Розы алые

      Сакура опустила голову на деревянную столешницу так, что светлые волосы укрыли лицо, обхватила собственные плечи руками. Только что номер покинул Яманака, и на столе ещё стояла недопитая им чашка чая. Как и она, он предпочитал зелёный. Прохладная поверхность остудила голову и пыл. Последняя неделя выжала из неё все соки внезапно нахлынувшими делами, встречами и нотациями Сая. Вчера был последний подгон платья для второго дня, сегодня – традиционного кимоно и учикаке. Если о стоимости праздничного платья для светской части мероприятия во второй день Сакура могла только гадать, то о цене красного, расшитого узорами учикаке ей вовсе не хотелось думать. Саске не появлялся все эти дни, Сай утверждал, что тот был занят намного больше обычного. С течением времени Харуно замечала в молодом секретаре всё больше и больше благоговения в сторону Учиха. Кажется, они прекрасно спелись. Сай осуществлял самый, какой только мог, бдительный контроль за её жизнью, вплоть до составления меню. Всегда следил за её самочувствием. А в последние дни на него легло составление её графика, а также долгие разговоры, один из которых и произошёл в этот вечер, в которых он инструктировал её по поводу предстоящей церемонии. Тем временем вокруг происходило то, чего она не знала. Все новости, прежде чем попасть к ней, по-видимому, проходили строгий отбор Яманака, следовавшего каждому правилу, которое выставлял Учиха, с чуть ли не маниакальным рвением. Возможно, его просто чем-то запугали. Сакура часто спрашивала у Сая о своём вот-вот муже. Яманака всё ещё держался официально-делового стиля общения, и никогда не позволял себе сплетничать с ней, тем более о начальнике. О Саске он безисключительно, каждый день, имел всего один ответ и одно мнение: «Господин Учиха занят работой».       Тем не менее, быть чем-то занятой было приятно и Сакуре. Хоть она и не виделась с Учиха, по крайней мере именно в эти дни Харуно чувствовала себя причастной к его жизни. После всех дней, проведённых почти что в заточении, она с удовольствием общалась с дизайнерами, свадебными организаторами, менеджерами, Яманака Саем и даже персоналом отеля, в котором и должен был пройти второй день. В Ритце все буквально стояли на ушах. В банкетный зал уже занесли декорации, и ходить там можно было только организаторам и персоналу. В её собственном номере появилось много выходной одежды, подобранной специально: скромно, элегантно и удобно. Дважды за неделю ей удалось покинуть территорию отеля. В первый раз – для подбора европейского свадебного платья, во второй – в ювелирный салон. Количество сопровождавших её секьюрити по этому поводу было увеличено вдвое. И Яманака всё равно не был доволен: он всё ещё не сомневался, что везти через полгорода драгоценные камни и металлы стоимостью в миллиарды было бы куда более целесообразным, чем везти через полгорода саму госпожу Харуно. Ни в тот, ни в другой раз на госпожу Харуно так никто и не напал, и все дела были улажены без каких-либо происшествий. Для Сакуры два этих «путешествия» стали глотком свежего воздуха. Не только от того, что она покинула отель, но и от того, что одним из сопровождающих был Хоодзуки. Суйгецу она видела крайне редко в предсвадебные дни, и часто тосковала по его дружелюбному оскалу.       – Уверен, если на госпожу Харуно нацепить вон ту броню, – он указал пальцем на массивное колье, – нашему отделу не придётся её защищать. – У преступничков не будет и шанса: либо пули отскочат от этой кольчуги, либо они ослепнут от её блеска. Рассмотрим такой вариант, а, господин Яманака? – спросил он у брюнета, улыбаясь.       На тот момент они уже пару часов провели в ювелирном салоне; Яманака совсем не оценил шутки секьюрити, но Сакура не сдержала улыбки. Помимо Суйгецу (почти покинувшего пост, чтобы рассмотреть витрины) прямо за её спиной стоял ещё один человек в чёрном, а два других были у входа. Разумеется, кроме них посетителей не было. Сай разговаривал с пожилым владельцем касательно заказов Учиха. Примерка ещё не начиналась. Сначала Яманака должен был утвердить семь украшений, сделанных специально для неё в качестве одного из юино*. Расставленные бархатные коробки с ними они обходили по очереди. Затем Сакура должна была примерить их все, чтобы убедиться в верности размеров, после чего они планировали заняться примеркой колье и серёжек для свадебного банкета.       – Вас всё устраивает? – поинтересовался работник зала.       Сакура стояла у зеркала. Неброское, изящное ожерелье лежало на её шее и ключицах почти невесомо. Кажется, его можно было бы назвать скромным, не будь она уверена, что россыпь мелких камней – это бриллианты. Почти все украшения, что преподнёс ей в подарок Саске, тщательно выражали сдержанный, скромный, но от того не кажущийся менее дорогостоящим нрав японской бизнес элиты. Ни одно из них не кричало: «смотрите, как я богат». И это укрепило её зарождающуюся симпатию к Саске (возможно, её просто заразил Сай), хотя она и сомневалась, что именно он выбирал изделия.       – Позвольте сказать, хороший выбор. Оно вам очень к лицу.       Сакура кивнула. Свадебное колье, которое на неё надели сразу после, выглядело празднее, но, в целом, тоже её устраивало. Харуно, конечно, вряд ли имела какой-либо выбор; она сомневалась, что окажет на конечное решение хоть какое-нибудь влияние, даже если вдруг скажет «мне не нравится это».       До свадьбы оставалось четыре дня. Три, если не считать уже почти закончившуюся среду. Сакура подняла голову, провела руками по ключицам, шее, и поджала колени, упираясь пятками в край стула. Хорошо, что Яманака ушёл. В последнее время вокруг неё так тщательно создавали видимость бесспорного авторитета «будущей госпожи Учиха», что она и сама начинала в это верить. Остаться наедине с собой оттого ей было необходимо, чтобы здраво оценить обстановку. Минуты, часы в тишине приносили ей возможность поразмыслить над тысячами идей, до которых теперь не было дела днём. Большинство из них, конечно, были о Саске Учиха. Последний разговор с ним ей ничем не помог. Это озарение спустилось на неё только на следующий день. В тот вечер, когда он покинул её номер, Сакура была вполне успокоена и удовлетворена его речами. Будто его чёрные глаза нарочно ввели её в транс. Запутали и одурманили. На сегодняшний день Харуно кристально чисто видела, что он обвёл её вокруг пальца. Позволил задать все вопросы, и не ответил при этом ни на один из них. Теперь же чем дальше Саске был от неё, чем больше времени проходило с их последней встречи, тем чище и трезвее был её разум. Тем больше она думала, чем ей грозит связь с Учиха, и чем может обернуться её жизнь. Саске Учиха был, возможно, хорошим человеком ровно до тех пор, пока сидел в кресле напротив неё. Что же представлял из себя генеральный директор Uchiha INcorp, повязанный с японской мафией, Сакура не имела ни малейшего понятия. Всё, что она знала о Саске, ограничивалось информацией, которую он сам позволил ей получить. Ей же хотелось увидеть картину целиком.       Отчасти Сакура жалела, что Яманака Сай так спелся с Учиха. Если бы только он был на её стороне, она уже давно бы была в курсе настоящей обстановки. Но Сай был непреклонен, и ни разу не позволил себе сболтнуть лишнего. Вторым её претендентом на роль десницы и информатора был, конечно же, Суйгецу Хоодзуки. Но если Сай почти что прямо говорил, что не собирается пособничать молодой госпоже в делах хоть коим образом нарушающим приказы генерального директора, то светловолосый секьюрити так умело умел убалтывать, что в этом деле мог даже сравниться с самим Учиха. Так что месяц с лишним она получила от Хоодзуки пару намёков и вагон шуток, большинство из которых даже косвенно не касались Саске. Вокруг не было никого, кто мог бы рассказать ей о будущем муже.

***

      Следующим утром Сакура проснулась непривычно рано. В номере царила осенняя, холодная тишина. Сквозь венецианские полукруглые окна её номера в утреннюю мглу пробивался электрический свет. Она встала у одного из них, уже одетая в тонкий, мягкий комплект из свитера и брюк, цвет которого ей показался чем-то средним между молочным и миндальным, и увидела себя в отражении. Длинные, слегка вьющиеся волосы, гладкая кожа, глаза, цвет которых в отражении было трудно различить. Сакура вытянула руки перед собой и посмотрела на ладони, раздвинув тонкие пальцы. С кожи медленно сходил загар. И ей казалось, что вот-вот из неё исчезнет всё тепло, выветрится из прядей волос тирренский бриз, из крови вымоется сицилийское вино, а из памяти уйдут их голоса. И больше не останется сил терпеть.       В восемь в её номер постучали, как и всегда в это время, чтобы принести завтрак. Аппетита не было, и Сакура вяло катала по тарелке черри из свежего салата. Сразу за госпожой Шиин, миловидной женщиной лет шестидесяти, которая приходила вместе с работниками отеля, чтобы проследить за тем, как те подают завтрак, обед и ужин, а также осведомиться о здравии госпожи Харуно и узнать, нуждается ли она в её помощи, в коей она обычно не нуждалась, к ней приходил Яманака. Иногда даже до того, как она успевала позавтракать. Но сегодня две девушки, которые принесли завтрак, выглядели взволнованными, и управляющая Шиин несколько раз одёргивала их за перешёптывания. Молодые сотрудницы вежливо извинялись за доставленный шум, но переглядки не прекращали. Из обрывка их диалога Сакура догадалась, что они надеялись пересечься с кем-то, кто должен был прийти в номер, и едва ли они говорили о Яманака. Когда горничные снова склонились друг к другу в конце комнаты, а управляющая собиралась отчитать их во весь голос, в номер снова постучали. Сакура, собиравшаяся наколоть вилкой маленький томат, промахнулась, горничные застыли по стойке смирно у одной из светлых стен. Уже оттуда ей было видно, кто именно открыл дверь и вошёл в номер. И та пища, которую Сакура успела поглотить, по ощущениям будто перевернулась в желудке.       Но Собаку Гаара сначала оглядел зал и только потом посмотрел через большой арочный проём на обеденную зону, где за столом Харуно пыталась справиться с охватившим её волнением. Заметив нужную цель, глава отдела безопасности безапелляционно проследовал вглубь комнаты, скользнув взглядом по посторонним. Горничные зарделись и снова переглянулись между собой.       – Доброе утро, госпожа Харуно, – он склонил голову в знак приветствия и остановился у противоположного торца длинного, массивного обеденного стола.       – Д-д-доброе, – подхватила она, не зная, вскочить ей с места или нет; но всё же решила не двигаться.       Сакура смотрела на молодого человека во все глаза, всё ещё держа вилку в руке. Но Собаку тоже смотрел на неё, только сверху вниз. На главе отдела безопасности с самого утра был уже привычный взгляду Харуно чёрный костюм; рубашка под ним сегодня тоже была чёрной. Слегка растрёпанные волосы он частично уложил назад, из-за чего было хорошо видно гарнитуру в его левом ухе.       – Можете продолжать свой завтрак, – добавил он, немного погодя.       – Я уже закончила, – ответила Сакура, откладывая вилку и оглянувшись на управляющую с опаской.       И женщина, и Гаара бросили испепеляющий взгляд в её тарелку с почти полностью нетронутым завтраком. Лица их, будто зеркальные, выразили недовольное смирение, и всё же никто не посмел возразить.       – Госпожа Шиин, раз так, прошу оставить нас наедине. Сакура поджала губы, почувствовав себя нашкодившей кошкой, и пока горничные убирали тарелки, разглядывала ровную, совершенно не интересную гладь деревянной столешницы. Но Собаку ждал молчаливо, и даже не поднимая глаз, она чувствовала его сильный взгляд. Работницы неохотно покинули номер, и Гаара, скорее от неловкости, чем из вежливости, кивнул им на прощание, не сумев проигнорировать две пары решительных, настойчивых глаз.       – Это Саске прислал вас? – довольно смело начала Сакура, как только они остались одни.       Ещё в тот самый первый день, когда Сакура вернулась в Японию и встретилась с Гаарой в аэропорту, она подметила, что некоторые вопросы мужчина обдумывал много дольше, чем среднестатистический человек.       – Нет. Это входит в мои прямые обязанности, как главы Отдела Безопасности. Я пришёл проконсультировать вас насчёт мер предосторожности во время церемонии и некоторых других.       – А, – она отвела взгляд, не в силах скрыть слабое разочарование. – Вот как? – ей хотелось услышать от Саске или о Саске хоть что-нибудь.       – Вы расстроены? – Харуно удивлённо посмотрела на главу безопасности, не ожидав с его стороны проницательности, и, встретившись с ним глазами, стеснённо улыбнулась. – Если что-то или кто-то причиняет вам неудобства, вы можете пожаловаться мне. Я сделаю всё, чтобы решить эту проблему, – честно и импульсивно договорил Но Собаку.       – Что вы? – она коротко хихикнула, прикрыв рот и нос обеими ладонями, обескураженная этой почти что мальчишеской репликой, и её глаза премило сощурились.       – Разумеется. Ваше благополучие – мой долг, – он даже не моргнул.       – Что ж, – она подумала несколько секунд, прежде чем договорить. – Значит, придётся вам иметь дело с моим будущим мужем, – она лучезарно улыбнулась, предугадывая реакцию главы по безопасности.       – Господином Учиха? – действительно оробело уточнил он и без того известный ему самому факт, на что Сакура лишь кивнула, и в уголках её глаз ещё плескалось удовольствие от проделанной шалости.       Как удивительно, что первое впечатление опасного и хладнокровного человека, которое создалось у неё о господине Но Собаку, моментально улетучилось. Трудно было поверить, что кто-то мог отзываться о нём, как о неуравновешенном и беспощадном человеке, готовым убить любого по приказу своего господина. В его светлых глазах, как и на лице, даже сейчас царило абсолютное самообладание и бесстрастность. И ничто в его взгляде не говорило о ненависти или демонизме, или жестокости. Несколько коротких минут обладателю этих глаз потребовалась на то, чтобы дать свой ответ.       – Если я и могу быть в чём-то уверен, так это в том, что господин Учиха не хочет причинить вам вреда, – наконец начал он, улыбка моментально исчезла с лица Сакуры, и оно тут же приобрело застывший, серьёзный вид. – Господин Учиха может быть грубым, это правда. Но я уверен, что он не стал бы расстраивать вас нарочно.       Сакура на мгновение испугалась, что Гаара обвинит её в неправильном отношении к Учиха, скажет, что она горько ошибается, и что Саске святой или что она сама во всём виновата. Но он не сказал ей ничего из этого, и Харуно стало легче. Уверенный, размеренный тон, которым Но Собаку говорил, успокаивал её, и она была действительно готова поверить его словам. Он не шутил, как Хоодзуки, в его голосе вообще не было и намёка на насмешку. И он не уходил от ответа, как Саске.       – Господин Учиха уделяет почти всё своё время компании и работе. Не судите его слишком строго, если он неистовствует или слишком строг и беспричастен. Это пагубное влияние его окружения, – продолжал Гаара, замечая, что предыдущие слова не до конца убедили госпожу Харуно. – На работе ему часто приходится сталкиваться с… трудностями, – каждое слово Но Собаку подбирал с особой тщательностью. – И господин Учиха привык к насилию и грубой силе. Не принимайте ничего на свой счёт.       – Дело не в… Нет, Саске не говорил мне ничего грубого, и… В общем, дело не в том, как он общается со мной, – она ухватилась пальцами за края стула, сжимая их. – А в том, скорее, что он, наоборот, вернее, вообще не общается со мной, – выдохнула она, не осмелившись контактировать взглядом ни с чем, кроме столешницы.       Именно поэтому от её внимания ускользнули поднявшиеся вверх от удивления складки на лбу у Но Собаку и его едва заметно сощурившиеся уголки глаз, обрамлённые глубоко залегающими чёрными кругами, настолько тёмными, что они напоминали тени.       – Ох, – он выровнял голос, как положено. – Господин Учиха работает больше, чем кто-либо другой. В преддверии вашей свадьбы набралось ещё немало дел, и ему действительно трудно отвлечься, – к тому моменту, как Сакура снова посмотрела на него, его лицо стало вновь непроницаемым. – Даже на вас.       Сакура усмехнулась. К отсутствию внимания она была привыкшей благодаря отцу. И собственная жажда увидеться с Учиха в последние дни удивляла даже её саму. Харуно прекрасно понимала, что это было не из-за одиночества или недостатка встреч, а из-за неведения, с которым ей приходилось сталкиваться. Она буквально чувствовала себя за железным занавесом.       – Почему Саске ничего не говорит мне? Меня не волнует его внимание, меня волнует то, что я ничего не понимаю. Вы понимаете? – Гаара с трудом, но достойно вытерпел отчаянный блеск в зелёных глазах напротив. – Вы все заодно. Сай ничего мне не говорит. И Суйгецу тоже. Я не знаю ничего об этих ваших Учихах, – в её голосе лёгкое отчаяние смешалось с зарождающимся гневом. – Не знаю, зачем я вообще понадобилась Саске. Раз Фугаку хочет от меня избавиться, то зачем этот брак? – она вскочила с места, уперев руки в стол.       Но Собаку смиренно выдержал повышающуюся интонацию, и счёл нужным ответить на её разбушевавшуюся кровь простым, но содержательным кивком.       – Суйгецу следует уставу. Ему запрещено разглашать любого рода информацию, – в первую очередь, как начальник, ответил он за своего подчинённого. – Может быть, стакан воды? – предложил Гаара.       Не дожидаясь ответа, он обогнул стол и подошёл к кухне, наполнив стакан водой из стеклянного кувшина, и возвращаясь вручил его прямо в руки госпоже Харуно. Она снова рухнула на стул, сжав тонкое стекло обеими ладонями и ощущая кожей прохладу. Но Собаку снова отошёл на нужное, приемлемое по этикету, расстояние.       – К этому вам придётся привыкнуть. Я не вправе решать, что вам дозволено знать. Это решение господина Учиха. И если вам интересно, я считаю его правильным.       – Правильным? – отозвалась она эхом.       – Вам не обязательно знать всё. Нет. Не так, – он снова остановился, чтобы обдумать продолжение, и затем неожиданно потёр глаза указательным и большим пальцами левой руки, медленно скользя по коже. – Могу сказать, что вам пока что лучше ничего не знать. Всё придёт со временем. Я вас уверяю. У семьи Учиха слишком много страшных историй. Но вас они не должны касаться, этого прежде всего желает господин Учиха Саске. Он хочет уберечь вас от этого, и, как я уже сказал, я безоговорочно с ним согласен.       – А моё мнение на этот счёт вы учесть не хотите?       – Приношу свои извинения, госпожа Харуно, если в моём ответе вы заметили оскорбление или пренебрежение.       – Да. Заметила, – её глаза снова наполнились решительностью. – Вам не кажется, что вы не от того меня бережёте? Просто представьте себя на моём месте. Неужели так трудно поверить, что неопределённость пугает меня больше, чем Учиха.       – Это потому что вы о них ничего не знаете.       – Ну так расскажите! – она снова поднялась с места, вода в стакане на столе покачнулась. Её волосы упали на лицо, огибая плечи.       Невольно Но Собаку замер, и, впервые улыбнувшись, ответил ей спокойно:       – Кажется, я оказался между молотом и наковальней, – в бирюзовых, бледных радужках отражалась полыхающая, словно амазонка, от гнева юная госпожа Харуно. – Но пока что быть убитым вами мне будет приятнее, чем быть убитым господином Учиха, так что я останусь на его стороне, – незатейливо усмехнулся он.       – Что вы улыбаетесь теперь! – кипела она, в крови бурлила привитая итальянцами горячность. – Я, по-вашему, шутка?       – Госпожа Харуно, давайте вернёмся к разговору о мерах безопасности на церемонии? – уклончиво спросил он, возвращая лицу непроницаемый самоконтроль.       Ему потребовалось ещё несколько минут настаивать на своём, чтобы Харуно сдалась. И вскоре он начал довольно скупо и сухо, что разительно отличалось от их весьма тёплого общения минутами ранее, объяснять ей все тонкости и нюансы предстоящего мероприятия, которые касались обеспечения её непосредственной безопасности.       – Весь отель будет оцеплен, поэтому риск нападения во время церемонии практически исключён. Я приставлю к вам Хоодзуки Суйгецу и Абураме Шино, они будут находиться рядом с вами на протяжении всей церемонии, – уже заканчивал он. – Это то, что касается второго дня, банкета и официальной части приёма.       – А что будет в первый?       – В первый день церемония пройдёт на закрытой территории семейного гнезда Учиха. Вход туда ограничен. Наш отдел доставит вас только до места назначения, дальше пройти им не позволят. Особняк находится за пределами Токио, на дорогу может уйти несколько часов.       – Значит, я останусь там без господина Хоодзуки?       – Сопровождать вас будет господин Учиха, поэтому вам не стоит переживать, – Но Собаку снова отклонился от официального курса, и в его интонации проскользнула глубоко таящаяся в нём чуткость. – Я также буду находиться рядом, на случай если произойдёт непредвиденная ситуация, – добавил он. – Но к этому нет никаких оснований, господин Учиха заблаговременно позаботился обо всём. В том числе вам не стоит опасаться господина Учиха Фугаку.       – Вы будто отправляете меня в тыл врага, – она снова искренне улыбнулась, усмехнувшись. – Это свадьба или сделка с дьяволом?       – Даже если так, пока господин Саске Учиха будет с вами, вам нечего бояться. Господин Учиха занимает достаточно весомое положение в клане, чтобы кто-либо осмелился открыто навредить вам.       Сакура ненадолго замерла, терзаясь сомнениями о том, следовало ли ей задавать какие-либо вопросы о борёкудан. Но так как Но Собаку сам затронул эту тему ненароком, она решила испытать шанс.       – Саске ведь не… – она запнулась, пытаясь подобрать верное слово, – не лидер группировки? – Сакуре самой показалось, что её лицо выглядело немного глупо, когда она это спрашивала.       – Нет, – Гаара заметил, с каким облегчением госпожа Харуно выдохнула. – Ями Ичизоку* пережил несколько междоусобиц между фракциями. И во главе клана уже около десяти лет стоит Учиха Мадара.       Это имя ровным счётом не говорило ей ничего. И Но Собаку Гаара тоже прекрасно это понимал. Сакура была рада, что глава безопасности ответил на этот вопрос. Даже такая малость её успокоила.       – Могу я продолжить инструктаж? – поинтересовался он вежливо, и Харуно молчаливо кивнула.       Во время его речи она иногда продолжала кивать или, наоборот, качать головой, чтобы убедить Но Собаку, что слушает его со всей возможной внимательностью. Но в её голове продолжали крутиться посторонние вопросы. Она не могла не заметить, что отношение Но Собаку к ней было более чем тёплым и уважительным. Его настойчивость, вдумчивость и осторожность располагали. Харуно, возможно, впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. От этого человека не исходило никакой угрозы. И все слухи окутывающие его личность вдруг показались ей ни чем иным, как злыми языками.       – На этом всё, госпожа Харуно.       – Могу я спросить вас ещё кое о чём?       – Смею предположить, вопрос никак не связан с тем, что я только что говорил? – догадался он, и Сакура смутилась.       – Да. Раз вы говорите, что мне лучше ничего не знать о борёкудан, могу я хотя бы узнать от вас, что мне с этим всем делать? Я имею в виду, раз я стану женой Саске, то наверняка это потому, что ему от меня что-то нужно. Я хочу знать, что это.       – Я не знаю.       Сакура боялась такого ответа.       – Вы лжёте.       – Вы проницательны, госпожа Харуно. Но не в этот раз.       – Но вы знаете, зачем он всё это делает!       – Да, знаю. И прежде чем снова разозлиться на меня, на вашем месте я бы уделил внимание тому факту, что вы изначально знали, что господин Учиха станет вашим мужем. Эта новость не попала к вам вчера. Вы знали это с младенчества. И вас не терзали сомнения. Вы вернулись в Японию, будучи уверенной в цели своего возвращения. К чему же эти вопросы сейчас?       Его сдержанный и бесстрастный тон заставил Сакуру почувствовать себя так, словно её только что отчитали. Но Собаку, конечно, был прав. Причина, по которой она стала невестой господина Учиха была в договоре, подписанном господином Учиха Фугаку и её отцом. И сделано это было в знак объединения семьи Харуно и Учиха. Интересно, знал ли её отец о том, что они якудза? В те года Кизаши, укрепив финансовую мощь, хотел объединиться с ними для слияния двух крупнейших строительных компаний тех времён и создания конгломерата с абсолютной монополией на японском рынке. В знак дружбы был подписан этот жалкий листок бумаги, перечеркнувший её жизнь. Но спустя годы Харуно перестало устраивать собственное положение. Сакура невольно начала вспоминать, как отец планировал уйти в политику. Под бдительным надзором и при поддержке Учиха. Её же продолжали растить и воспитывать будто на заклание. Это были дни, наполненные гнетущим одиночеством. Чувством неполноценности, ненужности и горечью обиды.

«Сколько раз я тебе повторял! Ты должна быть достойной. А это что!?» «Хватит позорить меня!» «…ответственность! Ты принадлежишь Учиха...» «Будешь делать то, что велят!»

      Голос отца прозвучал в голове так отчётливо, будто он находился на месте Но Собаку. Все эти вопросы, мысли и воспоминания, заполнившие её сознание, вдруг вылились в невыносимую, пульсирующую головную боль. Сакура стихийно приложила руки к вискам, стиснув их, и случайно задела стоявший прямо перед ней на столе стакан. Встретившись с мраморным полом, тонкое стекло разлетелось вдребезги. Звон бьющегося стекла отвлёк её, и когда она открыла глаза, Но Собаку уже оказался рядом. Он опустился на одно колено возле Харуно, и его лицо оказалось непривычно близко. Одной рукой он держался за стол, другой – за спинку её стула.       – Я в порядке, – проговорила она до того, как он успел что-либо спросить. – Просто случайно задела стакан.       – Я понял, – он кивнул. – Я вызову персонал, чтобы убрать осколки.       Гаара действительно поднялся в тот же момент и связался с одним из своих подчиненных через гарнитуру, попросив вызвать в номер горничных. Сакура тоже поднялась с места, огибая осколки в гостиничных тапочках. Разговор утратил суть, и теперь ей уже было трудно собраться с мыслями.       – Я имела в виду не это. Я хотела сказать, что была уверена, что Саске ведь тоже принудили к браку по расчёту. И потом, когда господин Учиха Фугаку решил расторгнуть соглашение, разве не должно было всё закончиться? Зачем Саске подписал новое с моим отцом? – она догнала Но Собаку, который вышел из столовой в зал, и тот резко развернулся к ней лицом, поняв, что госпожа Харуно идёт за ним. – Мы же не… В общем, зачем он сделал это? – она подошла почти вплотную, и разница в их росте снова стала очевидной.       Сакура не знала, что именно собирался ответить ей Гаара, и собирался ли вообще, но когда глава отдела безопасности снова раздумывая смерил её взглядом, в номер постучал и зашёл Яманака с уже привычной Сакуре папкой в руке, по документам в которой он обычно сверял её расписание.       – Вы ещё не закончили? – спросил он обращаясь неизвестно к кому из них двух.       И одновременно на него посыпалось два ответа: «нет!» от Сакуры и «да» от главы. Обескураженный Яманака, который, в отличие от Харуно, никакого сочувствия и понимания в голосе Но Собаку не находил, поёжился под его пристальным взглядом.       – Даже если стороны соглашения изменились, это не изменило сути. Так или иначе послезавтра вы станете женой господина Учиха. Будь то в знак доверительных отношений между Харуно и Учиха, в угоду финансовых выгод или по какой-либо другой причине, вы всё равно придёте к одному и тому же результату, – сдавшись, строго ответил Гаара, переводя взгляд с господина Яманака на упрямую госпожу Харуно прямо у себя под носом. – В этом разговоре я ставлю точку, – добавил он, заметив, что Сакура собирается спросить что-то ещё. – Господин Яманака, мы закончили, прошу прощения, что и так задержал ваш график.       С этими словами он как можно быстрее покинул помещение, и Сакуре это напомнило побег, но она всё равно почувствовала необъятное чувство благодарности к Но Собаку. Сай немного удивился увиденному, но вскоре вернул свою обычную манеру и принялся за дела, отвлёкшись лишь раз на человека из персонала, который пришёл убрать осколки стакана.       – Сай, – она давно уже звала его просто по имени, – мой отец будет на свадьбе? – спросила она в один из удобных моментов, пока Яманака искал что-то в своих записях. Они сидели за столом.       – Господин Харуно? Конечно. Его имя есть в списке приглашённых на банкет, – он пролистал пару страниц, и указал ей на нужную строчку. – Кстати об этом, – Яманака пробежал взглядом по именам, – надеюсь, вы выучили большую часть необходимых людей? Я буду рядом, на случай, если вы забудете чьё-то имя или не узнаете в лицо, конечно же. И всё же?       – Я помню почти всех. Уверена. Некоторых я запомнила ещё с тех пор, как жила здесь раньше, – она тоже пробежалась по списку имён, до этого вместе с Саем они изучали небольшие досье на многих гостей, чтобы приветствовать их по правилам этикета.       – Значит, встретите старых знакомых. Это тоже хорошо, – он улыбнулся одной из своих безупречных вежливых улыбок.       – Не то чтобы, – почти беззвучно вырвалось из её губ.       Сакура всё ещё думала о разговоре с Но Собаку Гаарой, и словами, которые он ей сказал. Он был прав, и его правда была сильнее, чем её собственная. Она всю жизнь знала, что «принадлежит» Учиха. А Саске просто был один из них. Неважно, какие цели он преследует. Он просто совершил сделку, вероятно, выгодную кругу. И только она была жертвой, ошибочно посчитав, что её мысли могли бы быть схожи с мыслями Саске. Он больше не был предметом договора, он был его инициатором. А вот она осталась на прежнем месте. Не то, чтобы именно все Учиха вынуждали её идти под венец, как она считала до этого, это был один конкретный человек – Саске.       Тогда в самолёте, когда она ещё думала, что года проведённые за границей помогут всем забыть о сделке, она ждала, что Кизаши сможет переубедить Учиха. Её не трогали на протяжении шести лет, и это заставило её думать, что она больше не нужна им. Никто не следил за тем, как она ведёт себя, чем занимается, никто не интересовался её здоровьем. Никто из прошлой жизни с ней не контактировал. Отец ни разу не писал и не звонил. О ней словно забыли. И она тоже обо всех забыла.       – О чём задумались?       – Просто вспомнила кое-что, – не задумываясь ответила она.       – В-вот как? – почему он запнулся? – Что-то важное?       Сакура с интересом взглянула на своего помощника. Но лицо Яманака было таким же улыбчивым и спокойным, как и обычно. Возможно, ей просто показалось.       – Да нет.       – Я уж было подумал, что мы с вами забыли что-то сделать, – сразу же оправдался он, заметив её прямой взгляд. – Не хотелось бы ничего испортить.       На самом деле почти всё это время Сай думал о разбитом стакане. Как нужно было разъяснять меры безопасности, чтобы закончить разговор обсуждением личной жизни госпожи Харуно носом к носу? Но он не решался что-либо спросить, посчитав это возможным вторжением в её личную жизнь. В конечном счёте почти в каждую встречу с господином Учиха Саске он убеждался, что госпожа Харуно, будто официальная идеология, имела для их генерального директора первостепенную важность. К ней нельзя было относиться пренебрежительно. И по тому, насколько тщательно бдился её комфорт, Сай заключил, что её оберегают, словно зеницу ока. Он и сам, следуя приказам начальства, уже ощущал себя драконом, охраняющим принцессу. При этом она не получала и части той информации, которая проходила через него. Тщательная фильтрация – одна из просьб господина Учиха, если угрозу лишения жизни в случае промаха вообще можно было назвать просьбой.       – Завтра у вас свободный день. Просто отдохните, – сказал Яманака уже вечером, перед уходом.

***

      Свободный день вылился в бессмысленное, тревожное скитание по номеру. С утра Сакура ещё старалась держать себя в руках, но ближе к вечеру окончательно убедилась, что её буквально колотит от волнения. Был ли у неё шанс сбежать? Она вскочила с кожаного дивана в полумраке и, взглянув на короткую стрелку часов, указывающую на полночь, импульсивно побежала к входной двери. Сердце её выскакивало из груди. Ручка массивной, дубовой двустворчатой двери так легко поддалась, что Харуно вырвалась из номера словно ураган. Её густые волосы взвились в движении.       – Оп, – Сакура почувствовала, как её голова врезалась во что-то твёрдое. – У нас побег?       Нетрудно было догадаться, что единственным визитёром, кто мог бы стучаться в её дверь в полночь, был Саске Учиха. И она резко подняла голову, чтобы убедиться в этом.       – Здравствуйте, – Харуно бессовестно покраснела, щёки и уши заполыхали. Как же глупо было выбежать из номера именно в тот момент, когда он намеревался в него зайти.       Между ними не было и пары сантиметров. Сакура инстинктивно поджала руки к груди. И без того учащённый пульс обратился в бешеный пляс. Она врезалась прямо в него! Вот так удача!       – В номер. Живо.