нашел самостоятельно, перебором, кое-как заставив работать регенератор воздуха и устройства в жилых помещениях. Но щит я не запускал!       — Вы точно уверены, что не можете связаться с Зарго для получения каких-либо инструкций? — настойчиво спросил я. — Он не мог не объединить контрольные станции в единую сеть, иначе получение инструкций от одной препятствовало бы другим.       — А есть другие? — тупо переспросил голос. Эх. И так уже десять минут.       — Да, есть другие, но по различным причинам доступ к ним невозможен. Ваша — единственная в рабочем состоянии, и сигнал, очевидно, был подан с нее. Мне повторить вопрос насчет руководителя проекта?       — Не надо, — печально ответил батарианец. — Дядя… мертв. Я пытался, но регенерационная камера дала сбой. А я не знал, как ее запустить. Здесь еще два тела, оба… в герметичном отсеке. Я здесь один.       — Мы можем отключить щит сейчас. Дайте время для прямого доступа, — резко произнес Явик. В ответ донеслось старое-доброе:       — Нет! Вы меня убьете!       — Что нам мешало сделать это раньше? — философски спросил протеанин. — Уж точно не ваше искусство обращения с техникой.       — Не знаю. Может, вы только изображаете взлом.       Я оглянулся на Унлака — он только вздохнул и поднял руки вверх, отрицательно покачав головой. Истеричный батарианец в наши планы не входил, а прямой враждебности он до сих пор так и не проявлял. Не хотелось бы вносить еще одну жертву в список.       — Как мы вообще можем вас убить, если вы заперлись в сердце подводного автономного модуля, накрытого неразрушимым щитом?       — Отключить систему жизнеобеспечения, например.       — И почему я этого до сих пор не сделал?       — Вы требуете от меня слишком многого, — понизив голос, сказал наш собеседник. Явик покосился на меня правым ист-глазом и едва слышно произнес:       — Я не вижу другого выхода. Унлак, сможете взломать систему так, чтобы ничего не задеть в процессе?       — Постараюсь. Большую часть защит я уже снял, но, если станция и в самом деле экспериментальная, они вряд ли грамотно отшлифовали интерфейсные коды. Если задену что-то не то, могу случайно открыть входной шлюз или изменить терморегуляцию на ту же температуру, но со знаком минус, — рассудительно проговорил кварианец, смотря на экран омнитула.       — Тогда действуйте, — приказал я. Случится что-либо или нет, это решение останется на моей совести. Протеанин с одобрением кивнул. Хакер только пожал плечами и принялся за работу. Связь испуганно заорала:       — Что вы делаете? Нет! — после чего затихла.       — Вот так сразу? — с легким неодобрением спросил Явик.       — Я его отключил. Станция, насколько могу судить, цела, — пояснил я. — Думаю, у мистера Тревона незначительные нарушения психики. Параноидальные. Лечением лучше заняться профильным специалистам — кушетка в моем кабинете слишком дорогое удовольствие, чтобы тратить ее на одного-единственного тронувшегося батарианца.       Заместитель уточнил:       — У вас точно есть предметы разговора? Кабинет и кушетка.       — Нет. Сначала их придется купить. Затем оформить лицензию по правилам, принятым Психиатрическим Комитетом Совета Цитадели около восьмидесяти лет назад, сдать экзамен, успешно избежать всех проволочек, связанных с тем, что я гет, и тогда уже можно открывать частную практику.       — Действительно дорогое удовольствие, — покачал головой он.       — Нашел узел кью-мек трансляции. Отключаю, — сообщил кварианец, затем задержал пальцы над голограммой и поднял взгляд на нас, усмехнувшись: — Вот он, момент истины.       И нажал ввод.       Момент истины никак себя не проявил. Если Унлак вдруг ожидал фанфар или фейерверков, и в том, и в другом случае его ждало поразительное разочарование. Даже не знаю, как он теперь будет жить.       — Инициирую принудительное извлечение и всплытие базы.       — Хорошо. Даже нет — прекрасно, — сказал я, разводя боковые пластины в стороны. Корабельными сенсорами мне было отлично видно, как щит поверх стратосферы планеты начинает распадаться на части. Само колебание таких энергий не может исчезнуть за одну секунду, так что зрелище удалось на славу. Наверное, это и есть обещанные фейерверки. Я тут же связался с флотом:       — Адмирал?       — У меня уже бортовой компьютер трещит от донесений, — усмехнулся пожилой командующий, потирая глаза типично человеческим жестом. Явно вышел на связь из собственной каюты. — А я ведь спал. Хорошо. Отличная работа, Квартус. Я вышлю транспортник с гуманитарной помощью для батарианского поселка — еда, снабжение, аппаратура. Да, кстати, пока не забыл: загляните на борт флагмана — у научной группы чуть меньше суток назад появились новые данные по нашей основной проблеме. Эти прохвосты даже мне не докладывали.       — Сделаем. Конец связи.       — Михайлович, конец связи.       Почти сразу же на связь с батискафом вышел Малис. Я удивленно отменил вызов, затем нашел его внутри корабля — снова в грузовом трюме, пытается проводить спарринг с Шиали. Я бы сказал, что счет явно в ее пользу. Спросил:       — Вы что-то хотели, Малис?       — Да… у вас все получилось! — обрадованно воскликнул турианец, одновременно уворачиваясь от удара. За поединком безмолвно наблюдал Йнанг, помахивая игольчатым хвостом.       — Я бы не советовала тебе отвлекаться, — с усмешкой произнесла Шиали, опустив руки. — Капитан, птичка по имени Терас принесла весть, что вы выпустили нас из клетки. Это правда? Не то чтоб я не доверяла нашему овеянному легендами пилоту…       — Чистая правда, — подтвердил я, затем уточнил: — Вообще-то, не совсем я. Всю работу сделал Унлак, я только следил за состоянием корпуса и двигателя.       — То есть, вы на одну миссию поменялись местами? — в свою очередь уточнила она и залилась серебристым смехом. — Хорошая партия, Ун. Браво.       Я пообещал:       — Я ему передам. Это мой персональный канал, а не общая линия связи. Не хватало его еще и в эти системы впускать.       — Как думаете, участвуя в Проекте, он не рассмотрел каждую систему досконально? — ехидно осведомилась Шиали, отходя в сторону и прислоняясь к ящикам. Малис уселся там же, где и стоял, тяжело дыша. Глотнул воды из стоящей рядом емкости, затем облил голову. Усмехнулся и брызнул на ящера, тот вместо ответа боднул его широким лбом и завалил на пол.       — Мог бы вернуть шпильку. Но не стану, — великодушно сказал я. Она хмыкнула:       — О, я всегда знала, что вы великий дипломат, капитан. Еще с тех пор, как вас не пристрелили после Вэйдоры. Возвращайтесь, мы ждем.              Синее, с легкими фиолетовыми оттенками от преломления света Харсы небо встретило нас на поверхности, как исконных обитателей. И никакого щита. Батискаф покачивался на небольших волнах, в стороне от него медленно всплыла тяжелая, массивная громада станции. Да, такую транспортником не вытащишь, нужен специальный модуль для тяжелых грузов. Хотя, понимая, задачу какой сложности решил Фредерик П. Зарго, я вполне допускал, что она, вдобавок, может еще и летать.       Его племянника в итоге все же достали из глубоководной консервной банки — пустили через воздуховоды сонный газ, усыпили, перетащили к нам в медотсек и провели с десяток процедур. Парень страдал от истощения как физического, так и умственного. Авитаминоз, недостаток цинка, селена, калия в организме. Догадался сделать запасы, однако не догадался их в должной степени разнообразить. А, может, просто не хватило времени. Учитывая, что он жил почти год в компании трех мертвецов на глубине в семь километров, Паеджак Тревон держался совсем неплохо. И, когда его сознание слегка выпуталось из сонма одурманивающих чувств и страхов, парень рассказал свою историю.       На самом деле свое изобретение ученый закончить все же успел. Иначе оно бы не сработало. Однако его ждал еще долгий и трудный этап усовершенствования протоколов автоматических литосферных станций — в предвоенные дни скорость аккумуляции энергии все еще была непростительно низкой. Тщетно. Все планы имеют свойство разрушаться, когда на твою планету вторгаются Жнецы. Их лабораторию накрыли одной из первых, но в тот раз Зарго успел спастись, прихватив с собой в челноке едва ли не половину персонала. Они перемещались от города к городу, уходя все ближе к побережью, потерпели крушение, захватили наземный транспорт и продолжили путь на нем.       Однако цветущие земли Кхар’шана все больше и больше наводнялись захватчиками. Зарго потерял часть сотрудников в одном столкновении, затем последовало еще и еще. К тому времени, как ученые смогли добраться до места, где строилась третья контрольная станция, в живых оставалось только четверо — Фредерик, его жена, сам Тревон и одна из младших сотрудниц лаборатории. И даже им не удалось избежать нападения. Сборщик атаковал их машину в самый последний момент, отбросив в сторону и тут же напав на военных, защищавших базу. Паеджак вместе с раненым дядей сумели кое-как дотащить бессознательных и истекающих кровью женщин до модуля станции, оставили их внутри, а сами завладели грузовым судном, с помощью которого и сбросили базу в нужной точке.       Зарго успел дать родственнику какие-то инструкции, но их оказалось недостаточно. Едва успев задраить люки и дать команду на автоматическое погружение, именитый ученый потерял сознание, Паеджак пытался его спасти, но не смог — многое из оборудования внутри было все еще не настроено и не завершено. К моменту сброса обе женщины также уже умерли. Внутренние повреждения оказались слишком сильными. И тогда батарианец остался один на один с глубиной, опасными тварями и трупами на борту. Станция окапывалась и размещала базовую защиты, а Паеджак чувствовал, что начинает сходить с ума.       К его чести, ассистент ученого все же смог взять себя в руки и перебороть безумие, пусть и не полностью. Организовал фильтрацию воды, подстроил большинство систем, кроме медицинской и, как бы это ни звучало, автоматических кроватей, которые не желали откликаться на желание обитателя хоть раз уснуть на чем-то мягком, а не на полу. Вернее, на подстилках из своей и чужой одежды, чехлов для аппаратуры и надутом пластиковом мешке вместо подушки. Догадываюсь, что большую часть систем он пытался активировать наугад… и в один прекрасный день своими настройками поставил систему радиальных излучателей поля в защитный режим. На накопление энергии им требовалось около месяца, зато потом они окружили планету непробиваемым щитом.       И здесь мы приходим к тому самому исключению из правила, когда поздно все же хуже, чем никогда. Поскольку Пятну это никак не помешало, а вот нас изрядно замедлило и заставило израсходовать объект с неисчислимым потенциалом для современной науки. Или для военного дела, так что его уничтожение, скорее, двойственно по итогам.       В ответ мы поделились с Паеджаком уже неоднократно пересказанной историей Галактики за последний год. Батарианец недоверчиво косился на едва ли не половину населения «Омеги-5», но успокаивающие лекарства, прописанные Дэниелом, работали в штатном режиме. Сообщение о том, что погибло более девяносто девяти процентов населения планеты, он воспринял не просто стоически, а с какой-то внутренней, хорошо затаенной радостью. Если бы я доверял своим иррациональным чувствам, чего страшно не любил делать, то, вместо того чтобы отвезти племянника Зарго в свежевыстроенный поселок, я бы засунул его в утилизатор. В то время как Гайра могла изредка вызывать раздражение, данный тип, скорее, обладал аурой стойкого отвращения к себе, сети которой щедро разбрасывал на всех окружающих. И это не имело ничего общего с силой его духа или приобретенным, хоть и приглушенным медикаментозно безумием — просто в общении Паеджак вызывал очень гнетущее впечатление второпях надетой маски того, кто совершил нечто страшное и ничуть не раскаивается.       Поддавшись зову интуиции, я все же проверил тела. Личность Фредерика П. Зарго совпала с досье. Раны и внутренние повреждения полностью соответствовали рассказу, однако у ассистента было очень много времени, чтобы отточить мастерство рассказчика. В итоге, плюнув на домыслы и не получив достаточных доказательств греховности нашего пассажира, мы высадили его у Трит-Глайма, отдав тела для ритуального захоронения, а сами устремились вверх, куда уже давно ушли оба крейсера и транспортный корабль.       Экипаж приходил в себя медленно и неохотно. Радость победы несколько омрачалась головной болью, которую приходилось тоже глушить с помощью медицины. Унлак — тот вообще до сих пор спал, на данную минуту почти десять часов потратив в объятиях долгой отключки. Терас что-то мастерил в вотчине наших инженеров, Шиали играла с Абрамсом в земной покер, уже обчистив доктора на пару десятков кредитов, Гайра с Лиарой приходили в себя, Явик пытался погрузиться в медитацию в грузовом трюме, чему старательно мешал разумный, но слишком любопытный ящер, а я…       Я просто летел к скоплению ОГК и думал. О Пятне, о жизни, о всяких глупостях.       Иногда мозг даже насильно не призвать к работе. Постоянно возникают какие-то препятствия в виде отвлекающих факторов, насущных проблем, увлечений. Даже музыка, услышанная в неподходящий момент, может серьезно нарушить работоспособность, независимо от качества мелодии или песни.       Какие песни поет захватчик звездных скоплений? Любопытно.       Возможно, я бы еще долго терзал себя отвлеченными мыслями, но пришло время высаживаться на флагман и встречаться с научной группой флота. Мобилизовав собственное научное подразделение — азари и батарианку — я загрузился в полностью заряженную платформу Шестого и проследовал вместе с почти оправившимися от недавней пьянки женщинами. Видимо, мисс Билеах после того, как отвела Лиару спать, все же добрала собственную дозу алкоголя, потому что сейчас в четырех черных глазах немного виднелось замешательство и раскаяние.       Отвлекся. Если это вторая версия Шестого, продолжать называть это тело Шестым, давать следующий порядковый номер — Седьмой, прибавлять версию — Шестой-Два, или вообще умножать? Нет, тогда бред получится. Останется Шестым. Проще и рациональнее.       Флот встретил нас в лице Михайловича, главы по науке Григория Такешина и двух незнакомых мужчин разного возраста. Тот, что постарше и повыше, отрекомендовался как ксенобиолог Вэл Муравьев. Второй, среднего роста, но с живыми, бегающими туда-сюда раскосыми темными глазами и довольно мускулистой фигурой, с воодушевлением сказал:       — Такума Сибо, доктор всяких наук, отдел масс-физики. Очень приятно, — и по очереди потряс руку сначала мне, затем Лиаре и Гайре. Адмирал кисло заметил:       — Теперь, когда все представлены друг другу, разрешите проводить вас в брифинг-центр и заняться другими делами.       Когда Михайлович выполнил свою угрозу и ушел, Сибо поднял руки вверх и пошевелил пальцами, довольно похоже передразнив командира флота:       — «Заняться другими делами»… да важнее нашего дела сейчас нет на всем флоте! Мы пытаемся разобраться с главной проблемой.       Я кивнул:       — Понимаю. Мы тоже.       — Вы отсекаете симптомы, а нужно лечить болезнь, — подчеркнул Муравьев. Не стал в ответ на первую же подначку раскрывать ему свои регалии, а только примирительно развел руками:       — Симптомы, которые могли серьезно навредить организму. Пятно все еще остается первоочередной проблемой. Если бы нам хотя бы удалось получить образцы из центра образования.       Сибо с ликующим выражением на лице воскликнул:       — А мы и получили! Мой отдел разработал специальный возвратный зонд, и ему удалось проникнуть внутрь черной зоны, провести сканирование, даже взять образец и вернуться назад.       — Потрясающе, — наклонил голову я в коротком признании. — Что же удалось узнать?       — Уф…. Даже не знаю, с чего начать, — замялся физик. Григорий похлопал его по плечу:       — Наш коллега обладает выдающимся интеллектом, но структурирование информации в виде списка на омнитуле или хотя бы на клочке бумаги по-прежнему является для него высшими областями науки. Давайте я.       Такума обиженно фыркнул, но смолчал и только кивнул в ответ на предложение, поджав губы. Григорий любезно поклонился в ответ. Затем произнес:       — Центром Пятна является ничто.       — Что? — удивилась Лиара.       — Ничто, — с ехидной улыбкой повторил глава научного отдела, затем черты его лица разгладились. Серьезно проговорил, проводя пальцем в воздухе разграничивающую линию:       — С нашей, материальной точки зрения, конечно. Черная субстанция, которая окружает захватчика, является облаком тьмы, в прямом и переносном смысле, укрывающим единое тело. И какое тело! Но об этом минуту спустя. Сейчас важно подчеркнуть, что облако даже не имеет цельной структуры, а представляет собой лишь внешний слой. Как вы знаете, он непроницаем для всех видов сканирования и излучения. Неизвестно, действительно ли его задача в этом, но препятствовать получению данных о нашем госте у облака получается очень хорошо. Зонд совместной конструкции Сибо, Майлза и Гроттенбарка сумел преодолеть и первый, и второй, высокоэнергетический слой, после чего провел почти мгновенное широкодиапазонное сканирование в третьем и отстрелил обратно практически неразрушимую капсулу с собственным щитом и микродвигателем. Так мы получили информацию. Буквально.       — Я начинаю понимать, — медленно произнес я, ничуть не приврав. — Пятно на самом деле — гигантский информационный конструкт? Оно не просто выкачивало данные обо всем, оно… строило себя? Пыталось что-то усовершенствовать и восстановить?       — Мы пока далеки от конкретных версий, — покачал головой Муравьев. — Но, да, в целом можно сказать, что это неизвестная нам форма жизни, создающая и воссоздающая себя за счет прямых вливаний энергии и… информационного поля, наверное.       — Наверное? — нахмурилась Гайра. Ксенобиолог, словно оправдываясь, покосился на нее и жалобно сказал:       — Это все еще ненаучно. Пытаясь оперировать терминами, которые никто не утвердил, я совершаю большую глупость. Но как быть в случае с тем, что торчит в центре Гнезда Коршуна?       Батарианка помолчала пару секунд и тяжеловесно проронила:       — Я уже не знаю, что можно считать научным, а что нет. В этом дерьмовом хаосе… Жнецы не просветили вас насчет полученных результатов?       — Мисс Билеах, верно? — уточнил Такешин.       — Угу.       — Мы действительно обратились к сопровождающим ОГК Жнецам в поисках ответа. Однако ни одна из поглощенных рас с подобным не сталкивалась.       — Бесполезные космические жопошники, — подвела итог батарианка. — Нужно думать самим.       Сибо кивнул:       — Согласен… со второй частью утверждения. Да и с первой, честно говоря, тоже. Осточертели. Мощи в них много, но большинство уничтоженных рас на момент истребления обладали примерно тем же уровнем развития, что и большая часть современной Галактики… а те усовершенствования, которые они могли бы внести в нашу науку и технику, почему-то не считаются целесообразными.       — Доктор Сибо, это спор для кулуаров, а не для текущей ситуации, — слегка осадил его Такешин. — Помимо данных о внутренней структуре третьего слоя, нам удалось получить информацию о предположительном назначении разных видов потребляемой подпитки. Информационные потоки, которые вытягивал из планет захватчик, вероятно, служат для образования и оптимизации его аморфного тела. Прошу заметить, тела колоссальных размеров. Даже учитывая то, что третий, внутренний слой значительно уступает защитным в размерах, он все еще сравним с большой звездной системой. По накопленной энергии же… он практически не имеет аналогов. Что-то вроде положительно заряженной черной дыры, которая обладает нулевой массой.       Ученые почти одновременно вздохнули. Не то с сожалением, не то с завистью. Муравьев продолжил брошенную на полпути мысль:       — Говоря проще, информация — его мускульная и скелетная часть, а энергия — кровеносная система.       Лиара тихо произнесла:       — Подобную сверхструктуру сложно недооценивать… вы говорите о ней так, будто она одновременно и примитивна донельзя, и сложна настолько, чтобы не распадаться и контролировать миллиарды процессов, происходящих внутри обсуждаемого организма.       — Это сверхструктура, в существование которой очень сложно было бы поверить, — почесав верхнюю надбровную дугу, сказала Гайра. — Если бы я сама не присутствовала здесь и не участвовала в творящейся вокруг… гхм, творящемся вокруг безумии.       — Понимаю вас, — склонил голову высокий человек. — И, тем не менее, оно существует. И именно в таком виде, в каком его запечатлел возвратный зонд доктора Сибо. Мы пытались также подать различный набор сигналов связи, но существо не воспринимает их либо не желает с нами общаться.       Я произнес:       — Полагаю, что роль нервной системы прочно удерживает энергетическая перенасыщенность всего скопления?       Муравьев кивнул:       — Верно. Хотя я бы сказал, что это все еще часть кровотока, с агрессивными лейкоцитами в виде разрядов. Любой корабль, как чужеродное тело, уничтожался крайне быстро и эффективно. По крайней мере, до того, как вы предоставили флоту конструкцию громоотводов.       — Блестящая идея, кстати, — вставил Сибо, маниакально улыбаясь. Разведя руками, я заметил:       — И не наша. Стоило бы поискать автора где-то в системах Терминус.       — Тебя… и наш корабль там разберут на запчасти, босс, — с едва заметной заминкой сказала Билеах, ухмыльнувшись. Ответил:       — Здесь же не разобрали?       — Зато… ладно, неважно, — махнула она рукой. Гайра никак не могла понять, что из наших приключений проходило под грифом «Секретно», поэтому осекалась едва ли не на каждом предложении. Я на пару миллиметров отвел пластины и спросил у научной группы:       — Больше ничего не удалось узнать?       — Мы передадим вам данные с зонда, чтобы конкретизировать то, что есть на руках. Частоты, энергоемкость, диапазон шума, — сообщил Такешин, переглядываясь с коллегами. Возможно, у них тоже был свой режим секретности. Надо будет намекнуть Михайловичу, что мы просим о полном содействии — как вариант, дать какую-нибудь подписку о неразглашении. — Но сверх этого мы так ничего и не выяснили. Второй, третий и четвертый зонды уже завершаются, данные с них при удачном раскладе будут доступны через двое суток.       — Я сомневаюсь, что они принесут что-то новое, — хмыкнула Гайра. Заметил, в свою очередь:       — Будет немаловажным узнать, как сверхорганизм продуцирует артефакты. Название «Пятно» все еще в силе?       — Бесспорно. Увидите результаты сканов — поймете, почему, — хмыкнул Сибо. — Григ, а у нас нет программы по обмену научными сотрудниками? Я бы прокатился на «Омеге» в размен на кого-нибудь с инженерным мышлением. Все равно я вам пока не нужен.       Григорий осторожно намекнул:       — Думаю, для начала нам следует спросить об этом капитана Квартуса. Потому что, если память меня не подводит, официальных соглашений такого рода нет.       — Я думал, что мы остаемся здесь, — приподнял одну из верхних пластин я. — Пока разведчик не нужен, гораздо целесообразнее сплотить нас в единую научную группу, а не дробить мозговой кластер по отдельным кораблям. Правда, мне адмирал ничего не говорил по этому поводу. Вам?       — Я тоже ничего не знаю, — нахмурился Такешин. — Хотя, слыша о таком решении сейчас, признаю, что идея очевидная. Может, адмирал не в курсе, что у вас на борту также имеются ученые?       — Исключено, — покачал головой я. — Он общался со мной, знает Лиару и наблюдал, как Гайра делает доклад. О существовании как минимум троих Михайлович должен быть осведомлен.       — Старый козел просто забыл, — хмыкнул Сибо. Батарианка вроде бы поддержала:       — Обычный человеческий маразм.       — Ой, да бросьте — человеческий. У батарианцев, что, не бывает старческого слабоумия? — удивился физик. Гайра гордо задрала ноздри:       — Конечно, нет.       Я примирительно сказал:       — Вообще-то, у батарианцев действительно несколько иная схема работы глимфатической системы, вследствие чего проблема, известная у людей, как болезнь Альцгеймера, не встречается у обозначенной расы.       Батарианка хотела было бросить что-то еще более высокомерно, однако я опередил ее:       — К сожалению, те же особенности строения в преклонном возрасте иногда, при истончении коры, вызывают аномалии области мозга, напрямую связанной с обработкой сигналов от глазного нерва, после чего пациент страдает потерей пространственной ориентации. Должен сказать, что с помощью современной медицины обе болезни легко купируются до приемлемого состояния, почти не оказывая влияния на повседневную жизнь. Так что либо адмирал скрывает свое состояние на регулярных медосмотрах, либо хочет выдержать режим секретности внутри флотской группы. Второе вероятнее.       — Гет-ксенобиолог? — поразился Муравьев, явно не ожидав встретить в синтетике, командире разведывательного фрегата, коллегу и по профессии, и по выбранной научной области. Я наклонил голову в утвердительном жесте:       — Можно и так сказать.       — А как будет точно? — тут же прицепился к формулировке Сибо, задорно сверкая глазами. Такешин замахал руками:       — Коллеги, сейчас не время обсуждать чужие знания и специализацию! Мы с Квартусом нанесем визит командованию, чтобы прояснить спорный момент с научной группой. Если вы сможете удержаться от споров, плавно переходящих в физическое насилие, я буду вам безмерно признателен.       — Посмотрим, — проворчала Гайра, исподлобья поглядывая на людей. Я, со своей стороны, выразился более лаконично:       — Мисс Билеах, помните про санкции. Лиара, помни про Гайру. Биотику внутри дружественного линкора тоже не применять.       — Хорошо, Квартус, — с затаенной усмешкой ответила Т’Сони, бросив мимолетный взгляд на обескураженных людей. Разговаривать они, тем не менее, принялись, как только мы отошли.       — Я правильно понял — несмотря на военный статус, у вас свобода в наборе команды? — спросил меня Григорий, едва мы завернули за угол. Ответил:       — Да. Весь мой экипаж — либо сотрудники по контракту, либо энтузиасты. Однако, боюсь, что предложение доктора Сибо, несмотря на всю его привлекательность, имеет нулевую практическую ценность по одной простой причине.       — Какой же?       — На борту «Омеги-5» работоспособность любого существа, имевшего неосторожность считать себя мыслителем, автоматически снижается до приближенной к нулю величины, — с сожалением ответил я. — Особенно у тех, кто раньше не видел мой экипаж. Слишком много отвлекающих факторов.       Михайловича в штабе мы не застали, как не застали и его турианского заместителя. Посчитав, что гораздо быстрее будет отправить прямой вызов, я так и сделал. Но комм главнокомандующего оказался заблокированным, в результате чего нам с руководителем научного отдела пришлось потратить почти час, чтобы организовать облаву на ускользающего адмирала. Во время которой мне пришлось подавлять все нарастающее желание бесцеремонно получить доступ к системам флагмана. Любопытно. В прошлой жизни я крайне редко испытывал похожие по силе эмоции. Вероятно, наличие ингибиторов, которые у взрослого саларианца не дают пережечь нейросвязи интенсивными эмоциями, не отпечаталось в рисунке сознания, бережно перенесенного в цифровую оболочку.       Одна из теорий, для примера. А так их, подозрительно смахивающих на истину, по меньшей мере восемь.       Михайлович проявил благосклонность к идее и даже настоял, чтобы все изыскания проходили на борту флагмана. В конечном итоге, наряду с оперативным, медицинским и тренировочным центром тут имелась даже не лаборатория, а целый научный блок, которым заправляли встретившие нас ученые. К единому мнению по поводу дальнейшей участи артефактов мы так и не пришли, однако я пообещал, что справлюсь о судьбе трофеев у Сообщества, когда появится связь. В крайнем случае, после того как покинем скопление. Мы передали для исследования фрагменты «спирали» и данные по «когтю», а также всю имевшуюся базу по двум уничтоженным артефактам и всем планетам скопления, после чего начала организовываться работа.       Хотя не у всех. За постройкой моделей — к которой иногда привлекал и второй суперкомпьютер, где хозяйничала некая Сузанна Инвар — я нередко замечал, что Гайра часто работает в отрыве от команды, а иногда и вовсе запирается у себя в выделенной каюте. Надо признать, здесь номер значительно роскошнее, чем ее скромное помещение на фрегате, но вряд ли это способствует улучшению эффективности мышления.       Спустя несколько дней мы продвинулись не слишком далеко. ОГК уже проводил пробные обстрелы Пятна, которые давали ровным счетом ничего. В связи с его размерами глупо было бы ожидать другого результата — даже не насекомое, пытающееся укусить некое условно разумное двуногое, а, скорее, бактерия, пытающаяся ложноножкой нанести сокрушительный удар. Очень забавно. Крайне бессмысленно, на мой взгляд. Мы с Такешиным пришли к единству во мнениях — даже если получится сделать что-то, способное серьезно навредить захватчику, убивать его нельзя, поскольку невероятной мощности выброс энергии вполне способен зачистить скопление целиком. Возможно, даже преодолеть расстояние до соседних.       Однако в данный момент у нас не имелось даже чего-то, способного поцарапать Пятно. В том случае, если оно, как и его инфо-щупальца, уязвимо к гранатам, созданным на Эрсбате, современные технологии даже с помощью бывших угнетателей Галактики не способны произвести бомбу сравнимого размера. В предоставленных нам сведениях упоминались знания, теоретически способные стать основой для сооружений планетарного масштаба, однако для постройки первого искусственного мира или такого же большого брандера могут пройти сотни лет.       А за сотни лет щупальца могут протянуться к каждой звезде и к каждой планете.       Зонды какой-либо новой информации не принесли, хотя их запускали из различных точек и под другими углами. Оставался еще Горн. Но я не мог понять, как он работает, даже со всеми данными Лиары. Никто не мог. В отчаянной попытке повторить технологии Древних мы преуспели… и даже спасли многие миллиарды жизней. Однако повторить — еще не значит разобраться в структуре и принципе действия. Собрать устройство по чертежу после должного обучения сможет и ворка, но сможет ли тот же ворка разработать такое же собственными силами? Или с измененным ключевым принципом? Или даже устройство противодействия? Без всякого сомнения, ответ — нет.       Таким ворка я себя и чувствовал, когда в очередной бессмысленный раз просматривал схемы Горна. Построить мы его сможем. Учитывая значительно пострадавшие экономики, минус военное время, минус добровольное сотрудничество рас, минус значительное количество персонала, примерный срок — от восьми до десяти лет. Вот только до сих пор неизвестно, как это повлияет на захватчика. И, к сожалению, придется на это пойти, если мы не найдем другого выхода. Собрать технически непознаваемое устройство и применить его не по назначению.       Все это время выделяя силы и финансы на охрану Гнезда Коршуна, что значительно разорит и без того едва оправившуюся от Войны Вторжения галактику.       Как глупо. И как омерзительно осознавать себя глупым. И идти на заведомо идиотское решение. Должно быть что-то еще. Обязано.