The Very Model

      Не буду врать. На план звучало похоже только в общих чертах. И, чем ближе мы приближались к этапу реализации, тем больше действия экипажа «Омеги» походили на массовое помешательство. Усугубляла впечатление и активность приданных инженерных команд, возглавляемых все тем же неугомонным Такумой Сибо. Землянин развил бурную деятельность, успев несколько раз вывести из себя обоих адмиралов, нарушить все возможные линии снабжения и затребовать едва ли не половину флота себе на подмогу. К счастью, они с командованием сошлись на иной, более реальной цифре. В противном случае все специалисты просто не поместились бы в ангар.       Не знаю, каким образом ретранслятор с Илоса — а речь шла именно о нем — выкапывали из земли, запускали в космос и доставляли к месту базирования, но через шесть дней он, сопровождаемый еще тремя Жнецами в ореоле молний, бессильно бьющих в поглотители, прибыл к нам. Для работ группа под кодовым обозначением «Б» (вероятно, от слова «брандер») отошла к поверхности планеты, где сложные работы можно было проводить без страха, что разряд поджарит либо робота, либо его оператора.        Михайлович связывался со мной по десять раз в день, уточняя незначительные мелочи и прорабатывая тактику. Я его понимал. Даже если теория Гайры рабочая, но в какой-то мелочи не отвечает действительности, мы можем потерять единственный целый ретранслятор в галактике. И, хотя его уникальность автоматически делает его бесполезным, все же такой образец инженерного мастерства стоило сохранить, как независимую технологическую базу данных.       Сооружение походило на очень странного кадавра. Ретранслятор, более элегантный, чем большие собратья, преобразующее кольцо охвачено серебристыми пластинами поглотителей как внутри, так и снаружи, еще по два ряда размещены на каждой из направляющих. Нос устройства украшен гигантской версией разрядников на длинных штангах, сзади к кольцу приделаны форсированные двигатели. Теперь ретранслятор больше походил на звездолет, чем на устройство для перемещения звездолетов из одной точки космоса в другую. Как вишенку на торте, впереди установили четыре сдвоенных батареи из «Таниксов» и излучателей Дитни, чтобы иметь возможность защититься и от физических врагов, и от инфо-волн.       Но, чем ближе работы подходили к завершению, тем удрученнее становился вид у Гайры, Унлака и инженеров ОГК. Их досаду я также разделял. Во-первых, ретранслятор не имел возможности направить свою энергию векторно, что превращало его в очень высокотехнологическую бомбу. Во-вторых, перезаряжаемые щиты были хороши здесь, вне защитных зон, но сканеры показывали, что внутри мощность разрядов может достигать десятикратного размера. А прямой контакт со сверхплотной энергией в основе Пятна способен преобразовать звезду в сверхновую.       И третьим пунктом, бонусным, шло то, что им должен был кто-то управлять, поскольку автоматика не была способна на построение сложной тактики боя. Мелькала мысль дублировать сознание одного из гетов, и Терас прекрасно подходил на эту роль, как пилот, но такого уровня многозадачности он бы никогда не достиг. И здесь мы упирались в четыре варианта.       Оснастить импровизированный корабль живым экипажем из профессионалов, которые не допустят оплошности внутри защитных зон Пятна и выполнят задачу ценой собственной гибели. Командование отбросило этот вариант, хотя добровольцев хватало.       Взаимодействовать с Сообществом, которое сможет предоставить дубли существующих личностей для выполнения одной-единственной задачи. Правда, этический вопрос сейчас стоял гораздо более остро, чем, к примеру, до Войны вторжения, так что от клонирования гетов в итоге отказались.       Перенастроить системы на полностью автоматическое взаимодействие, написать все возможные протоколы и алгоритмы действий для непредвиденных ситуаций. Запустить ретранслятор внутрь и надеяться, что все пройдет благополучно. Минус один — все, что мы не смогли предусмотреть или узнать с помощью новых зондов, обрушится на брандер со всей мощью. И, скорее всего, раздавит его, после чего останется только выставлять на границах Пятна почти весь ОГК и дежурить в течение нескольких десятков лет.       И последний, над которым я размышляю уже почти сутки. Сейчас в составе группы флота есть два индивидуума, которым под силу выполнить задачу самостоятельно. Скорее всего, погибнуть. Однако… не слишком ли дешево за целое звездное скопление? Необходимой многозадачностью обладает ИИ «Ниагары» и органический интеллект «Омеги-5». Вот только СУЗИ я об этом говорить не буду, хоть и догадываюсь, что, в силу своих аналитических способностей, она думает о том же.       Не страдаю жаждой самоубийства, нет. Но есть определенные пределы, достигнув которых, ты должен принимать решение автоматически, нравится оно тебе или нет. Цитадель для Шепарда, Тучанка для меня, Раннох для Легиона. Прагматичность, выраженная в достойном размене фигур на игровой доске. Гнездо Коршуна? И ведь Галактика в целом ничего не потеряет — у Сообщества есть слепок моего сознания, хоть и без приобретенного опыта.       Индикатор вызова во внутренних системах отвлек меня от тяжелых мыслей. И правильно. Чем дольше думаешь, тем меньше решимость. Гайра. Спросил:       — Вы уже закончили?       — Да, босс. Только вот одна проблема, босс. Он не работает, — с кислым выражением лица сказала батарианка.       — Не запускается?       — Нет, ретранслятор полностью функционален… и, кажется, с помощью больших и страшных машин я все же смогла его перенастроить на нулевую волну. Вот только все модели, через которые я его прогоняю, показывают такой же нулевой результат. Тестировать физически, понятное дело, не буду.       — С Лиарой говорили? У нее были свои идеи о том, как возникал начальный импульс Горна.       — Я здесь, Квартус, — послышалось из комма, за плечом батарианки появилась азари. — Я уже поделилась всем, чем могла. Записи протеанских ученых свидетельствовали о том, что инициации всей Галактики предшествует контакт Горна с Катализатором, и это действительно произошло. Но Катализатор был составной частью Цитадели. Если мы не придумаем, как запустить процесс без него, все усилия зря.       — Жнецы хотя бы приблизительно представляют, что такое Катализатор?       — Переводчики стонут. Но я понимаю, о чем идет речь. Они называют его — или того, кто создал Катализатор — Изначальным. Возможно, тоже Жнец, но с полной свободой действий и выбора тактики. И, если все их действия направлялись с его помощью, то о своих действиях загадочная сущность никому не отчитывалась.       — А единственному, кому удалось увидеть или даже запустить устройство…       — …сейчас поклоняется половина Галактики, босс. И он немножечко распылен на части, — не слишком вежливо перебила меня Гайра. Я покачал головой:       — Я не о том. Что, если Катализатором было не устройство, а сознание?       — Недостаточная сравнимая мощность, — нахмурилась азари.       — Возможно, мощность и не требовалась. Переключатель, но не источник энергии. Понимаете?       — Смутно. И в цепь нужно просто встроить еще одного органика? — недоверчиво спросила батарианка. Пожав плечами, я заметил:       — Капитан Шепард, не кривитесь так, был не просто органиком. Проект «Лазарь» сделал его чем-то большим, чем набор плоти, отпечатанной по определенному генетическому коду. Множество имплантов, усилителей, технологических дубликатов органов и систем органов… первый полноценный синтез органика и синтетика.       Оу. Теперь, уважаемый Квартус, вам деваться совсем некуда. Замявшись, я предложил:       — Попробуйте смоделировать мое сознание как часть управляющей сети.       Лиара подняла ладонь вверх:       — Стой. При прохождении первого барьера исчезнет даже кью-мек связь, не говоря уже про обычные радиоволны.       Кивнул:       — Я знаю, Лиара. Смоделируй поведение системы, как если бы Катализатором был я. Мы посмотрим, к чему приведет модель, от нее и будем строить дальнейшие версии. Можешь воспользоваться мощностями нашего ядра, все же в Центре компьютер не настолько силен в вычислениях.              — Черт, а у них здесь просторно, — оглядываясь, присвистнул Джокер.       Мы плотной группой двигались вдоль палубы, на которой размещались немногочисленные комнаты отдыха. Там же был небольшой бассейн и две спортивных площадки, но путь наш лежал в местный бар. Все согласились, что это хороший итог.       Модель показала, что в том случае, если управление принимаю на себя я, все срабатывает. Техники сейчас работали как внутри, так и снаружи корабля, обшивая его дополнительной активной защитой. Кроме того, батарианка предложила довольно остроумный вариант защиты корабля от самого импульса, выдаваемого ретранслятором, так что я настоял и на его реализации. Беда в том, что создающего основу защитных пластин родия, имевшегося на всем флоте и окружающих планетах, хватало, чтобы обшить только рубку управления. Или только серверное ядро. В любом другом случае фрегат оставался либо без органов управления, либо без контуров передачи данных.       И заодно без экипажа в полном составе, включая и меня.       Гайра настаивала на частичном экранировании со стороны обнуляющего импульса обоих помещений, а также создании отдельного щита для масс-ядра. Я пообещал разобраться, первым делом инициировав работы в отсеке с центральным компьютером.       «Коготь» тоже использовали. Как последний шанс, его закрепили между направляющими ретранслятора, надеясь, что он поглотит хотя бы часть энергетических атак. Заодно с помощью тонкой полусферы экранировали его от собственного импульса ретранслятора. И, хотя прогноз модели был не столь утешителен, все же с ним наши проценты на выживание немного повышались. В теории.       Мы разместились в автоматическом баре, заказав немного еды и пару коктейлей. Даже Йнангу налили в тарелку что-то слабоалкогольное, ящер с подозрением обнюхал жидкость и поблагодарил, почти сразу макнув туда язык. Как раз сейчас бригады завершили связывать корабль с ретранслятором огромными пилонами и экранированными кабелями, и теперь я летал вокруг флагмана, тестируя новые системы и органы управления. Оружие и защитные приспособления работали безукоризненно, динамика оставляла желать лучшего, но над темно-зеленым корпусом «Омеги-5» нависло самое нелепое орудие в истории покорения космоса. И оставалось только молиться неведомым богам, что оно сработает.       — Пока что не налегайте на крепкие напитки, — попросил я свой экипаж. Унлак удивленно пожал плечами:       — Да вроде бы и не собирались упиваться вусмерть. Для начала, кэп, это отдых или брифинг перед вылетом? Потому что во втором случае, вы уж извините, я предпочел бы провести его на борту.       — Считайте, что отдых. У меня стадия предполетных тестов, — сказал я и усмехнулся, продолжив: — Если ретранслятор случайно рванет от такого количества технологичной нагрузки, или если «коготь» вдруг неожиданно решит, что с него хватит, отдав всю накопленную энергию разом — не хочу, чтобы вы пострадали. Я вообще не хочу допускать ничьей гибели.       — У меня одного дежавю, или это чем-то напоминает… — начал Джефф, а СУЗИ кивнула, слегка приподняв брови:       — Да-да, у меня тоже ощущение, что этот бар где-то на базе Коллекционеров, на которую я имела несчастье упасть.       Я, чувствуя, как в душе что-то болезненно сжимается, ответил:       — Тогда все закончилось благополучно. Настолько благополучно, насколько это было возможно. Сейчас все иначе. У нас уже есть потери. Модель говорит, что корабль вместе с экипажем выживает с шестнадцатипроцентной вероятностью в случае успеха.       Малис развел жвалы в недоумении:       — А в случае провала?       — Что за тупые вопросы, — угрюмо бросила Гайра. — В случае провала от нас и атома не останется.       — Дальше. Помощь Космофлота исключена. Становится только хуже, вероятность выживания снижается до четырнадцати, и двадцати пяти сотых процента. Вероятность того, что уцелеет хотя бы один корабль из эскадры — двенадцать. Вероятность всем вернуться целыми и невредимыми — около одной миллионной процента.       — Это в случае, если наш дорогой гость поднимет лапки вверх и решит сдаться? — уточнила Шиали с иронией. Я кивнул:       — Да, нечто вроде того.       — Что по взаимодействию с «Ниагарой»? — поинтересовалась СУЗИ, явно что-то просчитывая на своем серверном ядре. Видимо, чтобы сверить расчеты.       — От одиннадцати целых, восьми сотых до семнадцати целых, пятидесяти трех сотых процента на выживание «Омеги». В зависимости от эффективности взаимодействия. Шансы уцелеть у вас с Джокером — меньше пяти процентов.       Она молча кивнула, видимо, расчеты совпали. А так хотелось, чтобы не совпали.       — Таким образом, даже средняя вероятность выживания нашего корабля меньше. Вам ввязываться бессмысленно и слишком опасно. Наилучший сценарий работает в случае присутствия Джокера и СУЗИ на борту «Омеги-5», кстати. Что с точки зрения логики бессмысленно, поскольку модель учитывает Су как индивидуума, а не как корабль.       — Менять параметры не пробовали? — вздохнув, поинтересовался Джокер. Я покачал головой:       — Сценарная модель не воспринимает ИИ как набор параметров для ввода. Даже меня с грехом пополам удалось поставить в расчет, причем для этого понадобилась чуть ли не вся свободная мощность серверного ядра.       Это была только часть правды. Возможность добавить СУЗИ в сценарий существовала, однако в этом случае ретранслятор пришлось бы переносить на бывшую «Нормандию». Оно того не стоило — шансы примерно равны. В каких-то частях модели лучше, в каких-то — хуже. Кроме того, я попросту не хочу жертвовать ей.       Еще одна часть невысказанной правды, которую я тщательно замаскировал в расчетах — Катализатором мог стать не только я. По мнению систем ретранслятора, хорошим симбиозом органика и синтетика являлась Шиали. То ли искусный обман, то ли последние изменения, которые мы провели, давали ей полное право распоряжаться атакой нашего чудовища. По причинам, высказанным ранее, я не проинформировал об этом саму Шиали.       — Мероприятие все равно начинает походить на брифинг, — усмехнулся кварианец. Из всех присутствующих напитки заказали только он и Дэниел, который даже озаботился небольшой витой трубочкой и долькой свежего — синтезированного — фрукта.       — Тогда будем считать, что это он и есть, если мы все равно не можем поддержать неофициальный дух событий, — развел руками я. Терас, прислонившийся к стене, будто синтетические суставы могли уставать от нагрузки, произнес:       — Можно попробовать что-нибудь отвлекающее. То, что воздействует на органы чувств всех, независимо от видовой принадлежности и основы жизнедеятельности. Фильм, например. У меня, кстати, тоже есть то, что может… внести неофициальную ноту.       Я с интересом обратил внимание на небольшой квадратный контейнер рядом с ним. Коробка, по всей видимости, была голографической иллюзией, выполненной на небольшой платформе — она имитировала красочную обертку. И гет, аккуратно подняв контейнер, подошел ко мне и протянул со словами:       — Это вам, капитан. Подарок.       Явик с интересом посмотрел сначала на синтетика, потом на то, что он держал в руке. Джокер присвистнул, хотел что-то сказать, но с опаской покосился на Су и поджал губы. Она поймала его взгляд и с одобрением кивнула. Явно пресекла какой-то вульгарный комментарий, не иначе.       — Почему мне? — полюбопытствовал я.       — Вы спасли мне жизнь, — просто ответил гет.       Сняв почти осязаемое мерцание, я обнаружил внутри прозрачную сферу на небольшом черном постаменте, которая при деактивации внешней оболочки тут же воспарила вверх на небольшую высоту. Внутри сферы, выполненной, очевидно, из какого-то материала, родственного кварцу, на серебристом тонком жгуте была намертво закреплена вторая, точно такая же, но из ее центра к оболочке тянулось множество нитей металлического цвета. Между нитями медленно перекатывались шарики из разных металлов. Вся конструкция выполнена… с претензией на высокое искусство, я бы сказал. Очень необычно.       — Так вы над этим работали в мастерской? — удивленно спросил я. — Очень красиво.       Терас опустил голову, затем суставом пальца слегка потер одну из пластин — жест крайнего замешательства. Сказал после длительной паузы:       — Я… сначала решил, что смогу как-то усовершенствовать бустеры двигателя. Но не смог. Системы слишком безупречны, либо у меня слишком мало знаний. Или вдохновения. Чем бы оно ни было. Поэтому, раз не вышло сделать полезный вклад, я взялся за иной. Более символичный.       — Он что-то символизирует?       — Да. Все, что происходит вокруг нас, — кивнул он, слегка разведя пластины в стороны. — Большая сфера — Вселенная. Или наша Галактика. Подходят оба варианта. Нить крепления — путь, малая сфера — корабль. Ее содержание — наш экипаж.       Я покачал головой:       — И эта особь говорит, что у нее не хватает вдохновения. Давно ли геты начали практиковать самовыражение через символизм? Причем настолько отстраненными, абстрактными символами? Это… восхитительно. И идея, и исполнение. И даже разнородность использованных материалов. Хотя, возможно, я считываю символы, которых вы не закладывали изначально.       — Нет. Все правильно, — кивнул он, отступая на пару шагов.       — Вот это да, — удивленно сказал Унлак. Почти одновременно с ним издала неопределенный возглас азари, батарианка просто выругалась. Но с восхищением.       Аккуратно взяв сферу из воздуха — она не слишком сопротивлялась, я верно предположил масс-технологию в основании — рассмотрел ее со всех сторон, затем с предельной осторожностью поместил ее обратно и, помедлив, протянул гету:       — Спасибо. Сохраните его.       — Вы отказываетесь от подарка? — с недоверием и легкой обидой в голосе проговорил пилот.       — Вы только что все усложнили. Я считаю, что недостоин символа единения с командой. Особенно сейчас, — сказал я, изучая их лица. Протеанин первый заподозрил что-то неладное. Да, ему по должности положено. Слегка приподняв губу в начинающей проявляться злобе, он прищурился и процедил сквозь зубы:       — Что это значит?       Не обращая на него внимания, я встал и вложил предмет искусства — возможно, первый, когда-либо созданный народом гетов — в руку Тераса и накрыл ее другой рукой со словами:       — Сохраните его на потом. Если получится, то заберу. Если не получится… будет хорошая память о совместной миссии.       Унлак перевел взгляд с пилота на меня и внезапно побледнел. Молниеносно активировал омнитул, едва дождался мгновенного отзыва интерфейса, начал набивать одному ему понятные знаки, твердя под нос:       — Нет… нет-нет-нет, кила, я же устанавливал бэкдоры. Я… я не мог пропустить это…       — Не могли. Код на ключевых элементах я подменил на полностью соответствующую, но бесполезную болванку. Вы думали, что следите за мной, и это вас успокаивало, — сказал я. Если у меня и была душа, пусть даже в цифровом формате — не душа, а только имитация души — то сейчас она рвалась на части, захлебываясь собственной кровью. Я не хотел этого делать. Не ради себя, а ради них. Да и ради себя в том числе. Я не желал расставаться с верными друзьями, которые смогли преодолеть столько испытаний вместе со мной за такой короткий срок. Но цифры…       Две разные модели одного и того же сценария давали шестнадцать процентов на выживание экипажа с вероятностью успеха миссии в тридцать девять процентов ровно, если они находятся внутри корабля — и пятнадцать целых, девяносто две сотых на мое выживание с успехом в сорок целых, двенадцать сотых. И, даже если бы шанс на успех во второй модели был на полпроцента, даже на процент меньше… я все равно не стал бы разменивать их жизни на безопасность скопления. Свою — можно. Данный товар из тех, кому сам назначаешь цену.       — Босс, твою мать… — опустила голову Гайра, закрыв глаза. Лиара тихо сказала:       — Нет. Почему?       — Но какого… мы — ваш гребаный экипаж! — воскликнул Унлак, сбрасывая бесполезный омнитул широким взмахом пальцев. Его ассистентка опустила голову, приглушенным тоном произнеся:       — Не надо. Пожалуйста. Еще не поздно обсудить план… возможно, Сибо что-то придумает.       — Что, черт возьми, происходит? — растерянно спросил Джокер, наблюдая, как мрачнеют лица вокруг. — Квартус?       — Я понимаю ваше решение, капитан, — склонил голову протеанин, одновременно сжимая кулак, на котором заиграли проблески биотической энергии. — Но это не значит, что когда-нибудь его приму.       — Спасибо за понимание, Явик. И… простите меня. Как и все остальные. Вероятности чуть больше складываются в мою пользу. Исходил из них. Но не только.       — Я должен быть там, — опустил голову и надломленным голосом сказал кварианец, отвернувшись в сторону и не глядя на меня. Черные волосы свесились вниз, почти закрыв лицо, он даже не делал попытки вернуть их обратно. — Если что-то выйдет из строя… если ядро пойдет вразнос, что-то сломается… я должен сражаться вместе с вами! Какие, к черным дырам, вероятности? Почему они ниже?!       — Простите, — повторил я, запечатлев их в памяти, возможно, в последний раз и наклонив голову с раскаянием. — Не повезло.       И оборвал связь с платформой. Перед гротескной конструкцией из корабля и ретранслятора, экипированных всем, чем только можно было придумать, все увеличивался первый барьер Пятна, черный и аморфный, словно из космоса неожиданно изъяли весь свет вплоть до последней звезды.              Темнота ослепила меня, лишила слуха, осязания, зрения. И, хотя в ледяной бездне космоса пощупать и услышать решительно нечего, я мысленно вздрогнул. Однако тягу двигателей не ослаблял — пяти своих и двух, установленных на ретранслятор. Путь через черное облако занял примерно пять секунд, хоть и в субъективном ощущении длился часы, затем усиленная «Омега-5» перешла в качественно иное состояние. Я стал беспомощным осколком металла посреди бушующего океана энергии, светофильтры взвыли, сообщая о близком отказе систем, а разряды, пока еще не сверхплотные, со всех сторон впились в непрошенного визитера.       Поглотители сработали штатно, хотя большая часть разрядов ушла обратно в защитный слой. Аккумуляторы не могли накопить настолько большой заряд, щиты и без того были на пределе, а обманчиво низкий уровень циркуляции энергии по внутренним контурам был вызван моментальной внешней перегрузкой. Разрядил часть через излучатели Дитны, их прожорливость пришлась весьма кстати. Но долго держать включенными нельзя, испарится защитный гель между кожухом и жалом собственно излучателя, снабженным коническими антеннами на конце. «Коготь», кажется, тоже вобрал в себя солидную долю атаки. Но способа проверить это у меня нет.       Второй атакой расплавило один из прерывателей ЭМИ на корме, третьей — повредило обшивку, пробив щиты. Сверкание держалось едва ли не постоянной смертельной короной, диким ореолом вокруг сдвоенного корпуса. Системы шли в отказ, но пока удерживались. Чудом и, возможно, моей волей.       Наконец, я вырвал фрегат и из этого слоя. Разряды, державшиеся на одном постоянном уровне за пределами Пятна и грозившиеся перемолоть меня в пепел пару секунд назад, здесь и вовсе исчезли, как будто они чем-то могли повредить гигантской информационно-энергетической аномалии. Феномену природы. Я взглянул вперед и сбросил тягу, не в силах оторвать электронного взгляда от прекрасного зрелища, расстилавшегося там. Пятно было там. Оно было аморфно, нестабильно, непредсказуемо в движениях многочисленных инфо-тканей, однако сияющие, способные выжечь любому органику глаза, контуры внутри его наполовину завершенной плоти выглядели совершеннейшим из шедевров.       Я мог бы сравнить это с крайне высокоорганизованной нервной системой, если бы само понятие в тот же момент не показалось мне слишком тусклым и неинформативным. Внутренне вздохнул и сказал себе:       «Спокойно, Мордин. Ты не уничтожаешь форму жизни, а отпугиваешь ее. Если повезет — навсегда».       Сентиментальность ли заставила воспользоваться старым именем в безмолвном и безумном диалоге с самим собой? Или то чувство, что теперь моими действиями руководил тот же императив, что и до гибели органического тела? Я не знал. Один из немногочисленных раз, когда не хотел знать ответ.       Фрегат с оружием наверху, словно боевой элкор, двинулся вперед. Пятно зашевелилось и неожиданно быстро выбросило ко мне сразу несколько инфо-щупалец. Снова включил излучатели, без труда накрыв рассеиванием большую зону перед собой. Щупальца отдернулись, вместо них ударило несколько гораздо более плотных энергетических вспышек.       — Не нравится? — злорадно спросил я. В коридорах «Омеги-5» некому было слышать громкую связь, однако я еще и произносил те же слова по обычному лучу связи, направленному в сторону противника. В наиболее широком спектре волн, чтобы он почувствовал обращенные к нему слова. Разумно? Нет, вряд ли. Приносит ли моральное удовлетворение?       О, да.       По мере того, как крохотный корабль приближался к участку скопления размером с несколько звездных систем, захватчик успел попробовать все, и неоднократно. Толстые пучки разрядов пробивали защиту до нуля, однако поглотители успевали уловить достаточно для того, чтобы перезарядить генератор щитов. Теперь я гораздо яснее видел, что щупальцами Пятно пытается атаковать даже не меня, а верхнюю полусферу, где был закреплен «коготь». По-видимому, артефакт имел особую важность, однако над ним возвышалась надстройка с еще двумя великолепными образцами труда разума юной особи из клана Хиз, и все попытки заканчивались ничем. Мощность их не слишком превышала обычную инфо-гранату, но с легкостью разрушала все связи на большой, почти в километр, дистанции. По космическим масштабам это крохи, но в бою с таким противником я ценил каждый вырванный метр пространства.       Захватчик, быть может, и адаптировался медленно, но его ходы обладали огромной разрушительной мощью. Вскоре какой-то частью своей светящейся нервной системы Пятно догадалось, что у раздражающей космической мошкары есть противодействие на любую его атаку, и применило то, против чего у меня ни оружия, ни защиты не нашлось. Один из участков пространства, заполненный многоцветным призрачным образом с энергетическим ветвящимся скелетом, растянулся и будто бы отломил длинную иглу, полностью состоящую из смертельно опасной субстанции. Она со скоростью разогнанного масс-полем снаряда полетела в меня.       Опрокинул корабль в крутой вираж. С ретранслятором, пусть и маленьким, на спине «Омега» превратилась из грациозного зверя в неповоротливую металлическую болванку, однако сохранила скоростные качества. Игла прошла вплотную, полностью разбив щиты и несколькими, уже обычными молниями разодрав и расплавив беспомощную броню фрегата. Затем с разных сторон метнулись еще несколько копий, и я, вычислив нужную траекторию, отправился туда.       Семь двигателей высасывали из ядра все, что у него было, и просили еще. Установка второго сделала бы конструкцию слишком нестабильной, так что выбора не было. Я перенаправлял большую часть энергии из щитов в маневровые двигатели, потому что слабенькие оборонительные средства не помогли бы против звездной мощи, обрушенной на меня в виде обычной примитивно дубины. Но очень тяжелой дубины. И быстрой. Спасало то, что Пятно, вероятно, все же не могло нарушить некоторые законы физики — снаряды двигались на максимальных скоростях, однако за ними можно было уследить.       Но их было слишком много. Одно из копий зацепило нос корабля, повредив рубку управления. В черную дыру ее, мне не нужны дублированные терминалы физического контакта. Затем второе пробило солидную дыру в самом ретрянсляторе. Я рванулся вбок, параллельно проверяя состояние систем. К счастью, генераторов того самого взрыва, что помог изменить галактику, даже в малом ретрансляторе бесчисленное множество — порядка нескольких миллионов. Больше беспокоился за примитивные средства обеспечения его энергией, но… обошлось. На этот раз.       От безысходности я начал садить навстречу наиболее опасным снарядам из «Таниксов», однако мощные орудия, казалось, не встречали сопротивления. И все же мои попытки прорваться принесли результат. По мере приближения к вязкой космической газообразной массе игл стало меньше, а затем поток и вовсе иссяк, давая временную передышку.       — Страх себя задеть. Очень хорошо. Значит, инстинкта самосохранения ты не лишен, мой безмозглый друг, — сказал я на всех частотах. То ли Пятно меня услышало, то ли излучение радиоволн было для него еще одним уколом в нерв, но оно разразилось очень слабым электромагнитным импульсом, который без труда уловили гетские наработки по защите. Я удовлетворенно хмыкнул:       — А «пульсар», кажется, был опасен и для тебя самого. Может, не стоило так опрометчиво бросать его в защитное поле Кхар’шана? А вместо этого скормить тебе?       Сразу несколько перекрещенных лучей неизвестного происхождения протянулись через корпус «Омеги». На этот раз пострадало почти все — моментально выгорела рубка связи, медицинский отсек, часть кают, пережгло одну из опор поддержки ретранслятора. Я с отстраненностью наблюдал, как Пятно медленно окружает фрегат массивными выростами информационного поля, заслоняя собственную внутреннюю скорлупу от оптических датчиков, затем мысленно потянулся в глубины памяти. В органическую сущность. Именно такая последовательность действий и только она по какой-то незаурядной, известной только создателям технологии причине могла активировать импульс перезаписи.       Пятно зазвенело. Не понимаю, как ему удалось генерировать звук в вакууме, возможно, какая-то всенаправленная волна от его информационной составляющей, но исполин издал низкий, на грани уловимости даже самыми совершенными сенсорами, разъяренный звон.       Где-то у самого верха водоворота мыслей крутилась песня. Не слишком торжественная. Песня отрядов и одиночек ГОР, которые жили в окружении врага, и единственным правильным выходом порой было врага не уничтожать. Потому что своим существованием он мог принести меньше вреда, чем своей смертью. И, несмотря на то что фрагмент стиха в памяти был поврежден, я в пустоте искрящих коридоров, отдавая полный отчет священной боевой ярости, накатывающей волнами на оцифрованный слепок некогда живого саларианского сознания, негромко пропел те несколько строк, которые сохранил:       — И тверже, чем достойный взгляд, не станет дрожь руки       Который раз твердим, что ставки слишком высоки       Разломы в раскаленной стали жалобно звенят,       Но нам известно, что вселенский звон так не унять…       И отправил сознание в бесконечно долгое путешествие к резонансному генератору, откуда ненаправленный выброс должен будет обнулить всю встреченную информацию. И высвободить всю поддерживаемую в условном поле энергию, которая неизбежно перейдет из сверхплотного состояния в коллапсирующее. И — кто знает — возможно, уйти от верной гибели и когда-нибудь увидеть новую родину батарианцев, с восхищением наблюдая за адаптацией целого вида к новым для себя условиям существования.       Но шансы, признаться честно, довольно низкие.       И второй раз за несколько минут боя я остался без чувств. Сначала импульс перезаписи сбил настроенные и откалиброванные приборы снаружи, затем, как только восстановилась их работа, фрегат накрыл второй, ужасающей силы выброс. Даже не ударная волна — поток энергии, обращающий в горстку атомов все на своем пути. Он ослепляющим солнцем закрыл от меня тело огромного космического паразита, «коготь» в креплениях наверху впитал в себя колоссальную часть выброса, но затем взорвался сам, мгновенно расплавив часть ретранслятора и нос корабля. Сдвоенный взрыв отшвырнул «Омегу», как песчинку, назад, чистая энергия, не заметив щиты, подожгла обшивку и пожирала переднюю часть разведчика, огонь и свет рвались сквозь переборки, лишая меня последних внутренних связей.       Наконец, я остался один. Экранирование серверного ядра полностью выдержало обнуление и даже спасло от части энергии взрыва, однако за счет скудного набора внутренних сенсоров я чувствовал, что по корпусу продолжают идти вибрации — взрывались батареи, снаряды, по левому борту вспыхнул и моментально сгорел дотла арсенал. Корма и центральная часть все еще держались, но атака, отшвырнув меня, начала разворачивать корабль носом вниз относительно взрыва. Почти физически чувствовал, как горит и плавится металл, хотя чувств как таковых уже не осталось. Масс-ядро, дестабилизированное отдачей, готово было взорваться в любую секунду. Я использовал его энергию, чтобы подать отчаянный импульс на почти не пострадавшие двигатели и сместиться хоть немного в сторону, однако добился лишь того, что четыре из пяти вышли из строя.       Ни одного канала связи в свободном доступе. Нет оборудования, нет ничего. Аккумуляторы серверной комнаты, скорее всего, тоже повреждены, так что вряд ли я могу рассчитывать на те семьдесят часов непрерывности сознания, которые подразумевались создателями корабля. И, как только компьютер отключится, я умру. Теперь уже по-настоящему.       Слишком долго плыл посреди реки странных и совершенно несвоевременных мыслей. Я подумал, что даже по субъективному времени, когда на каждую секунду отпущено по часу или более, остаюсь в сознании непозволительно долго. И тем больше было мое удивление, когда со мной попытались связаться извне. И кто это был!       «ИНДИВИДУУМ С САМОИДЕНТИФИКАЦИЕЙ «КВАРТУС», МОЖЕТЕ ПОДТВЕРДИТЬ КОНТАКТ?».       Непривычно слышать подобный голос без мучительной боли в моей фантомной голове. Но я был настолько поражен, что даже забыл обрадоваться отсутствию неприятных ощущений.       «Жнец? Тойн-Крии-Адхабу? Контакт подтверждаю».       «НЕТ. ТОЙН-КРИИ-АДХАБУ И РУГЕНЗАЛЕ-ТИИЛ’АРАН, СОПРОВОЖДАВШИЕ ОБЪЕДИНЕННЫЙ ГАЛАКТИЧЕСКИЙ КОСМОФЛОТ, БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЮТ».       «Почему?».       «ОНИ ЗАСЛОНИЛИ ВАС ОТ ВЫБРОСА ЭНЕРГИИ. СПАСАТЕЛЬНОЕ СУДНО УЖЕ В ПУТИ. ВЫ ПОБЕДИЛИ. ПЯТНО СБРОСИЛО ЗАЩИТНЫЕ СЛОИ И ОТСТУПАЕТ».       «Я… не понимаю», в смятении сообщил я. «Геты и вас заразили расчетами по сверхценности одной особи, способной влиять на события в Галактике? Те знания, что хранили Жнецы, были несоизмеримо ценнее любого из действий, что я смогу произвести».       «НЕ ЛЮБОГО. И ВЫ ЗНАЕТЕ ОБ ЭТОМ. УЦЕЛЕВШИЕ ЗНАНИЯ ВИДОВ, ЧТО ПОДВЕРГЛИСЬ ЖАТВЕ, СОБРАНЫ В СПЕЦИАЛЬНЫЕ ХРАНИЛИЩА. ТЕ ИЗ НИХ, ЧТО МОЖНО ПРИМЕНИТЬ, ОБНАРОДОВАНЫ. ТЕПЕРЬ ЛЮБАЯ ЖИЗНЬ ДЛЯ НАС ЦЕННА, А ВАША — ПРИОРИТЕТНА».       Точно. Вирус подхватили у Сообщества. Что ж, если кто-то после этого назовет меня суицидально одержимым, я знаю, в чью сторону указать.       «Я благодарен вам. И не знаю, чем смогу отплатить».       «МЫ МЫСЛИМ ИНАЧЕ. ПОЛЕЗНОЕ ДЕЛО НЕ СТОИТ БЛАГОДАРНОСТИ. ЕСЛИ СПАСТИ ТОГО, КТО ПРИНЕСЕТ ЕЩЕ БОЛЬШЕ ПОЛЬЗЫ, РАЦИОНАЛЬНОСТЬ ОЧЕВИДНА».       «Как вы вообще чувствуете себя после Синтеза?», задал я вопрос, мучивший мое сознание уже долгое время. «Что из себя представляет полностью независимый от команд Катализатора Жнец? Вы работаете в Сообществе, как геты, или каждый из вас представляет целый кластер разумов, которые могут действовать сообща только путем договоренности? Есть ли хоть какие-то связи с вашим прообразом, Левиафанами?».       «МНОГИЕ ИЗ ЭТИХ ЗНАНИЙ ОТНОСЯТСЯ К ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫМ. ПРОСТИТЕ, КВАРТУС».       «Почти все знания относятся к потенциально опасным. Вы можете открыть хоть что-то? Не настолько секретное?», не уступал я, охваченный пламенем любопытства. Но в словах невидимого собеседника мне послышалась легкая насмешка — и она тоже дала ответ, хоть и неожиданный:       «СЛИШКОМ МНОГО ВОПРОСОВ. ТЕРПЕНИЕ, МАЛЕНЬКИЙ САЛАРИАНЕЦ. ВОЗМОЖНО, ТЕПЕРЬ ТЫ СМОЖЕШЬ ДОЖИТЬ ДО КАЖДОГО ИНТЕРЕСНОГО ТЕБЕ ОТВЕТА».       Я мысленно вздохнул.       И втайне понадеялся, что вопросы — и разумные ответы на них — действительно будут всегда.              Уходя, я предупредил Михайловича, что команда может попытаться пройти к ангарам с боем. Он принял меры — на мой взгляд, недостаточные — и выставил охрану у дверей бара. У меня больше не было сил удивляться, видя, что охрана в виде двух массивных кроганов уцелела, поэтому я просто отключился от камер в коридоре и начал загружать часть сознания в подло брошенную платформу Шестого. Долго, но что поделаешь. Общие каналы значительно уступают в ширине специализированным — эти годились лишь на то, чтобы передавать головидение, делать объявления по общей связи и копаться в экстранете.       Часть экипажа все еще присутствовала. Другая, по новообразованной традиции, нализалась того, что было в свободном доступе. А, поскольку мы остановились в автоматическом баре…       Явик поднял голову на легкий скрип диванных подушек, когда я привстал и начал проверять, нормально ли работают конечности. Дэниел рядом с ним даже не пошевельнулся, уткнувшись лбом в холодное металлическое покрытие стойки бара. Перед ними красовался десяток различных бутылок. Несмотря на то, что от моего основного тела остался небольшой обугленный фрагмент с частью грузового трюма, одним двигателем, все же стабилизированным в итоге масс-ядром и серверной комнатой, платформа отзывалась на удивление неплохо. Протеанин пьяно воскликнул:       — Капита-ан! А я позволил себе отменить ваш приказ…       — Ничего страшного, — благожелательно сказал я. — Поздравляю вас. Поздравляю нас всех.       — Чего страшного, — послышался сзади недовольный голос. Я оглянулся — приходится вертеть головой, это не «Омега-5» с ее камерами везде — и увидел Лиару. Мертвецки трезвую, в отличие от супруга, Лиару, которая подперла кулаком щеку и хмуро смотрела на меня. Рядом с ней сидел Унлак, тоже трезвый, и барабанил пальцами по столу. Я жалобно произнес:       — А можно перенести выговор насчет предательства на потом? У нас праздник…       — Нельзя, — отрезала азари. — Я не колочу твоей платформой о ближайшую стену только потому, что знаю — ты ничего не почувствуешь.       — Я знаю, как решить проблему установки ингибиторов боли, — задумчиво сказал кварианец. — Кэп, мы вас уже похоронили. Но это почему-то не уменьшает во мне желание вас убить. Есть какое-то лекарство против такого?       — Боюсь, что нет, — покачал головой я. Лиара обвиняюще ткнула в меня пальцем:       — Я думала, мы друзья!       — Именно поэтому я не мог рисковать вашими жизнями.       — Отказываюсь участвовать в логическом состязании с саларианцами, посмертно засунутыми в компьютер, — холодно сказала Лиара, сложив руки на груди. — Это — предательство, какие бы моральные ценности ты не проповедовал.       — Прости меня. Я не мог поступить по-другому. Это и есть мои моральные ценности, от которых я бы никогда не отступился, — ответил я. Она покачала головой, тяжело вздыхая:       — Тебя спасает только то, что Гнездо все же свободно. Вернее, освободится через месяца два — Пятно удаляется, но очень неспешно.       — И то, что Жнецы почему-то увязались за смертником с ретранслятором на горбу, но не успели попасть под обнуление, — добавил механик.       Я молча кивнул и осмотрелся, оглядывая разрушения. Коих было восхитительно мало, откровенно говоря. Если не учитывать массовую отключку. Шиали лежала в углу без движения, в ней красовалось несколько длинных ядовитых игл теккора отдельно от самого теккора. Йнанг обнаружился строго в противоположном углу в состоянии сна. На мой вопросительный жест в сторону второго инженера Унлак махнул рукой — мол, все в порядке, кэп, не изволь беспокоиться. Немного зная Шиали, рискну предположить, что она решила ввести себя в состояние, сходное с опьянением, а ее партнер остался трезвым, чтоб уберечь ту от возможных повреждений. Малис нашелся за барной стойкой. Спал в обнимку с на треть опустошенной бутылкой турианского бренди. Для его еще не окрепшего организма, недавно вылечившегося от сильной лучевой болезни, и такого количества хватило.       Дверь ванной комнаты распахнулась, и там обнаружился Терас, который слегка развел лицевые пластины при виде меня. Он аккуратно поддерживал под руку батарианку с мокрым лицом. Та нашла в комнате, кроме ожидаемых лиц, еще и мою активную платформу, и расплылась в довольной пьяной улыбке, показывая игольчатые зубы:       — А-а-а… я знала, капитан, что ты вытащишь все это дерьмо и не поморщишься… пусти, железка.       Гет с опаской отпустил ее, а Гайра, споткнувшись, но удержав равновесие, бросилась на меня и обняла обеими руками, уткнувшись лицом в обшивку корпуса. Забормотала:       — Гребанный выскочка с гипер… трюфелированным чувством ответственности. Люблю тебя.       Со стороны стола трезвенников послышался смешок, явно от неожиданности. Гайра отлепилась от меня и, продолжая опираться на металлическое плечо, величественно простерла палец в сторону Лиары:       — А ты не лыбься… синяя… я и тебя люблю. И мужика твоего… да-да, и тебя, древняя задница, — повторила она, спотыкаясь на каждом слоге, поднявшему было голову Явику. — И гетов… и гетоё… в смысле, механофилов… всех вас люблю…       Она шагнула вперед к столу, собираясь опереться, однако промахнулась, по меньшей мере, на метра три. Не знаю, насколько расфокусирована была ее четырехглазая система наведения, но речь свою батарианка закончила уже с пола:       — …мудилы сопливые.       Через секунд пять оттуда послышался громкий храп. Унлак издал скорбный стон и философски задал в пространство вопрос:       — Какой подвиг нужно совершить, чтобы избавиться от почетного звания «сопливого мудилы»?       Лиара иронично усмехнулась:       — Ты проявлял при ней чувства, причем не один раз. Думаю, для обретения звания достаточно показать что угодно, кроме злости и пренебрежения. А вот чтобы от него избавиться… нет, никак. Думаю, это на всю жизнь.       — М-да. Очень жаль, — подвел итог он. Я сел рядом с ними, оперся на стол локтями и опустил голову на сведенные руки со словами:       — Думаю, мы выполнили все, что собирались. И даже больше.       — Да уж, — поджала губы Лиара. И еще глаза прищурила, долго меня не простит. Одни только поджатые губы — это, как минимум, год, а уж с глазами так и все десять. Усмехнулся:       — Тогда… пора домой.