Розы алые

      Словно воздух стал тяжелым, и все в комнате застыли. Время тянулось, как густой дёготь, разливаясь по гостиной и обволакивая каждый её миллиметр. Курок стальной, серебрящейся беретты в руках Учиха щёлкнул, указательный палец едва касался спуска. Дуло смотрело вниз под углом, нацеленное на Фугаку, и сам Саске возвышался над ним, стоя не дальше чем в двух метрах.       — Боюсь, — начал Саске, — я уже не раз давал понять, что не желаю видеть тебя без веского повода.       От его голоса веяло холодным равнодушием. Учиха Саске смотрел на своего отца, и в его взгляде, несмотря на безразличный тон, читалось яростное, ничем не скрываемое презрение.       — Тебе не терпелось преподнести свадебный подарок? Настолько, что ты ворвался сюда со стайкой вояк? Не могу поверить, как ты измельчал, Фугаку, — бледное лицо тронула ухмылка.       Учиха Фугаку усмехнулся, настолько похоже, что они буквально стали отражением друг друга, и, прикрыв глаза, перекинул ногу на ногу, удобнее располагаясь на белоснежной софе. Он и бровью не повёл, когда его сын на это движение тут же выпустил треть обоймы, оставив в кожаной обивке четыре дыры в паре сантиметров от его головы. Сакура прижала ладони к ушам, упираясь лбом в спину Яманака. Выстрелы были оглушительными.       — Ведёшь себя как глупый мальчишка, — голос старшего из них осел, раздражение в нём смешалось с хрипом.       — Конечно. Пока ты ещё здесь, хочу кое-что прояснить, — Саске снова направил беретту на уровень переносицы. — Когда изъявишь своё желание поговорить с ней, — он не взглянул на Харуно, но был уверен, что все поняли, о ком идёт речь, — предупреди заранее, чтобы я отправил адрес, и тебе не пришлось снова посылать ко мне своих крыс.       — О, злишься, что тебя снова обвели вокруг пальца? — Фугаку самодовольно улыбнулся, удовлетворившись реакцией своего сына. — Сколько раз тебе повторять: чтобы выжить в этом мире, тебе нужны люди получше, чем какие-то отбросы со свалки, — он кивнул на Но Собаку, но того это ровным счётом никак не задело.       — Надеюсь, ты уже сказал моей дражайшей будущей супруге, всё, что желал? Я не собираюсь предоставлять тебе другой возможности в ближайшее время.       — Щенок! — Фугаку не выдержал, вскочив с места.       Они поравнялись. Рука старшего Учиха взмыла в воздух и словно медвежья лапа рухнула на запястье Саске, сжав его в тисках. Беретта даже не дрогнула, только упёрлась мужчине в грудь, впиваясь в дорогую, тёмно-серую ткань лацканов. Силуэт Фугаку был шире, и казалось, что напора и исполинской мощи в его плечах было не меньше, чем в ледоколах. Он был полон пренебрежительного величия, превосходства, убивающего любые притязания взять над ним верх. От него разило бездушной, звериной яростью. Настолько сильной, что казалось, будто цепкие, хищные когти впиваются прямо под рёбра, готовые разорвать тебя в любую секунду.       — Убирайся, — равнодушно произнёс Саске.       И его голос был похож на холодный, прозрачный поток горных вод. В нём не было ни намёка на злобу, ни малейшего зачатка эмоциональности. Безмолвная, неподвижная гладь. Словно любой звук утопал в её тёмной, оглушающей глуби, а любые движения замедлялись. И на ровной поверхности оставались лишь редкие водяные круги.       Этот голос врезался в сознание Сакуры с такой силой, будто в неё запустили пулю. А затем любой звук утоп в рокочущем глухом шуме. Веки потяжелели, в висках пульсировала боль. Её точно бы опустили под эту самую воду. Секунду назад она ещё слышала удаляющиеся шаги, а сейчас — ничего, кроме биения собственного сердца. Любая мысль в голове потухала. Всё растворилось в глухой темноте. Мгновение она всё ещё стискивала в руках пиджак Яманака, но потом и он растворился в её ладонях. Всё заволокло пеленой.

***

      — Просто разберитесь со всем.       Сначала Сакуре показалось, что кто-то мешает ей дышать, первый вдох получился судорожным. Веки, до того не желавшие даже вздрогнуть, взметнулись, и свет ударил в глаза. Кровь пульсировала в сосудах так сильно, что шум и писк в ушах казались практически невыносимыми. Взгляд рассредоточено метался по потолку.       — А ты, — сказал голос кому-то, — глаз с неё не своди.       Сакура повернула голову. Двое стояли у проёма, ведущего на кухню: Хоодзуки и Гаара, сложивший руки в замок за спиной. Голос Учиха Саске, который Сакура с трудом могла разобрать, доносился из глубины комнаты.       — Госпожа Харуно, вы очнулись, — сказал кто-то. — Вам уже лучше?       Она снова повернулась на звук и упёрлась взглядом в стоявшего где-то у неё в ногах Яманака; заодно поняла, что лежит на диване. Яманака с мокрым полотенцем, сложенным в маленький прямоугольник, в руках смотрел на неё сверху вниз и совершенно не был похож на человека, ошарашенного происходящим так же сильно, как она сама. Все события медленно всплывали в памяти. Фугаку и его людей не было.       — О, господин Учиха! — заметил Суйгецу, обернувшись. — Госпожа Харуно уже пришла в себя.       Саске ничего не ответил, или же голос его понизился настолько, что Сакура не услышала ни звука. Яманака помог ей сесть, подал стакан воды и вежливо улыбнулся. В голове у Сакуры была полная неразбериха, события одно за другим снова воспроизводились в памяти, и она с испугом уставилась на пол, куда ещё недавно рухнуло чьё-то тело. Стакан выпал из её рук, с глухим стуком опустившись на ковровый ворс. Теперь там ничего не было кроме расплывшегося тёмного пятна.       — Вы его убили! — она посмотрела на Сая, а затем на Хоодзуки.       — Мы у… — он вскинул брови, собирался сказать одно, но случайно наткнулся на чей-то взгляд, и сдал на попятную. — Уверены, что он жив. Ранение не было смертельным, — и Сакура не смогла понять, врёт он или говорит правду. — Я бы во всяком случае предпочёл, чтобы из вас двоих застреленным оказался он, — брякнул Суйгецу, снова посмотрел куда-то вглубь кухни и прибавил официально, — госпожа Харуно Сакура-сан.       Ком в горле нарастал, Харуно чувствовала себя совершенно обессиленной. И хотя она понимала, что увиденное надолго засядет в её голове, сейчас ей ничего не оставалась, кроме как поверить Хоодзуки и постараться думать о другом. Сай хлопотал вокруг, и только теперь Сакура поняла, что он с трудом держал на лице улыбку.       — Оставляю всё на тебя, Хоодзуки.       Голос Учиха прозвучал чётче, чем до этого, и Харуно снова обернулась. Саске вышел из кухни и направился к выходу, не удостоив её и взглядом. Почему-то у неё не возникло и мысли его остановить. Собаку Но Гаара пошёл вслед за ним, словно тень. Её посетило странное чувство дежавю, стиснувшее грудную клетку. Будто внутри у неё что-то было. Что-то, таящееся настолько глубоко в подсознании, что она не могла распознать. Словно она знала Учиха Саске в прошлой жизни. Они, разумеется, действительно были поверхностно знакомы: она ведь видела его на официальных встречах и, кажется, они пару раз пересекались, когда она ещё училась в школе. Но это было какое-то иное, неприятно терзающее душу чувство.       По мере того, как мысли ворочались в голове Харуно, за ними закрылась дверь, и Сакура удивлённо подумала, что Учиха даже не взглянул в её сторону, словно она была пустым местом. Может быть, свадьбу отменили, и теперь от неё хотят и вовсе избавиться? Выстрелить, как в того мужчину? Возможно, именно сейчас Хоодзуки направит дуло на неё саму?       — Я сопровожу вас в отель, — произнёс Суйгецу, приближаясь к ним, посмотрев на наручные часы.       — В какой отель? — спросила Сакура, честно не надеясь услышать ответ.       — «Ritz». Господин Учиха сказал, что оставаться в этой квартире теперь не возможно. До церемонии бракосочетания вы будете жить в отеле, принадлежащем ему, — ответил Сай, поправляя пиджак.       — Мы не думали, что кто-то ещё будет осведомлён о вашем прибытии. Считайте это ошибкой отдела по безопасности, — сообщил Хоодзуки. — Обычно, чрезвычайные ситуации, в которых замешаны другие Учиха, требуют некоторых согласований с начальством.       — Согласований?       — Я имею в виду, что мы не могли устранить возникшую проблему, ввиду того, что никому из отдела по безопасности, даже господину Но Собаку, не разрешено вести огонь или ставить жизнь других членов семьи Учиха под угрозу без полученного разрешения от генерального директора.       — Генерального директора? Господина Учиха Фугаку?       — Нет, — молодой человек ухмыльнулся. — Господина Учиха Саске.       — Я думала, что Саске — сын господина Фугаку, — Сакура начала ставить под сомнение всё, что знала до этого.       — Совершенно верно, — вмешался Яманака. — Господин Учиха Саске занял должность генерального директора ещё четыре года назад. Разве вы не знали об этом?       — Господин Яманака, если не ошибаюсь? — перебил его Суйгецу. — Вы, разумеется, теперь обязаны уведомить госпожу Харуно обо всём в общих чертах. Но, будьте так любезны, продолжите разговор в машине, — голос Хоодзуки прозвучал успокаивающе добродушно.       Сай Яманака всё ещё улыбался, кивком согласившись с единственным оставшимся секьюрити. Подал руку госпоже Харуно, и все трое направились к выходу. Яманака был рад покинуть это место. Госпожа Харуно выглядела бледнее, чем смерть. Его и самого удручало наличие крови на ковре (в отличие от Харуно он знал, как всё обстояло на самом деле) и дыры, пробитые в кожаном диване, где ещё недавно сидел Учиха Фугаку. Он увидел его лично впервые. Впервые же встретился так близко лицом к лицу со своим генеральным директором. Впервые пережил перестрелку. «Напомните ваше имя?» — несколькими часами ранее он и подумать не мог, что ему придётся говорить с Учиха Саске. «Обстоятельства обязывают. С этого дня вы больше не сотрудник отдела по внешним связям». Нужно отдать должное, он стоически вынес паузу, выдержанную Учиха, хотя после всего пережитого ему вовсе не хотелось получить увольнение. «С этой минуты вы своей головой отвечаете за Сакуру Харуно. Позже вам отправят новый контракт. Помогайте ей осваиваться, выполняйте просьбы. Отчитываться будете мне лично или кому-то из моих секретарей». И радость от того, что он сохранил работу, разбавилась новым тревожащим чувством. Как назвать жене свою новую должность? Гувернантка предполагаемой будущей жены генерального директора? Он теперь постоянно будет участником перестрелок? Насколько опасно отчитываться господину Учиха лично?       Но мысли ещё страшнее, чем мысли Сая, тревожили Харуно. Она совершенно не заметила, как они оказались в машине. Охраны стало в несколько раз меньше, хотя от людей в чёрных костюмах всё ещё рябило в глазах, и её тревожило любое изменение.       — Господин Учиха Фугаку всё ещё соучредитель одной из крупнейших компаний семьи Учиха. Но, как у господина Учиха старшего, так и у нашего гендиректора уже существуют сети независимых друг от друга бизнесов и дочерних компаний. Что касается Uchiha INcorp, то руководство над ней уже практически полностью принадлежит Учиха Саске. Господин Фугаку всё ещё пытается повлиять на членов совета директоров, но во время последних выборов ему не удалось собрать и четверти голосов. Господин Учиха Саске постепенно прибирает к рукам эту компанию, перестраивая под себя. Пока что счёт идёт в нашу пользу, — в реальность Сакуру снова вернул Яманака.       — Я думала, после господина Учиха Фугаку, должность гендиректора Uchiha INcorp должен занять его старший сын? Почему Саске захватил компанию отца? — спросила она Сая.       «Разве я — простой работник-который-внезапно-оказался-в-гуще-событий, — говорил его взгляд, — могу что-нибудь знать побольше вашего?» Но коротко ответил, что не располагает такой информацией.       — О, а я располагаю, — по лицу Хоодзуки, который сидел рядом с водителем, расплылась улыбка и он, было, открыл рот, но так ничего и не сказал, покосившись на водителя.       — Господин… эм, — Сакура не чувствовала того же ужаса от светловолосого секьюрити, что исходил от главы по безопасности. Он назвал ей своё имя. — Значит, вы — подчинённый Саске Учиха?       — Формально, я работаю в отделе по безопасности. Но, конечно, всё в компании, в том числе и я, подчиняется генеральному директору.       — А я, — начала она, но непроизвольно почувствовала, что снова близка к потере сознания. — Меня вернули в Японию, чтобы я вышла за него замуж?       — Да.       — Но он хотел убить меня. Учиха Фугаку хотел меня убить. Почему?       Будто янтарный, жгучий бурбон обжёг ей вены и горло. Кожу прожгло всплеснувшейся кровью, и на мгновение отступила слабость, ломаясь под всепоглощающим чувством страха. Наконец-то эта истина стала стопроцентно ясной для Харуно. Она чуть не лишилась жизни. Эта мысль, яркая и болезненная, вернула к ней живость и рассудок. Хоодзуки ответил ей что-то невнятное, или это она сама уже его не слышала. В голове её теперь кружились сотни мыслей, сотни догадок. Она больше ничего не хотела спрашивать. Все эти недомолвки, которыми так легко орудовали люди Учиха, теперь были ей ни к чему. Если Учиха Саске и Учиха Фугаку разошлись во мнениях, если глава семьи Учиха пожелал ей смерти, а она всё равно оказалась в Японии, значит, эта свадьба — дело рук Саске. Это он, по какой бы то ни было причине, был инициатором. Он и её отец.       Ещё несколько раз Сакура попыталась узнать, почему Учиха Саске решил жениться на ней вопреки мнению родного отца, но никто из её сопровождающих не знал ответа или не хотел ей сообщать. По какой-то дурацкой причине все вдруг решили, что сама она должна знать об этом не меньше. Но Сакура ничего не знала. Было до одури смешно осознавать, что она действительно не имела ни малейшего понятия ни о том, что с ней собираются делать, ни о том, что за новый договор заключили Кизаши и Учиха Саске, ни о том даже, что вообще эти Учиха из себя представляют. В Палермо (от этих щемящих душу воспоминаниях Сакура старалась удержаться, каждая мысль о разлуке с тётей и дядей приносила ей нестерпимую досаду) первое время, пока ещё была жива память о жизни в Японии, она читала новости и искала информацию в интернете, но Учиха настолько заботились о своей личной жизни, что найти про них ей толком ничего не удавалось. Сплетни, изредка вспыхивающие в сетях, обычно быстро пропадали, а в официальных источниках строчек о них было не больше, чем чтобы уместить имя и предполагаемый год рождения. В итоге, когда тёплый морской бриз Палермо утешил её и увлёк подальше от воспоминаний о Японии, она и думать забыла об Учиха. В конце концов, она всё равно так бы ничего полезного и не узнала.       Что касалось её личных воспоминаний о встречах с Учиха, то здесь и вовсе не было, где разгуляться. С Фугаку Учиха её отец встречался несколько раз, и она на этих встречах присутствовала в качестве разве что украшения интерьера. А с Саске она и вовсе не могла вспомнить ни одной близкой встречи или разговора, помимо редких встреч глазами на каких-нибудь приёмах или мероприятиях.

От этих мыслей её мучила головная боль. Почему она ничего о них не знает?

***

      За Сакурой закрылась половина массивной дубовой двери, и она осталась в номере одна, осознавая, что даже не заметила, как они вышли из машины. Помнила только, что отель размерами напоминал Будайскую крепость, и что работников её встречало не меньше сотни (или у неё всё ещё двоилось в глазах). Хоодзуки и Яманака остались с другой стороны, Сакура прислонилась к двери затылком, и почти сползла вниз, прикрыв глаза. Открывать их совершенно не хотелось.       Прошло не меньше часа прежде чем она снова пришла в себя. И эти минуты, часы в тишине стали жизненно важными. Ей наконец-то удалось успокоиться.       Сьют был люксовым. Харуно не знала, на каком этаже находилась, но вид из окна открывался чудесный. Чуть позже ей удалось принять ванну и рухнуть на мягкую кровать, проваливаясь в белые простыни. Чувство чистоты, запах дорого геля для душа и холодная постель казались привлекательными. За окном был полдень, она не спала уже больше суток. Но даже абсолютная тишина не помогала ей уснуть. Лишь только она закрывала глаза, мысли и образы терзали её голову. Усталость наваливалась с новой силой. Харуно не помнила, сколько времени провела, рассуждая о том и об этом. Несколько раз в дверь стучали, но у неё не было ни малейшего желания или сил отвечать. Неясные догадки, домыслы и страхи разбередили её душу. Страшнее всего было осознать собственную беспомощность. Ей попросту некуда было бежать. У неё не осталось друзей или кого-нибудь, кто мог бы помочь. К тому же, опираясь на то, что произошло недавно в квартире, она сделала вывод, что сделай она одно неверное движение — и ей тут же прострелят лоб. Помимо всего этого её не покидало чувство тревоги в целом, не только за свою жизнь. Ей не нравилось здесь находиться. Тошнота подступала к горлу, всё казалось каким-то неприятным. Теперь она уже не могла вспомнить точно, почему покинула родную страну с такой лёгкостью. Почему никогда не хотела вернуться? Почему здесь ей становилось не по себе? Не могло быть это из-за одних только Учиха, она ведь так редко их видела. И всё же, откуда в ней взялась настолько сильная мучительная нелюбовь к этой стране?       Она уставилась в стену напротив, и неожиданно осознала, что комната погрузилась во мрак. Сакура перевернулась на другой бок, в сторону двери. Так совпало, что в этот же момент тусклая полоска света из коридора полоснула ковёр в спальне, и захлопнулась входная дверь. В комнату вошёл силуэт и на мгновение замер у дверного проёма.       — Уже проснулась? — он наконец-то разглядел её в темноте, и уже без сомнений прошёл к прикроватному светильнику, переключив выключатель.       Сакура дёрнулась, узнав Учиха по голосу ещё до того, как он включил свет. Сердце заколотилось как бешеное.       — Хоодзуки вызвал меня, потому что ты не отвечала, — объяснил он. — До этого я запретил им беспокоить тебя.       — Вы… Я не смогла уснуть. Но не слышала, чтобы кто-то стучал, — соврала она, не решившись признать, что у неё не было сил подняться с постели. — Прошло много времени?       Сперва он не ответил, вытащив из нагрудного кармана пиджака телефон. Его пальцы заскользили по экрану, набирая текст.       — Сейчас около двух ночи.       В его тоне не было и ноты упрёка, но Сакура почувствовала вину от того, что она заставила его приехать сюда так поздно. Ей было бы впору спросить что-то ещё, наконец-то поговорить с ним обо всём, но слова застревали в горле. Его взгляд лишь ненадолго задерживался на её лице, но он почти не смотрел ей в глаза, хотя она и без того чуяла прохладу. Она ему противна?       — Вы точно хотите жениться на мне? — короткая пауза, вздох. — Зачем вам это? Почему господин Учиха Фугаку хотел убить меня? Он ведь хотел этого, да? Вы же знаете, что я не хочу выходить за вас? Мне вовсе не нужны деньги вашей семьи…       Она бы продолжила и дальше. Но он впервые так пронзительно посмотрел на неё, что она замолчала. Холодный, бесчувственный взгляд окунул её в леденящий душу омут, и тело будто сковало. Лицо мужчины, бескровное и вычерченное, показалось ей до ужаса знакомым. От того ли, что они иногда пересекались в прошлом? Может быть он напоминал ей кого-то?       Он молчал, она тоже. Взгляд Сакуры блуждал по каменному лицу Учиха в полной тишине. Он был невероятно привлекательным. В слабом свете настольной лампы его черты обострились, тени залегли в тёмных глазах. Он был спокоен. Возможно, вся эта холодность ей померещилась, но она снова заглянула ему в глаза, и поняла, что не ошиблась. В какой капкан она угодила на этот раз?       — Фугаку больше к тебе не притронется, — наконец-то ответил Саске. Он был серьёзен, Харуно замерла, желая получить хоть какие-то ответы. — Дело не в желании жениться кого бы то ни было из нас. Не принимай всё близко к сердцу и просто смирись.       Снова из коридора послышался слабый стук в дверь, Сакура обрадовалась, что он и вправду был едва слышным, а значит, её ложь обзавелась весомыми доказательствами. Учиха покинул комнату, и Сакура поднялась следом за ним, остановившись на полпути, чтобы издалека подсмотреть. Это ведь не было запрещено? Но входная дверь открылась лишь на мгновение, и уже с маленьким бумажным пакетом в руке, Саске прошёл к бару, взяв гранёный стакан и наполнив его водой. Он стоял к ней спиной в полумраке, слегка склонившись над столом, но вскоре развернулся. Кажется, её взгляд раздражал его.       — Возвращайся в кровать, я скоро подойду.       Что там было? Что-то что ей нельзя видеть? Но не повиноваться тихому голосу Учиха было невозможно, и Сакура действительно вернулась в спальню, а через пару минут туда зашёл и он сам. В одной ладони Саске держал пару таблеток, одна из которых была лишь отломанной половинкой, в другой — стакан воды.       — Пей.       Она несмело взяла стакан.       — Это просто снотворное.       Учиха протянул ладонь ещё раз, присев на край кровати. Её окутала паника. Ещё недавно та же рука держала беретту.       — Успокойся.       Неужели заметил, что её дыхание участилось? Саске нетерпеливо взял её за запястье и вложил таблетки в раскрытую ладонь.       — Пей.       Это больше не было просьбой. В его голосе было ровно столько жёсткости, сколько было необходимо, чтобы она запила таблетки водой без единого пререкания.       — Хорошо, — он забрал стакан, поднявшись с кровати. — Я уезжаю в командировку. Не думаю, что получится часто видеться. Церемония бракосочетания пройдёт здесь после того, как я вернусь. С любыми вопросами обращайся к Яманака.       От чего-то только теперь, когда он уже ушёл, Сакура поняла, что его голос был уставшим. Стакан стоял полупустой на прикроватной тумбе. И прежде, чем она успела подумать, что его приход её успокоил, она погрузилась в сон.

***

      Следующим днём Сакура вспорхнула с кровати с абсолютно лёгкой головой. Персонал отеля Ритц был с ней более чем вежлив, и рутинный отдых вдохнул в неё жизнь. Дождь прекратился, и косые лучи осеннего солнца пробивались в номер отеля сквозь полупрозрачный тюль в гостиной. Она закончила свой обед, по времени ближе подходивший под ужин, и сидела на софе, рассматривая собственные острые коленки, торчавшие из-под шёлкового халата.

И что теперь?

      Ещё один, какой-то из, день. Будто бы затянутые тонкой серой тканью небеса. Номер стал казаться уютнее, если этим словом вообще можно было описать что-то кроме родных стен в Палермо.

Конечно, нельзя.

      Харуно Сакура часто была предоставлена сама себе. И от того мысли становились чётче и яснее, словно их вырезали в её голове ножом. Прежде всего Сакура усвоила, что не только она, но и большинство людей вокруг были в абсолютном неведении того, что происходит в семье Учиха, и что конкретно ей предстоит. Персонал перешёптывался, когда она покидала номер. Её беспрерывно сопровождал кто-то из отдела по безопасности, дважды за всё время это был Суйгецу Хоодзуки. И она постоянно чувствовала на себе чужие взгляды. Саске, как и обещал, не появлялся. Самым её частым гостем (помимо работников отеля) был улыбчивый и беспрекословно вежливый Яманака Сай. Навещать её было частью его новых обязанностей. Но большую часть своего рабочего времени он проводил вне стен её номера. Временами ей становилось настолько тоскливо, что Харуно ловила себя на мысли, что ждёт с ним встречи, словно с другом.       Было труднее, чем она себе представляла, снова оказаться ненужной. В сотни, в тысячи раз. И хотя она проводила так всё своё детство, после забот и ласк полученных от дяди и тёти, Сакура была избалована до того, что одиночество причиняло почти физическую боль.       «Что такого может случиться, если я просто позвоню им? Разве это может причинить хоть какой-то вред?» — спросила она однажды. Но Яманака лишь сказал, в своей обычной манере, что это вне его власти. По какой-то неведомой никому причине Саске запрещал ей любое общение извне. О своём отце она и вовсе ничего не слышала.       Ничего ровным счётом не происходило. Дни превращались в недели. Хмурых из них было всё больше и больше. Но в ухоженном парке, принадлежащему к отелю, осенние японские пейзажи казались ей завораживающими даже если шёл дождь. Учиха Саске вернулся в Японию, когда наступил октябрь. Но они не увиделись. С момента его возвращения прошло всего несколько дней, когда Сакуре нанёс визит Яманака Сай. Известия, которые принёс ей этот всегда долгожданный гонец, были самыми волнительными. Саске Учиха назначил день официального бракосочетания.       — У нас всего две недели. На самом деле подготовка к событию, разумеется, началась как только вы вернулись назад. Но что-то всё же заставило господина Учиха перенести событие на более поздний срок. Я слышал, что свадьба должна была состояться ещё месяц назад.       — Месяц назад?       Уже тогда Сакура чувствовала себя забытой, и этот факт её нисколько не огорчил и не обрадовал. Порой она вспоминала день своего возвращения, чтобы разобраться, что представлял из себя Учиха. Человек, без единого сомнения спускающий курок с дулом прямо смотрящим на родного отца. Спокойный, словно притаившаяся змея. С фарфоровой кожей, будто бы светящейся, как тогда ночью при свете прикроватной лампы. С глубоким, прожигающим взглядом чёрных глаз. Человек, в чьей власти было решить собственную судьбу. Настолько не похожий на неё саму, попавшуюся ему в руки. Пугающий, умеющий удержать при себе то, что ему нужно. Учиха Саске, решивший сделать её своей, чёрт знает разбери с какой целью.

Почему именно её? Неужели нет других? Возможно, более достойных.

      И всё же она не чувствовала к нему ни малейшего отвращения. Даже не винила его за этот выбор. В конце концов её растили для него. Наверняка была причина, по которой он так поступил. Возможно, даже чем-то пожертвовав. Но даже если нет. Даже если это была самая ничтожная прихоть, Сакура не могла его возненавидеть, как ненавидела своего отца и весь род, к которому она должна была принадлежать. Как смешно, он ведь тоже носитель этой гордой фамилии. Но этого просто не было в ней. Однажды Сакура даже предположила, что так долго носила в себе омерзение ко всем Учиха, что на самого Саске у неё не осталось сил. И поэтому он вдруг оказался для неё чем-то другим. «Вроде человека, которому можно слепо довериться» — как только эта кощунственная мысль посетила её, Сакуре стало до одури смешно. Нет, до такого она точно не докатится.

Что вообще такое, чёрт возьми, эти Учиха?

      Недавно у двери в её номер снова дежурил Хоодзуки. Совсем не так, как другие её надзорные, он никогда не отказывал ей в общении. Особенно часто их разговоры состоялись, когда она прогуливалась по парковой зоне, наслаждаясь воздухом и ветром.       — Суйгецу, — она развернулась. — Почему у всех вас есть оружие?       — О, вы наконец-то научились задавать правильные вопросы, дорогая госпожа, — он снова хитро улыбнулся, и часть светлых прядей упала на лицо, выбившись из туго стянутых в коротких хвост на затылке волос. Хоодзуки часто фамильярничал с ней, когда они оставались одни, и это почему-то всегда её успокаивало. По крайней мере он никогда не смотрел на неё косо и не упрекал.       — Закон вам не писан?       — Госпожа Харуно, вы не догадывались, почему до сих пор вам ничего не говорят и держат в неведении? Это потому что вы и не тот, от кого нужно всё скрывать, но и не тот (пока что), которому можно всё рассказывать. Уверен, как только после вашего имени станут произносить «Учиха» для вас больше не останется тайн, — он улыбнулся. — У меня таких привилегий никогда не будет. Я работаю на господина Учиха уже шесть лет, но мои знания не распространяются за пределы моих служебных обязанностей. Ровным счётом я знаю слегка побольше вашего. И кстати, я подписал договор о неразглашении, так что ничего вам не расскажу, госпожа Харуно Сакура-сан.       — Значит, семье Учиха есть что скрывать?       — Конечно. Но они не называют себя семьёй, — он остановился. — Госпожа Харуно, вам нравится ойтё-кабу*?       — Что?       — По-моему, очень занятная карточная игра.

***

      Сакура свернулась на постели в комок, прижимая руки к груди, голова соскользнула с подушки на простыни. Сегодня ночью ей снова не удалось сомкнуть глаз, и теперь она проводила обеденный отдых в кровати. С каждым днём Харуно всё больше привыкала к обстановке. Токио больше не казался пугающим, не наводил тень.

И всё же.

      Её сводило это с ума. Чувство, будто Саске Учиха запер её в этой золотой клетке нарочно. Восприятие собственной жизни стало ещё хуже, хотя и без того Сакура считала себя жалкой. Один узурпатор из детства сменился новым. Суть же игры осталась той же: она — безвольное создание, ничего не значащая жизнь без права голоса, всего лишь часть чьего-то плана. В один из своих недавних визитов Яманака Сай сказал ей: «Вам не следует делать ничего опрометчивого». Неужели он понял, что она всё ещё хочет сбежать? Неужели рассказал часть их разговоров Учиха? Может быть ей стоит оставить, очевидно, бессмысленные попытки. Она была под надзором 24/7, после того как Сай сообщил о назначенной дате бракосочетания. Это больше не было шуткой. И до того казавшееся ей абстрактным событие вдруг предстало перед ней настолько близко, что повергало её в трепет.

Зачем только Кизаши связался с ними.

      Учиха — семья о которой ничего не было известно. Конечно, что-то было в них такое, что бросало её в дрожь. Фугаку Учиха, решивший свести с ней счёты по неизвестной ей причине. Его младший сын, который объявил отцу войну. Первенец Фугаку, которого она никогда не встречала. Все они были словно окутаны тайнами.       Больше всего ей не нравилось то, что сам Саске Учиха ни во что её не ставил. Ситуация схожая с похищением мало кому могла показаться забавной, а потому не нравилась и Харуно. Информацию приходилось собирать по крупицам. Она периодически приставала с расспросами то к получившему новую должность Саю, то к вечно весёлому Суйгецу, который оставлял её ни с чем, кроме загадок и саркастичных замечаний.       Семья Учиха была баснословна богата. Харуно приходилось только гадать, насколько. Отель «Ritz», единственным владельцем которого был Учиха Саске, входил в список самых роскошных отелей мира, а некоторые номера в нём оценивались в тридцать пять тысяч долларов за сутки. Помимо этого, Саске был генеральным директором Uchiha INсorp, а также единоличным владельцем нескольких строительных компаний. Об активах и имуществе, принадлежавших ему, она боялась даже думать. Трудно было представить, чем именно ему был выгоден брак с дочерью Харуно — не имевшим и половины той славы. Это оставалось для Сакуры одной из главных загадок. Теперь ей точно было известно, что не Фугаку, а сам Саске заключил договор о слиянии двух семей: его и Харуно. Что мог предложить ему взамен Кизаши? Почему Саске спустя столько времени возобновил и переиграл договор, составленный почти двадцать лет назад для Фугаку и Кизаши?

Зачем я вообще нужна ему?

      — Как самочувствие? Сай сообщил, что у тебя снова появились проблемы со сном.       Да когда же Саске Учиха прекратит появляться так внезапно? Сакура почти мгновенно подскочила с кровати, обернувшись и столкнувшись взглядом с ониксовыми глазами. Саске стоял у входа в спальню. Сложно было представить, что ему двадцать шесть. Выглядел он почти также, как и в те годы, когда Сакура ещё жила в Японии с отцом. Когда ей было шестнадцать, Саске, кажется, был двадцать один. И он не потерял ни капли привлекательности. Один взгляд его уже завораживал её вопреки всем страхам.       — Вы вернулись?       — Ещё около недели назад. Яманака должен был сообщить тебе об этом, — он ответил, окинув её взглядом, и Сакура покраснела.       На ней была удобная, домашняя одежда. Ничего привлекательного. Волосы, утром приведённые в порядок, должно быть, растрепались от метаний по подушке. Может быть, даже на коже остались следы простыней. В любом случае, даже смущённая его взглядом, она не собиралась чувствовать себя неловко из-за внешнего вида. В конце концов, он не был её настоящим женихом, а следовательно между ними не было место и для симпатии. Ни к чему робеть под его холодным взглядом. Разумеется, даже если сам Учиха выглядел по-рабочему безупречно. Манеры, кажется, не были его лучшей чертой, раз он смел врываться к незнакомой девушке без приглашения.       Она стояла перед ним молча, не решаясь поправить причёску или сказать что-нибудь. И на мгновение по его расслабленному лицу пробежала слабая полутень то ли улыбки, то ли ухмылки.

Что это было?

      Сакура уставилась на него, как раз в тот момент Саске вышел из спальни, позвав её за собой в гостиную. Они опустились в кресла напротив друг друга, и Харуно впервые за минуты их разговора почувствовала, как колотится её сердце. Саске наконец-то пришёл увидеться с ней. Наконец-то представился шанс узнать ещё немного.       — М… Как прошла ваша командировка? — ей не хотелось рубить с плеча, и Сакура предпочла начать разговор издалека.       Но Саске не спешил отвечать, он посмотрел на неё оценивающе, и по её коже пробежали мурашки. Она ошиблась? Расслабилась за проведённый в практически абсолютной изоляции месяц, забыв, что он из себя представляет? Разве нельзя ей было что-то спросить? Он ведь не наставит на неё дуло пистолета, как это сделал Фугаку? Что вообще творится в голове у этих Учиха?       — Не хочу тратить время на это, — наконец-то произнёс он. — Ты не ответила на мой первый вопрос.       Первый вопрос? Что за первый вопрос? Что он успел спросить у неё?       — Как ты себя чувствуешь? Я дал тебе целый месяц на отдых, надеюсь, ты привыкла к обстановке.       — А. Конечно, большое спасибо, — она сглотнула, запнувшись. — Я чувствую себя очень хорошо. Просто скучаю по дому.       — Дому? Хочешь навестить особняк Харуно? — он приподнял брови, кажется, удивившись.       — М, нет. Я имела в виду… я скучаю по тёте и дяде. По дому в Палермо.       Его взгляд стал жёстче. Он был недоволен её ответом? Ещё с минуту они просидели в абсолютной тишине. Саске не сводил с неё взгляда, откинувшись в кожаном кресле. Сакура старалась же не смотреть на него. Аура вокруг Учиха потемнела. Кажется, ей не удастся узнать ничего.       — Хорошо. Что ж. Перейдём к делу. Зная твой характер, уверен, тебе не терпится всё узнать, — снова в его глазах промелькнуло что-то ей незнакомое. — Может быть, у тебя уже есть список вопросов, которые ты хотела бы мне задать?       Он что, проверяет её? Или просто издевается? Сакуре вдруг захотелось, чтобы рядом оказался кто-нибудь ещё, Яманака и Хоодзуки, или кто угодно, лишь бы не быть единственной, на кого смотрит Учиха. Его взгляд пожирал её.       — Да. Зачем вы вынуждаете меня жениться на вас? Разве нет более подходящих вариантов?       — «Подходящих вариантов», — откликнулся эхом его спокойный голос. — Скажем так, для меня самый подходящий вариант — это ты, Сакура Харуно.       Она уставилась на него. Учиха сидел в кресле, закинув ногу на ногу. В отличие от Сакуры, Саске был спокоен, как удав. Её же сердце заходилось от страха, от беспокойства, от гнетущей атмосферы, и почему-то от того, как он произнёс её имя.       — У семьи Харуно нет ничего, что могло бы принести вам выгоду! Зачем вы пытаетесь меня обмануть?       — Хорошо. Просто считай этот брак моей прихотью, — он похолодел. — Я бы предпочёл больше не говорить на эту тему, — были ли эти слова простой просьбой или прямой угрозой Сакуре так и не удалось понять. — Какой следующий вопрос?       — Если… Если ваш отец первым заключил договор о браке, то почему он хотел убить меня?       — Боже, неужели это настолько тебя мучает? — он искренне удивился. — Я жалею, что вам вообще удалось встретиться, — он наконец-то отвёл от неё взгляд, рассматривая костяшки собственных пальцев. — Не переживай, я уже говорил тебе, что больше он к тебе не притронется.       — Я не сказала, что боюсь его, — хотя это и так, подумала она. — Я хочу знать причину. Я помню встречи отца и господина Учиха. Всё было хорошо. Что изменилось, когда меня отправили в Италию? — она настояла на своём, перебив его, и всё же вся сжалась от страха.       — О, ты ничуть не… — он осёкся, что-то снова промелькнуло во взгляде. — Рад, что ты умеешь задавать правильные вопросы, хоть и не имею ни малейшего желания отвечать на них, — он слабо усмехнулся, и эта усмешка не показалась ей злой. — Фугаку, как и ты, не видит в этом браке выгоды, — выдохнул он. — Ему больше не нужен союз с Кизаши. Он больше не считает тебя… достойной.       Последнее слово Саске произнёс с едва заметным отвращением. Его ответы Сакуре совсем не нравились, говорил он только то, о чём она могла догадаться сама, и не сообщал ничего конкретного.       — Я поняла, — она прикусила губу. По крайней мере Саске не злился на неё за проявленную назойливость. — Тогда могу я спросить, почему ты держишь меня взаперти?       Саске заглянул в зелёные глаза. Сакура Харуно смотрела на него. Это нравилось ему и в то же время нет. Её вопросы могли вызвать лишь улыбку. Кажется, она разволновалась настолько, что забыла обратиться на «вы».       — По  многим причинам.       Сакуре даже показалось, что она вот-вот сорвётся с места, чтобы вцепиться в него. «По многим причинам» — навряд ли можно было придумать ещё более тривиальный, ничего не объясняющий ответ. Он специально выжидал эти паузы или просто долго думал над ответами?       — Ну, хорошо, — Саске на мгновение прикрыл глаза. — Я, как ты выразилась, «держу тебя взаперти», потому что не только Фугаку представляет для тебя опасность. Ты — цель для небывалого количества людей, которые знают множество методов избавления от кого бы то ни было, помимо выстрела в голову или сердце. Воспринимай эти слова, пожалуйста, всерьёз, — его голос прозвучал как приказ. — Я не закрываю тебя здесь без причины. Просто так мне намного легче следить за тобой. Разумеется, это также решает проблему с твоим возможным побегом, — он снова пронзил её взглядом, Сакура смутилась. Сердце её заколотилось с новой силой.       — И почему меня вдруг хотят убить какие-то лю…       — Потому что ты одна из причин их будущих неудобств и потерь. Потому что ты станешь моей женой. Ты станешь Учиха.

Взгляд, словно лёд.

      — И почему тогда…       — Учиха — не просто семья. Мы диаспора. Верхушка одного из крупнейших кланов в Японии. Поэтому и ты, даже против моей воли, станешь частью этого мира, — он поднялся с места, ставя точку в разговоре. — Мне жаль.       Она обернулась, провожая его взглядом до двери. Почему ей всегда приходится смотреть, как он уходит? Кажется, что весь разговор он намеренно затеял, чтобы сообщить ей об этом. Учиха стоят во главе клана? Мафиозной федерации? Значит, она станет женой одного из членов борёкудан*?