Глава VI
25 июня 2021 г., 23:09
ТВОЯ ЛОЖЬ
– Вы ведь очень хотели с ней увидеться, Кизаши? Говорящий, покривив ухмылкой, брезгливо встряхнул кистями рук, пытаясь избавиться от стекающих по пальцам капель чужой крови. Тёмно-красные брызги россыпью сорвались с его тонких пальцев, лишаясь своего ужасающего цвета на тёмно-сером бетоне. Чёрный кожаный туфель неосторожно наступил в одну из луж, и его владелец недовольно цокнул, быстро переступая на чистое место. – Убожество, – процедил он, скользнув взглядом по двум обездвиженным телам. – Один точно из клана Ито, – он присел на корточки рядом с одним из них и приподнял мускулистую руку, залитую кровью, указывая пальцем на татуировку в виде вихрей на запястье, уходящую под одежду и, очевидно, являющуюся частью большей. Кизаши Харуно эти узоры не говорили ровным счётом ничего, но для его оппонента были словно номера паспортов криминального мира. – Саске будет очень не рад. Он поднялся, посмотрел на наручные часы и аккуратно – двумя пальцами, чтобы не запачкать одежду, – достал платок из нагрудного кармана пиджака, с омерзением вытирая с рук незастывшую кровь. Его худощавое лицо, и без того выглядящее недовольным из-за полуопущенных век, в тусклом предрассветном свете между доками, где им довелось наткнуться на якудза, приобретало ещё более острые черты и от того казалось Харуно искусственным и неживым. Сасори Акасуна был с ним уже несколько дней – Саске решил, что так Кизаши удастся добраться из Таиланда в Японию без лишних проблем – и пока они преодолевали путь по морю, Кизаши не раз ловил себя на желании как можно реже встречаться с ним взглядом. Акасуна не наводил ужас, его манерность и привычки порой могли вызывать отвращение, но не более. И всё же сквозь его взгляд, сквозь манеру речи, сквозь тонкую улыбку порой надменно появляющуюся на бледных губах просачивался его хитрый, расчетливый и порочный характер. – Что ж, – он небрежно бросил использованный платок на одно из тел, – самое время встретиться с водителем, – он развернулся на пятках и направился в обратную сторону от пирса. – Поторопитесь, я не люблю опаздывать. – Харуно ничего не оставалось, как безмолвно последовать за своим сопровождающим, чья спина уже скрылась за одним из железных стен. – Мне кажется, вам понравилось это делать, – всё же сказал он, оглядываясь на лежащих на полу: ещё живых, но изувеченных. – Ну что вы, вовсе нет, – лицо Сасори снова тронула едва заметная улыбка. – Это так, – он махнул рукой, – ради Саске, чтобы не сболтнули лишнего. Я предпочитаю другие способы, – его голос прозвучал протяжно. – Расскажу вам как-нибудь на досуге. Очень занятные истории, между прочим. Машина ждала их в оговорённом месте в назначенное время. На рассвете в порт был полон моряков, но они, пройдя через лабиринт грузовых складов, оказались в самой нелюдимой его части. Машина стояла на обочине старой, покрошившейся по краям дороги, поросшей сорняками. Удостоверившись, что Харуно Кизаши занял своё место, Акасуна закрыл за ним дверцу, кисло ругнулся и недовольно цокнул, снова разглядывая свои руки, покрывшиеся тонкими тёмно-коричневыми полосами под ногтями и на линиях сгибов. Он оглянулся на безмятежное море и кричащих чаек, порхающих над ним в поиске рыбы. Акасуна не было в Японии больше года и теперь, оказавшись здесь по просьбе Учиха, он ощущал прилив ностальгии. Обычно он перевозил картины и произведения искусства, но в этот раз Учиха было нужно привезти человека. Довольно редкий шанс посетить родную страну имея весомую причину. – Отель Ритц, пожалуйста, – вскользь произнёс он, садясь возле водителя и доставая из внутреннего кармана пиджака толстый белый конверт, – на чай.***
Сакура покинула номер Учиха Саске будучи уверенной в одном – она больше не поддастся собственным страхам и сомнениям. Впервые со дня возвращения в Японию она почувствовала что-то помимо сковывающего сердце страха и гниющего внутри неё чувства обречённости – злость. В глубине души она понимала, эти зачатки недовольства поступками Саске не приведут её к хорошему концу. Однако внутреннее отчаяние достигло в ней того предела, при котором Сакура была готова рискнуть всем, чем угодно – ей и так было нечего терять. Закрыв за собой дверь, Сакура лишь на мгновение замерла у входа, чтобы собраться с мыслями и выдохнуть. От главного её отвлекало буквально всё: вещи впивались в её глаза пятнами, голова то моментально становилась пустой, то снова гудела. Руки всё ещё дрожали. Она обвела взглядом комнату. Чашка из-под выпитого кофе так и стояла на журнальном столике рядом с местом на диване, откуда ей было видно центральный въезд в отель. Утром она надеялась увидеть там возвращающегося Учиха и выразить более достойные семьи Харуно извинения за грубость, что она проявила в адрес его собственной. Теперь это не имело значения. Если раньше Сакура опасалась, что Саске злился на неё за это, то теперь злость одолевала её саму. Яманака, которого Сакура вызвала к себе как только вернулась в номер, прибыл лишь через добрую половину часа. К его удивлению, ему сперва показалось, что номер был пуст. Но вскоре обнаружил госпожу Харуно, которую теперь ему следовало называть госпожой Учиха, в гардеробной. Окинув взглядом небольшое помещение полностью уставленное встроенными шкафами и полками, он безмолвно застыл на его пороге, наблюдая, как Сакура открывает ящики один за другим, перекапывая всё их содержимое. – Да где этот чёртов кусок металла? – вдруг воскликнула она, с нескрываемым недовольством выдвигая следующий ящик трясущимися руками. – Могу я чем-нибудь помочь? – осторожно поинтересовался Сай, инстинктивно всё же делая шаг назад. – Сай! – удивлённо, но скорее радостно, чем недовольно, как рассудил Яманака, крикнула она, оборачиваясь к дверному проёму. – Ты не знаешь, где может быть кольцо? – она выпрямилась и показала ему тыльную сторону руки, указывая на свой безымянный палец. Пряди спутавшихся волос обрамляли её бледное лицо, под глазами залегли тени. – Позвольте, – он прошёл вглубь неширокой гардеробной, и Сакура слегка подвинулась, пропуская его. Яманака остановился у одного из комодов со множеством тонких выдвижных ящиков и, повернув ключ в замочной скважине одного из них, выдвинул его и отошёл в сторону. Внутри Сакура увидела несколько бархатных коробочек из ювелирного салона, в который они ездили незадолго до свадьбы вместе с Яманака и Хоодзуки. Харуно поднала самую маленькую из них, открывая, чтобы убедиться – это было именно оно. Это действительно было то самое кольцо, которое Учиха вчера надевал на её палец. Белое золото и бриллиант засверкали под светом ламп в её руках. Сакура незамедлительно вытащила кольцо из коробочки и ощутила кожей такой же холод, как и вчера. – Желаете его носить? – поинтересовался Сай, наблюдая за тем, как Харуно уже третью минуту вертит в руках тридцать два миллиона йен. – Носить? – задумчиво переспросила она, не отрывая взгляд от кольца. – Нет, я просто… – в её голове судорожно, точно вспорхнувшие голуби, разлетелись все мысли, и она подумала – не стоит говорить «думала, что потеряла его». Вместо этого она вдруг посмотрела на Сая и, не проронив больше ни слова, вышла из гардеробной, решительно огибая Яманака и выдвинутые ящики из красного дерева. Секретарь нагнал её на кухне, застав Харуно остановившуюся у раковины в полной тишине, застывшую, словно время вдруг стало над ней не властно. Она всё ещё держала кольцо в руке, застывшей где-то на уровне груди, но взгляд был направлен в пустоту. – Вы в порядке? Сакура вздрогнула от неожиданности, и кольцо, выскользнув у неё из пальцев, полетело в кухонную раковину, со звоном отскакивая от керамической поверхности. Почти единовременно они с Яманака кинулись к ней, с той лишь разницей, что если Сай надеялся застать кольцо на месте, то Сакура в тайне едва поборола желание смыть его в канализацию. – Могу я отнести его обратно? – с опаской спросил Сай, не уверенный, что госпожа Учиха была готова дать хоть какой-то ответ, она всё ещё казалась ему необычайно странной сегодня. Харуно ещё раз взглянула на сверкающие грани. Перед её глазами снова всплыли руки Учиха Саске. Его длинные, тонкие пальцы и настолько светлая кожа, что вены просвечивались сквозь неё синеватыми полосами. Она не знала, сжалось её сердце от страха, или это было влияние нахлынувшей вчера тревоги, но она едва могла совладать с собой. Может быть, это было что-то ещё. Сакура уже не была уверена. Несмотря на то, что её одолевало горькое чувство бессилия и гнева, она боялась признать, что за ними в её душе таилось что-то ещё более жуткое. Беспочвенные ожидания – извечные предвестники сожалений. Она никак не могла понять, отчего в последние дни её сердце будто разрывалось на куски. – Какого чёрта он не снял его? – всерьёз спросила она, поворачиваясь к обескураженному Яманака. На его лице отразилось удивление: в отличие от Сакуры у него не маячили перед глазами руки господина Учиха Саске нарочно не снявшего кольцо этим утром. – Нет, – не дожидаясь его ответа продолжила она, махнув рукой прямо перед лицом секретаря. – Я имею в виду, какого чёрта? Мне тоже нужно носить его? – она достала из раковины кольцо, обращаясь не то к Яманака, не то к самой себе. – Зависит от вашего желания, – нерешительно отозвался тот, ненароком кося взгляд на собственное обручальное кольцо. Он никогда не задумывался об этом раньше, но каждый раз, когда надевал его утром, чувствовал, насколько сильно сросся с ним. Без кольца он теперь казался себе неполноценным. – Но на официальных приёмах и встречах, думаю, вам придётся надевать его. – Ясно. Сай проследил за её потускневшим взглядом. Бывали дни, когда он с сожалением вспоминал о своём первом в компании задании помеченным кодом «сверхсекретно». Два месяца назад он был рад дослужиться до повышения, в конце концов, работая каждый день сверхурочно, он, ожидаемо, надеялся на достойную награду. Как генеральный директор, господин Учиха Саске был известен своим чопорным, необычайно строгим и холодным характером, и обычные люди редко попадали в приближённую к нему свиту. Так что получив срочное задание с командировкой в Италию ещё и под грифом секретности, он был несказанно рад выпавшему шансу. Всё обернулось иначе, нежели он ожидал. Сейчас Яманака мог с уверенностью заявить, что привык к новой должности. Его больше не утруждали тщательные проверки отделом по безопасности перед каждым визитом к госпоже Учиха, и он вполне смог привыкнуть к докладам. К тому же, эта должность казалась ему куда более интересной, чем рутинная работа в офисе, пропитанным запахом бумаги и кондиционера. Если, конечно, исключить тот факт, что в первый день его едва не подстрелили. Но и к этому, Сай был уверен, он когда-нибудь всё же привыкнет. Единственным, что теперь бередило его душу, было состояние Харуно Сакуры. Вчера вечером госпожа Харуно была полностью разбита, но сегодня выглядела ещё хуже. Яманака боялся предположить, что в поместье Учиха произошло нечто не очень хорошее. За пару месяцев, что он провёл подле невесты генерального директора, он успел привыкнуть к её грустным, перепуганным глазам, к её задумчивым взглядам и добрым улыбкам. Её настроение в отсутствие рядом господина Учиха иногда даже бывало бодрым и радостным. Однако чаще всего она пребывала в тоске. Он уже видел её нерешительной, и бывали дни, когда Сакура Харуно проявляла недюжинную настойчивость. Но сегодня она впервые была перед ним недовольной, словно обидевшийся ребёнок. – Сай, что ты думаешь о господине Учиха? – вот снова она посмотрела на него обескураживающе решительно. – Прошу прощения? – Что ты думаешь? – её уверенность мгновенно испарилась. – Какой он человек? Яманака улыбнулся. Сакура почти постоянно пыталась узнать хоть что-то о том, что происходило вокруг неё. Но впервые спрашивала об Учиха. Конечно, подобные разговоры были вне его компетенции. Он всё ещё был обычным работником, который лишь два месяца назад узнал о Ями Ичизоку и о многом другом, что связывало Учиха и госпожу Харуно. И он вовсе не имел права судить о ком-то, с кем имел сугубо рабочие отношения. Как и не имел права обсуждать господина Учиха с госпожой Харуно, даже если она просила об этом. И всё же он понимал, как тяжело ей приходилось от того, что рядом с ней всё это время были лишь чужие люди. Как сильно она тосковала по тем, кого считала близкими, и с которыми больше не имела шанса увидеться. Как остро переживала любое событие здесь. И как всё время боялась, не зная, что произойдёт с ней в следующий момент. – Госпожа Харуно, хотя я и не могу ничего сказать вам о том, какой человек господин генеральный директор, но хочу вас уверить: вы можете довериться ему. Сакура поспешила отвернуться.***
Саске не рассчитал силы, вернув телефонную трубку на станцию так, что та предсмертно проскрежетала. В последние дни ему с трудом удавалось держать себя в руках. После того, как за Харуно захлопнулась дверь, он едва ли хотел шевелиться, надолго застыв у комода, опираясь ладонями о полированную столешницу. Усталость, скопившаяся в плечах после нескольких бессонных ночей, давала о себе знать. И Сакура Харуно тоже. Он провёл холодной ладонью по лицу и шее, снимая наваждение. Причина, по которой она оказалась у него в номере и так же быстро ушла, наверняка, была абсурдной, и ему совсем не хотелось загружать голову ещё и этим. И всё же бледное, повзрослевшее лицо продолжало стоять перед его взором, даже когда он закрывал глаза. Учиха попросил Абураме, дежурившего снаружи, не пускать никого ближайшие два часа, чтобы хоть немного сбить сонливость, но не смог уснуть мгновенно. Даже его тело и разум, подкованные неустойчивым режимом, постоянными командировками и самодисциплиной, сегодня не поддавались сну так легко, как обычно. Сквозь усталость он продолжал думать, хаотично хватаясь то за одну, то за другую мысль. Мадара Учиха вёл себя подозрительно. Вернее, просто абсурдно для человека, пытавшегося удержать власть. Когда Фугаку покинул клан, Саске поспешил отказаться ото всех привилегий, и бывший сятэйгасира его отца добродушно взял на себя руководство Ями Ичизоку – как было официально сказано всем – временно. Мадара Учиха прекрасно знал, как превратить это "временно" в долгосрочную перспективу. Поэтому тот факт, что Мадара Учиха, которому как никому другому был выгоден компрометирующий брак единственного законного наследника Ями с женщиной из другого рода, вдруг осмелился унижать её прямо на церемонии, казалось Саске полнейшим абсурдом. Все Учиха были в своей мере замкнутыми и консервативными, и Саске прекрасно знал, на что идёт заключая брак с Харуно – ему не быть кумитё, если он не сможет дать клану чистокровных наследников Учиха. Мадара был последним человеком, которого мог бы покоробить подобный союз. Разве что унижая Харуно он пытался унизить самого Саске, но и этому Учиха, как ни пытался, не мог найти достойных объяснений. Если только он не верил в тот нелепый слух, разлетевшийся шесть лет назад. Рассуждения о поступках Мадары неминуемо возвращали его к тому моменту, когда Сакура Харуно послала весь кичащийся своим положением и господством борёкудан к чёрту. И она снова со своими зелёными глазами и загорелой кожей замаячила у него в голове, точно призрак. Удивительно, что даже спустя столько лет ей всё ещё с лёгкостью удавалось изгонять из его мыслей всё, что мешало ей там быть в полном господстве. Саске накрыл глаза рукой и пожалел, что не задвинул шторы – утренний свет пробивался сквозь лёгкий тюль. Сакура давно ушла, а душу всё ещё бередило. Не то, чтобы такое не случалось с ним раньше. Учиха давно привык к тому, что периодически Харуно бесцеремонно тревожила его мысли. Особенно сейчас, когда вернулась в Японию. Когда он почти забыл, каково это – иметь её рядом. Абураме Шино, как показалось Саске, пришёл будить его совершенно неожиданно. Он не мог припомнить момент, когда наконец-то провалился в сон, да и вовсе не решался сказать со стопроцентной вероятностью, что спал. Голова всё ещё была тяжёлой. – Можешь быть свободен, – бросил он секьюрити, потирая виски руками; холодное кольцо полоснуло разгоряченную кожу. Было около одиннадцати утра. Саске окончательно решил, что даже если Сакура постарается узнать правду, – а то, что она обязательно будет стараться, он уже понял – будет лучше вырвать языки всем до того, как они смогут вымолвить хоть звук. Это было скорее делом принципа, нежели чем-то эмоциональным. Саске Учиха не был уверен, чувствует ли вообще хоть что-то. Эмоции он всегда считал за самый ненужный атрибут сознания и тела, делающий из людей умалишённых придурков. В частности, так как ему довелось родиться в семье Учиха, они приносили только неприятности. Может быть поэтому он вырос совершенно чёртвым и, признавался сам себе, не каждый человек мог выносить его общество. Впрочем, и сам Учиха не желал общения с кем бы то ни было. Или, по крайней мере, верил в это. Иногда ему казалось, что и сердца, как такового, у него уже давно не было. Будь оно на месте, вряд ли бы ему удалось дожить до этих дней.***
Сакура с почти нетерпением ждала, когда Саске Учиха придёт забрать её из номера, чтобы спустить вниз в зал: к свету и звону бокалов. Не из-за того, почему обычно невесты ждали своих женихов, а потому что снова хотела поговорить. Она уже свыклась с мыслью, что этот вечер ей суждено провести под руку с господином буду-скрывать-от-тебя-всё. Её всё ещё выводили из себя его уловки, и Харуно по-прежнему планировала вывести его на чистую воду. Недавно возникшая уверенность, что Саске не собирается избавляться от неё, придавала ей смелость. Она буквально чувствовала подъём давно угасших сил... до того момента, как Учиха снова возник перед ней. – Я не пойду, – смело заявила она, как только Саске открыл дверь номера, – пока не расскажете мне всё. – Мы снова перешли на «вы»? – он будто пропустил мимо ушей её протест, ещё с порога окидывая Харуно с ног до головы холодным взглядом. – Не сдвинусь с места, – ещё раз пригрозила Сакура, на этот раз усевшись на диван в подтверждение твёрдости своих намерений не подчиняться. Она не заметила, как Учиха подал жест, и удивилась, что люди, которые занимались её подготовкой к свадьбе, как и Яманака Сай, быстро и тихо покинули помещение, оставив их наедине. Саске умел держать паузы. Безмолвие не пугало его. В отличие от Сакуры, которая с трудом переносила тишину в его присутствии, особенно сейчас. – Сегодня, – он ненадолго остановился, подойдя к ней и наклоняясь так, что их лица оказались друг напротив друга, – могу я рассчитывать на твоё здравомыслие? – Смотря, что именно вы имеете в виду под моим здравомыслием. – Не отходи от меня ни на шаг, – он заправил прядь её волос за ухо, вызывая прикосновением дрожь. – Почему? – Харуно предпочла вскочить с дивана, чтобы хоть как-то скрыть смущение, и едва заметно оттолкнула его руку. – Настанет когда-нибудь день, когда ты просто послушаешься меня? – Это зависит от вас, господин Учиха, – Сакура старалась не потерять серьёзный вид. – Этот банкет, формально, – часть той моей жизни, которую видно всем. Вчера в особняке Но Собаку мог бы выстрелить по приказу в любого. Сегодня ты будешь среди обычных людей. Среди известных людей. Среди тех, кто никогда не говорит о своих мотивах открыто. – Неужели? Кого-то мне это напоминает, – её глаза непроизвольно закатились. – Тш. Я буду очень благодарен, если ты не нахамишь ни одному из них, даже если почувствуешь, что что-то идёт не так. Многие из приглашённых... могут доставить неприятности. Просто молчи, если не знаешь, что сказать. Я постараюсь быть рядом. – Когда это я кому-нибудь хамила? Я согласна вести себя хорошо и не кричать, что вы похитили меня и держите в плену, – Сакура ухмыльнулась. – С одним условием. – Могу предположить, это… – Расскажите мне, зачем вы делаете всё это? Соглашение между семьями просто отговорка. Вы и гроша выеденного не получили со стороны Харуно. – Я получил тебя. – Что? – Я уже сказал, – быстро продолжил Учиха, не давая ей возможности цепляться к словам, – чем больше ты узнаешь, тем кривее увидишь картину происходящего. Тебе не станет легче, только хуже. – Мне-то лучше знать, каково мне будет! – Нет. – Тогда гори в аду ваш банкет, – вспыхнула она, отворачиваясь. Харуно вовсе не хотела этого, но кончики её волос, до этого аккуратно уложенные мастерами, от резкого движения взмыли в воздух и, она была готова поклясться, дали Учиха пощёчину вместо неё. – Дело не в этом,– на его лице не дрогнул ни мускул, Сакура всё ещё удивлялась как хорошо ему удавалось владеть собственными эмоциями всё это время. Разговор был явно ему неприятен. – А в чём? В том, что вам нравится водить меня за нос и чувствовать своё превосходство? – Довольно, – проклокотал Учиха. – Я отменю всё в эту же секунду! И ты останешься здесь! В этой комнате! Пока я не разрешу тебе выйти! Поняла? – он впервые повысил голос, и Сакура невольно сжалась, обхватив руками плечи. – Мне плевать, пока ты в безопасности! Она обернулась к нему чувствуя, как глаза покраснели. Харуно совершенно не представляла себе, что хладнокровный Учиха вдруг вздумает кричать, и не знала, как ей реагировать. Возможно, она слишком сильно расслабилась, пользуясь его потворством. – Придумай какое-нибудь другое условие, – смягчился он. – Я не собираюсь рассказывать ничего. Не обязательно озвучивать его прямо сейчас, если ничего другого не приходит в голову, – добавил Саске. – Как только решишь, что хочешь взамен, скажи, и я постараюсь выполнить это, в пределах разумного. Сакура промолчала. Она не могла представить, что им удастся провести вечер спокойно, если они будут друг к другу так близко. Уже в холле Учиха взял её под руку, и Харуно отвернулась в противоположную сторону, едва слышно хмыкнув. Саске прошёлся взглядом по её шее и щекам. Её постепенно теряющей загар коже невероятно шёл золотистый свет хрустальных люстр. Сакура по обыкновению была близка теплу и свету, будто рождённая в лучах солнца. Учиха не раз замечал, насколько глубоки и разительны были в них различия даже в таких мелочах. Его собственная кожа, как всегда ему казалось, выглядела обыкновенно бледной при любом освещении. Рука Сакуры на его локте казалась Саске практически невесомой. Он бы не заметил, если бы она его отпустила. Атласный рукав её свадебного платья давал слишком сильный контраст со смокингом, и поэтому руки Харуно выглядели ещё более тонкими и хрупкими, чем обычно. Несмотря на шум вокруг, он ясно чувствовал её дыхание, и по какой-то причине её присутствие ощущалось настолько сильно, что ему самому дышалось с трудом. Сакура Харуно была слишком близко. – Прошу, – его голос прозвучал тихо, и Учиха слегка нагнулся к её уху, чтобы Харуно наверняка услышала его, – без глупостей. Сакура вздрогнула, и он поймал её ладонь, ускользающую со своей руки. Учиха вдруг ощутил себя плохим человеком. Это чувство коснулось его не в первый раз, и отозвалось во всём теле вяжущим гулом крови в венах, будто её заменили на яд, выпитый им хоть и добровольно, но от того не становящимся менее болезненным. Он сделал это для себя. Забрал её. – Вы издеваетесь? – Сакура с трудом выровняла голос, всё ещё чувствуя как горят уши и щёки, обожённые чужим дыханием. Даже сейчас. Даже сейчас, чёрт побери, её глаза прожигали его насквозь, а ведь он даже не смотрел на неё. Словно ему вновь было десять. Невыносимая пытка. Нарядные гости медленно скользили по залу. Но Собаку, провожая каждого взглядом, прислонился спиной к одной из колонн большого зала, исчезая в её тени. Несколько часов назад вокруг него то и дело носились работники отеля с вазами полными пышных цветов, начищенными серебряными подносами и салфетками. И несмотря на то, что для свадьбы были наняты организаторы, сегодня утром какая-то женщина успела прибрать к рукам его собственных сотрудников, чтобы помочь разгрузить продукты на кухне. Ещё никогда прежде Гаара не был в гуще подобной суматохи. Теперь же, когда свадебный банкет официально начался, всё вокруг блестело так, что у привыкшего к более мрачным вкусам своего начальства Но Собаку сводило скулы. С двухэтажного потолка свисали всевозможные цветочные гирлянды и украшения, хрустальные нити люстр искрились, отражая собственный свет. Гаара чувствовал себя среди них, как тёмное пятно на чьей-то белоснежной репутации, немного потерянным во всём этом блеске. Но больше всех и всего сегодня сияла госпожа Сакура Харуно. Но Собаку был уверен, Саске Учиха смог сдержать восторженные отзывы, но люди вокруг невольно восхищались её красотой. Ей невероятно к лицу было изящное атласное платье, и на фоне мрачного господина Учиха она выглядела словно распустившийся бутон летней розы. Сакура задумчиво прикусила нижнюю губу. В её руках был бокал Моэ́т э Шадо́н, искрящийся в хрустале. Саске Учиха в нескольких метрах от неё разговаривал с двумя иностранцами на языке, который она не могла разобрать. Его голос звучал красиво, но японский, так ей казалось, намного больше подходил его глубокому, холодному тону. Мужчины иностранцы улыбались, и один из них позволил себе вальяжно похлопать Саске по плечу. Сакура усмехнулась – глаза Саске наполнились опасным блеском, он явно не был из тех, кто любит прикосновения. За этот вечер она увидела множество мужчин и женщин буквально пресмыкающимися перед ним. Неискренние улыбки и ужимистые приветствия, подобно дешёвому одеколону портили их изящные, лоснящиеся в блеске хрустальных люстр образы. Учиха встречал их довольно прохладно, а стоило кому-то из гостей преступить границы дозволенного, и вовсе не церемонился, покидая их и обрывая разговор на полуслове. Вот и сейчас, смахнув руку мужчины со своего плеча, Саске обронил в сторону своих собеседников ещё пару слов, смысл которых Сакуре был неизвестен, и вернулся к ней, лавируя между гостями. Сакура так быстро осушила бокал розе́, что её горло обожгло алкоголем и пузырьками. – Это уже третий, если я не ошибаюсь, – он забрал из её рук бокал, возвращая его официанту и наблюдая, как в то же время Сакура взяла себе новый. – Меня трудно взять вином, но оно отлично сглаживает ваше присутствие, – Сакура сделала небольшой глоток просто чтобы доказать свои слова – её горло всё ещё неприятно саднило и ей стоило некоторых усилий сдержать кашель. – Я вижу. Он окинул её взглядом с ног до головы и вдруг пожалел, что тоже не был пьян. Вино вернуло её щекам румянец. Сакура выглядела живой и цветущей. И даже он не мог не признать, что другие меркли рядом с ней. Ей была к лицу эта светская жизнь, которая всегда казалась ему самому вычурной и неприятной. Там, где он не в силах был сделать вид, что ему не всё равно, она с неподдельной лёгкостью играла роль счастливой невесты. Сакура улыбалась всем, кто желал им поздравления, пусть и была в полной мере удручена этим обманом. В глубине души он знал, она, наверняка, уже начала ненавидеть его всем своим сердцем. За этот вечер он поймал на себе дюжину её осуждающих взглядов. Сакура проводила взглядом спину Учиха, который снова был пойман на тет-а-тет какими-то важными мужчинами, и ухмыльнулась, вспомнив его предупреждение не отходить далеко. Усталость от пустых разговоров и долгой ходьбы на каблуках наваливалась на неё всё с большей силой. С нетерпением она ждала, когда сможет вернуться в номер и позабыть обо всём этом хотя бы на короткую ночь. Что будет после – ей было не известно, и оттого ей не хотелось сейчас терзать себя ещё и этими мыслями. Шампанское вскружило ей голову, и она уже потеряла из виду Саске, как внезапно её взгляд наткнулся на приближавшуюся к ней высокую, худощявую женщину, напоминающую высохшую ветку дерева. – Добрый вечер, дорогая Сакура, – незнакомка улыбнулась, наклонившись к ней, чтобы оставить на щеке приветственный и невесомый поцелуй. – А вы? – О, ты меня совсем не помнишь? – она заливисто рассмеялась, хоть Сакура и не смогла найти в этих словах ничего смешного. – Удивительно, как шесть лет проведённые в… вдали от родины могут переменить память столь юного создания. – Прошу прощения? – внутри Сакуры, несмотря на вскружённую шампанским голову, всё же зашевелилось неприятное чувство опасности, и она инстинктивно попятилась на шаг назад. Однако женщина внезапно цепко обхватила ладонями её руки, всё ещё державшие бокал, и притянула к себе. – Не переживай, не переживай, – залепетала незнакомка, вглядываясь в глаза Харуно своими светло-карими. – Я знакомая твоей мамы. – Мамы? Подобную глупость Сакуре не доводилось слышать долгое время. Кизаши Харуно, как было известно многим в светских кругах, растил свою дочь в одиночку, и Сакура никогда не видела лицо собственной матери. Слова этой женщины едва могли оказаться правдой, и всё же Сакура не смогла не заметить, как быстро застучало её собственное сердце от волнения. – Да-да, – продолжала дама. – Мы с Мебуки всегда были хорошими подругами! Я знаю, что тебе приходилось очень трудно в последнее время, – она сделала грустный вид. – Подумать только, эти попытки убийства и похищения. Тебе наверняка очень тяжело нести это бремя совсем одной. Уж я-то знаю, эти Учиха, да и твой отец, им не знакомо слово «сострадание». Иначе почему Мебуки сбежала от твоего безнадежного отца, а? – женщина ухмыльнулась. – Я не понимаю, о чём вы говорите, – растерялась Сакура, не заметив, как оставила все попытки вырваться из её рук. – Какое бремя? – О-о, – снова залившись смехом потянула незнакомка, – не стоит притворяться передо мной, моя дорогая! Это всё пустяки, я уже обо всём знаю, – прошептала она, заискивающе похлопывая ладонью по её рукам. – Не беспокойся, можешь всё мне рассказать и отвести душу в любой момент. Такие тайны трудно хранить одному, а? – Какие тайны? Я не понимаю… – Неужели ты меня не помнишь? Моё сокровище, я вовсе не враг тебе, – женщина оскорбленно вскинула тонкие чёрные брови вверх, и на её лбу появились морщины. – Твоя мама доверяет мне во всём, и так как не может поговорить с тобой сама, попросила меня – вашу верную подругу, – она снова похлопала ладонью так, что шампанское в бокале всплеснулось; Харуно почувствовала, как одновременно с любопытством по её телу расползается мерзкий холодный страх. – Поверь мне, как только расскажешь этот маленький секрет мне, твоей дорогой почитательнице, тебе сразу станет легче! Мы, женщины, умеем хранить секреты. Сакура ощутила, как женщина потянула её в сторону выхода. Она чувствовала себя потерянной: Кизаши никогда не рассказывал ей про Мебуки и старался не упоминать о ней даже вскользь, и всё же в мире не найдётся ни одного ребёнка, не жаждущего узнать хоть что-то о родной матери. Тем не менее Сакуру не отпускало беспокойство. Она совершенно не знала никаких тайн, и не могла припомнить, чтобы хоть кто-то, помимо отца Саске, покушался многократно на её жизнь. Но ноги сами несли её, словно завороженные, за высокой дамой, будто чёрная змея лавирующей между гостей. Сакуру охватило внезапное волнение, и она совершенно потеряла контроль над происходящим. Может ли быть, что Мебуки сейчас… Локоть Харуно вдруг сжала чья-то крепкая ладонь, заставляя их обоих остановиться. – Прошу прощения, боюсь, я не могу позволить вам забрать госпожу Учиха, – размеренно произнёс знакомый голос за спиной Сакуры, и она обернулась, встретившись взглядом с Но Собаку. – По какому праву какой-то работник смеет указывать мне, что делать с… Гневный возглас высокой женщины был прерван двумя появившимся из ниоткуда секьюрити, остановившимся по обе стороны от неё, преграждая путь к госпоже Учиха. Её карие, широко-распахнутые глаза хаотично заскользили по членам отдела по безопасности. – Мэм, пожалуйста, назовите своё имя и фамилию, – попросил один из них, и Сакура узнала в нём охраника в очках, дежурившего у двери номера Учиха утром. – В связи с повышенными мерами безопасности, мы вынуждены удостовериться в вашей личности. Сакура желала услышать оставшуюся часть их разговора, но Гаара, не произнося ни слова, повёл её обратно в гущу толпы, и она лишь успела разглядеть, как женщину уводят из зала, но не смогла различить ни слова в её гневном шипении. Оглядываясь, она пыталась поймать её взглядом, но людей вокруг было слишком много, а Но Собаку шёл слишком быстро. – Господин Но Собаку, это была, возможно… – Сакура взглянула на главу отдела по безопасности, невесомо подталкивающего её в спину. – Нет. Скорее всего, она из другого синдиката. Просто забудьте, что встретили её. – Но она сказала, что знает мою маму. – Я думаю, она просто пыталась подобраться к вам. – Но… Вы не могли бы, пожалуйста… – Сакура пыталась наладить зрительный контакт с Но Собаку, но тот упрямо шёл вперёд, подгоняя её саму рукой. – Что случилось? – услышала недовольный голос Учиха возле себя Сакура. – Я же просил не отходить от меня далеко, – он смерил её недовольным взглядом: то, что Сакура шла бок о бок с главой по безопасности, говорило лишь о том, что она снова нажила себе проблемы. – Вы сами от меня ушли! – обиженно возразила она. – Мы заметили подозрительного гостя, – обратился к Саске Гаара. – Я сообщу вам, когда выясню подробности, – он откланялся и удалился так же быстро, как и появился. Харуно проводила его взглядом, так и не успев озвучить свою просьбу. – Что за гость? – спросил Саске у Сакуры, обеспокоенно осматривая её с ног до головы. – Странная женщина. – Она тебе что-то сказала? – пытливо продолжил он; ход его мыслей, как и обычно, было трудно отследить. – М-м, да. Сказала, чтобы я рассказала ей какую-то тайну и что… – Сакура остановилась, заметив, как сузились глаза Учиха, он был заметно взволнован и раздражён, и впервые она так ясно читала на его лице все эмоции. – Так значит, это правда? – удивлённо спросила она. – Чушь, – мгновенно отозвался он, снова делая лицо непроницаемым. – Нет. Вы явно что-то зна… – Сакура! – громко воскликнул хриплый голос за её спиной, и Харуно вздрогнула от неожиданности. Сегодня все перебивают её на полуслове. Она обернулась и мигом забыла все пустяки – к ней через толпу пробирался Кизаши Харуно, встречи с которым она так отчаянно жаждала всё это время. Она кинулась ему в объятия, не дав себе время на раздумья о том, был ли этот жест уместен в их натянутых и неясных отношениях. Саске Учиха едва успел аккуратно вытянуть у неё из рук бокал шампанского, прежде чем Сакура сорвалась с места. Её розовые волосы весёлой волной взметнулись вверх, и уже в другую секунду она прильнула щекой к груди отца. К её счастью, он ответил ей столь же тёплой добротой, и без слов прижал к себе. Наконец отстранившись, Харуно смогла снова овладеть собой, и на её щеках проступил румянец. Вся вина, которую она возлагала на плечи собственного отца на протяжении долгих шести лет, бесследно испарилась, и Сакура с удивлением обнаружила, что совершенно не зла на него. Её сердце трепетало, как если бы она видела дорогого человека, по которому тосковала долгое время, однако умом она понимала, что этому не должно было быть причин, ведь их отношения всегда были далеки от тёплых. В Палермо она не раз ловила себя на затаённой обиде – родной отец ни разу с ней не связался и будто бросил на произвол судьбы. Но теперь, под его миролюбивым взглядом, она никак не могла не простить его за это сразу же. – Нам нужно поговорить, – пролепетала она, хватая его руки также, как недавно хватала её собственные та сумасшедшая женщина. Кизаши обменялся приветствиями с Учиха, и лишь затем, получив от него многозначительный взгляд, снисходительно кивнул Сакуре в знак согласия. – Я тоже жажду кое с кем поболтать, – услышала Сакура чей-то бархатистый голос. Выглянув из-за плеча отца, она увидела молодого мужчину, бесцеремонно обращающегося к господину Учиха. Его изящное, выделяющееся из толпы лицо приковывало взгляд. Будто выточенный из мрамора и меди он завораживал и искушал других, меркнущих в его тени. Даже свет хрустальных люстр в его полузакрытых карих глазах отражался иначе, оттеняя плещущееся в них пламя. Мужчина бросил на неё короткий, но внимательный и плавный взгляд. Сакура с трудом смогла вдохнуть, её сердце отчего-то рухнуло вниз, и, по неизвестной ей самой причине, её пробрала дрожь до самых кончиков пальцев. Произнося свои слова, незнакомец многозначительно посмотрел на Учиха, на мгновение вскинув свои тонкие брови, и Саске незамедлительно кивнул ему в ответ, приобретая серьёзный вид. К облегчению Сакуры, незнакомец не остался с ними, затерявшись среди нарядных гостей. Банкет продолжался. Незнакомые люди снова и снова испытывали её разговорами, и Харуно терпеливо следовала за Учиха, который больше ни разу не отошёл от неё ни на шаг. После небольшого разногласия его настроение, казалось, ухудшилось. Несколько раз за оставшийся вечер ему что-то доносили люди из отдела Но Собаку. Саске реагировал на их слова по-разному, но Сакуре это ровным счётом ничего не говорило. Ей пришлось дождаться глубоко вечера и сперва проводить всех желанных и нежеланных гостей, обмениваясь традиционными прощаниями, прежде чем Саске позволил ей уединиться с Кизаши и, наконец, поговорить с ним обо всём. Учиха, который всё это время был напряжён и вёл себя ещё холоднее, покинул зал так же быстро, как и она сама, злой, будто чёрт.***
– Почему вы не разорвали нашу помолвку? Вы ведь… – пылко начала Сакура, как только Кизаши опустился в кожаное кресло напротив неё. Сай Яманака проводил их в предоставленный старшему Харуно номер: строгий и, в отличие от уже давно привычных Сакуре комнат, совсем необжитый. Сакура терпела усталость в плечах и не спешила садиться – смотреть сверху вниз было единственным превосходством, которым она могла бы воспользоваться сейчас. – Не спеши, – перебил её мужчина, примиряюще взмахнув морщинистой ладонью. – Для начала успокойся, – он улыбнулся так, что в уголках его глаз собрались редкие морщинки. – Я уже давно тебя не видел, и рад, что ты выросла такой прекрасной. Позволь вдоволь на тебя наглядеться, – проговорил он, и Сакура смутилась, краснея. – Может быть я всегда был слишком строг к тебе, но сегодня не хочу, чтобы ты на меня злилась. Прошла долгая минута, когда Кизаши продолжил. Сакура стояла в стороне, повернувшись к окну. Теперь, когда радость от встречи утихла, обида, бередящая её сердце столько лет, вернулась. Отец был слишком добр к ней, но этого не было достаточно, чтобы она могла простить ему шесть лет полного отсутствия в собственной жизни и то, что он с ней сделал. – Я не жалею, что устроил этот брак. Я знаю, что говорю. Это, возможно, единственное верное решение, которое я принял в своей жизни. Выгода, которую мы получили, с лихвой перевешивает все твои пререкания на этот счёт. – Что же такого тебе предложили Учиха, что ты так счастлив? – ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не нагрубить. – Злишься? – не удивившись спросил он. – Это пройдёт. Нам повезло, что кто-то распространил эти слухи. – Слухи? – Да. Среди японской мафии кто-то пустил слух, будто ты знаешь что-то, что может разрушить два крупнейших клана борёкудан. Боюсь, Саске тогда почти передумал насчёт женитьбы, но… Видимо, Учиха посчитали, что тебя лучше держать рядом. Пройдёт время, будешь благодарна, что я отдал тебя ему. – Благодарна? Отдал!? Лучше бы ты никогда не возвращал меня назад! – Здесь я не причём. Саске Учиха несёт за тебя ответственность уже много лет. Я даже не знаю, где он скрывал тебя все шесть лет. – Что? – её глаза широко распахнулись. – Что за взгляд? – Кизаши неприятно нахмурил брови, как если бы ему сказали какую-то несуразицу и заставили объяснять очевидное. – Он увёз тебя, когда тебя четырежды попытались убить. Разве ты не помнишь, как упала с лестницы в семейном особняке летом? Тебе было тринадцать… или четырнадцать, в самом деле, разве ты могла забыть? – мужчина лениво взмахнул рукой в воздухе. – Когда он получил моё согласие, тебя забрали прямо из больницы. – Разве не ты отправил меня к тёте? – Сакура прижала ладонь ко лбу, голова гудела. – Тёте? Не знаю, где именно ты была, но поверь, это сделал он – не я. Я уж давно забыл, когда ты нуждалась в моей по… – Нет! – перебила она, чувствуя, как внутри всё переворачивается. – Ты… Что ты такое несёшь!? Я была с тётей и Алехандро в Палермо, и они всё время говорили, что ты сделал это ради моего блага! А ты… Ты говоришь, что понятия не имел, где я? И после всего, ты всё ещё говоришь мне, что я выросла хорошей? Я думала... Я думала ты хоть раз побеспокоился обо мне, но ты... Я просто не понимаю. Это какой-то бред, – её голос срывался. – Ты и так никогда не была рада быть со мной. В детстве ты часто... – Да что ты за человек?! – вскрикнула Сакура. – Подожди, ты всё не так… – Кизаши неловко приблизился к дочери, невольно задумываясь о том, что сболтнул лишнего. Сакура впилась руками в горящие виски, её сердце стучало так сильно, что причиняло боль. Она снова ошиблась. – Отпусти меня! Немедленно! – она стряхнула его сухие ладони, пытающиеся ухватить её руки. Слёзы застлали пеленой всё вокруг. – Сакура. – Поверить не могу, что всё это время надеялась, что ты спасёшь меня. – Сакура…***
Саске распахнул двустворчатые двери одним толчком, распугивая швейцаров. Ему не терпелось присоединиться к Но Собаку, который сейчас допрашивал непрошенную гостью, и выплеснуть свой гнев. Тенью за ним в коридор выскользнул расслабленный Акасуна Сасори. – Говори, что там, – быстро шагая по коридору, немедля спросил Саске, когда они с Акасуно остались одни. – Что случилось? – его голос был холоден и резок. – В общем-то, ничего особенного. Забрал Харуно и привёз сюда, как ты и просил. Но уже в порту мы столкнулись с двумя шестёрками, – самозабвенно хмыкнул Сасори. – О том, что твоя Сакура Харуно находится в Японии, разумеется, все уже узнали. – И? – О, мне не многое удалось узнать, прежде чем мне пришлось позаботиться о том, чтобы никто из них не мог разболтать ничего лишнего. Не знаю, как им придётся теперь… – задумавшись добавил он. – Ближе к делу. – Из банды Ито в Киото, скорее всего оба. Слух о том, что девочка знает тайну, способную уничтожить один из двух крупнейших кланов якудза, распространился даже по южному побережью Америки, что уж говорить об этой маленькой стране, где каждый третий мечтает уничтожить Ями Ичизоку или клан Хаширама. Эти, конечно, просто наблюдали, надеясь застать саму Харуно, а не её отца. – На банкете Гаара поймал кого-то ещё. Какая-то женщина прошла по поддельному приглашению. – Я уже говорил, что возвращать твою драгоценную Сакуру Харуно в Японию, сущая бессмыслица? Я мог бы увезти её туда, где даже ты бы не нашёл, – Сасори замедлил шаг, доставая из пиджака зажигалку и пачку сигарет. – Сейчас это уже не важно. Мне пришлось забрать её из Палермо. В последнее время мелкие банды сползались туда, словно нечисть. С каждым годом скрывать её местоположение становилось всё труднее и труднее. – Так она была в Палермо? – на мгновение его лицо искривила хищная ухмылка. – Считаешь, сможешь уберечь её здесь? – Акасуно вытянул одну сигарету, пялясь Учиха в спину. – Считаю, это не твоё собачье дело. – Охо? Кто-то не в духе? – мужчина чиркнул зажигалкой, прикуривая тонкую сигарету. – Так она… – Акасуно остановился, затянувшись, – действительно что-то знает? – он выдохнул дым, пряча зажигалку обратно. Саске не замедлил шаг, хотя Акасуно был уверен – заметил, что тот остановился. И отвечать он тоже, кажется, на этот раз не собирался. – Тогда зачем тебе эта девчонка? – Как я уже сказал ранее, это не твоё дело. Сасори хмыкнул, плавно двинувшись вслед за Учиха и рассекая дым. Они вскоре свернули в небольшой проход, а затем в одно из тех помещений, что обычные постояльцы никогда не смогли бы найти. Сасори ненадолго задержался у входа, озираясь по сторонам. За свою жизнь он видел немало, и всё же наличие такого помещения в одном из самых роскошных отелей Японии будоражила даже его. Полуподвальный холл, почти уходящий в складские помещения и напоминавший котельную, был сырым и тёмным. – Ну как? – спросил Учиха, подходя ближе. Но Собаку обернулся, уступая путь. Саске остановился напротив худощавой незнакомки, окидывая её полным презрения взглядом. Двое молодых парней, судя по их смущённым лицам, ещё недавно попавших в отдел по безопасности, держали её под локти. Тело женщины свисало в их руках обессиленное, и её поникшую голову полностью скрывали чёрные кудри волос. Учиха знал, что она всё ещё была в сознании. Она молчала, но в мрачной тишине ему отчётливо было слышно её прерывистое дыхание. Саске протянул руку Гааре, и тот, вытащив из внутреннего кармана пиджака перчатки, услужливо подал их Учиха. – Ну, так о чём именно вы так жаждали поговорить с моей женой? – спросил он, натягивая перчатки на руки. – Мне кажется, я куда более подходящий собеседник, – с едва сдерживаемым бешенством произнёс Саске, запуская руку в волосы и оттягивая их назад так, что на лицо женщины упал тусклый свет. Саске не ждал, что она ответит. За шесть лет он привык к подобному. Женщина подняла голову и хищно ухмыльнулась. Её чёрные, кудрявые волосы обрамляли уставшее, но всё ещё целое лицо, словно проволока. – Какое совпадение, я недавно поклялся, что вырву язык каждому, кто попытается сболтнуть лишнего при ней, – его глаза дьявольски сощурились, и Саске схватил её за горло одной рукой. Его пальцы с силой впились в тонкую кожу, моментально оставляя красные следы, и женщина захрипела, извиваясь в ужасе. – Не знаю, удастся ли остановиться только на этом. Несмотря на боль, которая пронзала её тело с каждым ударом, женщина не говорила. Она умоляла, но не кричала, сжимая зубы. Саске уже потерял надежду, когда хрипя она сообщила: – Это был человек в маске, – её слова, искажённые криком боли, заставили Саске ослабить хватку на тонком, окровавленном запястье, прекратив хруст костей. – Это я уже слышал, – бесстрастно произнёс он, снова надавливая и выворачивая сустав. «Человек в маске» появлялся в каждом третьем рассказе пойманных ими за шесть лет якудза, и приводил в никуда. Кем бы ни был этот человек, ему удавалось обрубать все концы на протяжении всего этого времени. Саске выводило из себя одно упоминание о нём. – Он сам пришёл к боссу! Сказал, что если достанем эту информацию, быстро захватим власть во всей префектуре… – Кто? Вы? Жалкая шайка идиотов? – Учиха всегда удивляли беспочвенные амбиции. – Где вы с ним встретились? – Он сам нас нашёл, – ответила женщина, обезумевшими глазами всматриваясь в Учиха, от боли её тонкое лицо исказилось и будто бы постарело, но осталось без единой царапины. В Ями Ичизоку было принято оставлять красоту вещей нетронутой, и женщины тоже попадали под этот закон. Саске понял, что снова зашёл в тупик. Его руки были пропитаны кровью насквозь, но он снова не нашёл ответа. Злость тоже никуда не ушла, а лишь стала сильнее. Сняв пропитавшиеся чужой кровью перчатки, Саске небрежно всучил одному из членов отдела по безопасности. – Разберись с остальным. Гаара молчаливо кивнул. Покидая комнату, Саске был уверен, что она не солгала. Будь ей известен источник слухов – вела бы себя по-другому. Он уже устал пытаться. После шести лет поисков им так и не удалось ни на йоту подобраться к разгадке. Учиха знал, кто-то насмехается над ним. Это был далеко не первый допрос, но именно сегодня Саске был невероятно раздражён этим фактом. О молве среди борёкудан твердящей, что дочь Харуно знает что-то, что способно запросто уничтожить одну из двух крупнейших мафиозных группировок Японии, Саске впервые услышал вскоре после её пятнадцатилетия – спустя несколько месяцев, как отправил её в Палермо. Это случилось как раз тогда, когда Фугаку Учиха окончательно покинул Ями Ичизоку. Саске знал, в этом была связь, но не мог понять, что именно могло вызвать такой интерес к скромной персоне Харуно. После четырёх настойчивых покушений на её жизнь, он с трудом принял решение отправить Сакуру в Палермо, где никто не смог бы её достать. Тогда у него ещё не было достаточно сил, чтобы защитить её, оставив в Японии. Спустя несколько месяцев Сакуру Харуно начали искать все кланы борёкудан, после – китайская мафия, а затем охоту на неё объявил чуть ли не весь мафиозный мир. Один шанс того, что она располагает такой информацией, заставил этих жалких отродий искать её по всему свету, скаля свои омерзительные клыки. Но что в действительности стояло за всем этим, кому и зачем понадобилось клеймить Харуно в подобном – на эти вопросы Саске ответ не знал. Учиха устало открыл дверь в собственный номер и снял пиджак, бросив его на комод. Узкая полоса света скрылась за закрывшейся дверью, оставив Саске в темноте. В прихожей было тихо, и он вздохнул. Нужно было понять с самого утра, что день выдастся отвратительным. Саске поднял взгляд и замер, на секунду не разобрав: реальность ли это или плод его больного воображения. Похожая на призрака Сакура сидела в гостиной на том же кресле, что и утром, подобрав колени. В полумраке он сперва не разглядел её силуэт, но кто бы ещё, как не она, мог сидеть там в свадебном платье. – Что ты здесь делаешь? – негромко спросил он, подходя ближе. Сакура не ответила. Её голова лежала на руке, обхватывающей колени, длинные волосы струились вниз по тонким плечам, а глаза были закрыты. Саске бесшумно опустился рядом с ней на колени, вслушиваясь в ровное дыхание. Она спала. Несколько долгих минут Учиха всматривался в её спокойное, умиротворённое лицо. И его руки словно сами потянулись к ней. Пальцы, заворожённые, заскользили по бархатной коже и коснулись прядей светлых волос, заправляя их за ухо, а затем, дрожащие, остановились и замерли на бледных щеках. Она не просыпалась, и с каждой секундой Саске всё труднее было себя остановить. Учиха боялся совершить любое неосторожное движение, будто истосковавшийся пёс наблюдая за её спящим лицом. В полумраке она казалась ему ещё более хрупкой, чем при дневном свете. Он впитывал в себя каждую её черту, упиваясь этой непозволительной близостью. Сакура Харуно сильно изменилась, и он с удивлением признавал, что не хочет её будить. В детстве ему была ненавистна одна мысль о том, что она станет его женой, а теперь это казалось ему... необходимостью. Саске обхватил спящее лицо обеими руками и коснулся сухими губами лба. Сакура спала, словно убитая. Это его забавляло. Узнай она, что он может сейчас сделать с ней что угодно, что бы сказала? Как бы себя повела? – Ты – моя. Эти слова слетели с его губ непроизвольно, и Саске ужаснулся собственным мыслям. Между ними уж точно не могло быть ничего, кроме его меркантильного желания сохранить ей жизнь. Сакура ненавидела и боялась его, и это всегда останется неизменным роком его жизни. О чём бы он не думал, о чём бы не желал, его руки уже были по локоть в крови. И всё же его страх не был сильнее чувства собственности, которое он испытывал к ней с момента их первой встречи. Сакура Харуно была его единственным оставшимся желанием. Короткие поцелуи растворялись на её коже. Не желая останавливаться, Саске снова и снова касался её лба, висков, мягких щёк, уголков глаз. Ему больше не хотелось думать ни о чём другом. Прошлое должно оставаться в прошлом. Пусть воспоминания ворохом гниют в его душе, это уже ничего не значит – сделанного не вернуть назад. А Сакура сейчас была в его руках, и он не собирался отдавать её никому, кто бы не возжелал отнять её. Ни единой душе. – Сакура, просыпайся, не то я съем тебя живьём, – он отстранился, встряхнув её за плечи, и снова обнял ладонями маленькое лицо. Наверняка, она была смертельно уставшей, раз смогла заснуть в подобном платье, съёжившись на кресле. Ну кто же может так крепко спать? – Просыпайся и иди к себе. Сакура, – взмолился он, не узнавая собственный шёпот. Харуно вздрогнула и, распахнув глаза, испуганно вдохнула воздух. Ей ещё не удалось проснуться окончательно, и рефлекторно она забилась, словно пойманная птица, приняв Саске за чужого. Ему пришлось схватить её взмывшие руки за запястья, уворачиваясь от ударов, но неожиданный выпад коленом Учиха пропустил и сдавленно простонал, когда оно прилетело ему в подбородок. – Спокойнее. Это я. Тише. Тише. Тише. – Господин Учиха? – она замерла, и Саске кивнул, отпуская её тонкие запястья и касаясь ладонью собственного подбородка. Удар был хорош. – Что вы делаете у меня? – Этот вопрос я собирался задать тебе. – А! – она оглянулась, вспомнив, что сама пришла к нему в номер, чтобы поговорить. – В следующий раз не засыпай где попало, – он поднялся с колен, собираясь уйти подальше от неё, в душе неприятно скреблись какие-то твари. – Нет, – Сакура вскочила следом, едва успев поймать его за рукав рубашки, останавливая. – Надо поговорить. Я уснула случайно, пока ждала вас, – она взглянула на едва различимые в темноте стрелки часов, указывающие на два ночи. – Отец сказал, это вы отправили меня в Палермо, а не он. Может ли это быть так? – Да. – Почему? – она удивилась, так и не отпуская его рукава, боясь, что он снова уйдёт от ответа. – Харуно, вот бы ты задавала поменьше вопросов, – он ухмыльнулся, разворачиваясь к ней обратно. – Это был я. – Я бы не задавала их так много, если бы вы научились нормально отвечать хоть на некоторые. – Не хочу, – он не отвёл взгляд, а напротив, чуть ли не впился своими чёрными глазами в её, чтобы убедить её отступиться. – Почему? – Сакура не сдалась. – Скажу, когда перестанешь меня бояться. – Я вас больше не боюсь. – Неужели? – его бровь поползла вверх, а на губах заиграла самодовольная улыбка. В мгновение ока он избавился от её руки на своём рукаве, и снова сжал хрупкие запястья, силой притягивая к себе. Сакура попыталась вырваться, но не смогла, только ударившись ему лбом в грудь и сдавленно ойкнув. – Видишь? Ты уже дрожишь. – Здесь просто холодно, – процедила Харуно, отводя взгляд в сторону. Сакура несмело подняла голову, но остановилась только на его ключицах. Саске Учиха был слишком близко. Её снова окутывал запах его парфюма. На шее Учиха выступали вены. Его руки цепко держали её запястья, не отпуская. Сакура не хотела встречаться с ним взглядом. Даже в этом положении её тело замирало от веявшего от Учиха всепоглощающего превосходства. Её сердце пропускало удары, и Харуно боялась, что вот-вот задохнётся. – Посмотри. На. Меня. Его голос звучал у неё прямо в голове, заставляя кожу покрыться мурашками. Если бы руки Учиха не держали её, она бы давно рухнула вниз. Её сердце забилось в агонии, как бы Сакура не старалась его успокоить. Собрав всю волю в кулак, Сакура посмотрела в чёрнее самой тёмной ночи глаза, и внезапно сумрак комнаты и безмолвие ночи настигли её растревоженную душу. Словно холодные волны северных морей они смыли с неё всю мятежность, застилавшую глаза, оставив перед Учиха Саске лишенной всех мыслей, совершенно пустую. Теперь она отчётливо видела – его глаза были скоплением всех самых мрачных бед на Земле. В эту самую злополучную минуту она разглядела в их глубине то, чего никогда не хотела бы видеть. И её сердце невольно сжалось от жалости и скорби, и от убивающей всё живое тоски. Его лицо помрачнело в миг, и Саске отпустил её, отворачиваясь. – Иди спать, – бросил он, больше не пытаясь её коснуться. – Мне нужно побыть одному. – Господин Учиха… – Иди. – Кизаши рассказал мне всё, – проронила она, и Саске замер, чувствуя, как комок застревает в горле. Ему не было известно, что Сакура лишь била наугад, пытаясь узнать хоть что-то. – Отец рассказал, что вы держите меня из-за слуха о том, что я могу разрушить вашу семью. Но это не правда! Я совсем ничего не знаю. Вы же сами видели, я даже не знала о борёкудан. Я никогда не встречалась ни с кем подобным. И я не могу причинить вашей семье вреда. – Что именно сказал тебе Кизаши? – прогремел его голос. – М… – Сакура испугалась, что ошиблась с выводами, реакция Учиха была не такой, как она ожидала. – Та женщина, женщина в чёрном платье, она знала меня. И сказала, что мне нужно рассказать ей всё. Я спросила у отца, но он сказал, что это всего лишь слух, который кто-то пустил обо мне. Я клянусь, что не знаю ничего такого. Вы мне не верите? Его красивое лицо исказилось гневом, в полумраке приобретая демонический вид. Холодный взгляд был направлен прямо на Харуно, но Сакура чувствовала, что смотрит он сквозь неё. – Значит, это правда? Значит, вы верите, что у меня действительно что-то есть, что может навредить вам? И поэтому держите меня здесь, чтобы я не попала в ненужные руки? – она прижала руки к груди, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Как заложницу? – Если тебе угодно, – его голос прозвучал безразлично. – Мне не важно, что ты думаешь обо мне, до тех пор, пока ты остаёшься в поле моего зрения. Я уже десяток раз просил тебя просто довериться мне, – Саске не заметил, как в пылу разговора снова завёлся. Недовольство Харуно будто разжигало в нём самом пламя тартара. Он уже пожалел, что разбудил её. – Доверие нужно заслужить, господин Учиха! – Сакура резко приблизилась к нему, путаясь ногами в подоле платья. – Разве вы сделали для этого что-нибудь? – Спас твою жизнь. Дважды, – бросил он холодно. – Дважды поставив её в опасность! Если бы вас не было, я бы никогда не оказалась здесь! Вашему отцу не было бы до меня дела! – на её лице вспыхнула ярость. – И я бы не оказалась в заложниках в тёплом кругу ваших родственников! Сакура злилась, и всё же злость не помешала ей рассмотреть перемену в его взгляде после брошенных её слов. На короткий миг Учиха потерял всегда присущий ему контроль, его глаза потускнели, как у несчастного ребёнка. Сакура знала, что это был за взгляд: Саске Учиха о чём-то жалел. Что-то разрывало его изнутри, и в глазах сиюминутно отозвалась мучительная боль. Что именно это было? Искать ответ, всё равно что заглянуть в колодец, пытаясь рассмотреть безликое, его бесконечное дно. Будто почувствовав, Саске моментально прикрыл глаза, отводя взгляд. Харуно сглотнула. Её собственные слова, брошенные в порыве гнева, отзывались у неё в голове. Она никак не могла понять, почему они его так задели. – Мне жаль, – его ладони сжались в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Он увидел промелькнувший в её глазах гнев и пожалел, что позволил ей увидеться с Кизаши, потакая её желаниям. Глупцы всегда всё портят. Что ж, по крайней мере такая Сакура, хоть и злая, лучше, чем Сакура, которая узнает всю правду. Тем более, что ей не удалось толком узнать ничего важного. Слух – лишь маленькая шалость, в сравнении с тем, что в действительности скрывалось в его собственной тени. – Почему бы вам просто не убить меня тогда? – задыхаясь от обиды продолжала Сакура спустя целую минуту повисшей тишины. – Если меня не станет, то не будет и угрозы, способной навредить вам, – бросила она с вызовом. – Вместо того, чтобы держать меня здесь в плену, лучше просто избавьтесь! – Действительно, – он сам не заметил, как окончательно разозлился. Как распалилась в венах кровь, и как стиснуло все органы от желания разорвать на куски всех, кто мешал его планам. Всех, кто заставил Харуно его ненавидеть. Глаза Сакуры широко распахнулись, когда Учиха достал беретту, холодно сверкнувшую в темноте. Их разделяло всего несколько десятков сантиметров, которые Саске стремительно преодолел. Сакура не смогла пошевелиться, чувствуя как страх медленно завладел всем её телом, проникая в самые дальние уголки сердца. Учиха приблизился к ней вплотную, так что у неё подогнулись дрожащие колени. Поймав её запястье он насильно всучил в её руку пистолет, и Сакура вздрогнула от холода металла, опустившегося на её разгорячившуюся кожу. Голова была пустой, Сакура не была уверена, что мысли когда-нибудь ещё вернутся к ней. Всё, что осталось, был страх – густой и холодный будто ночной туман, и тяжёлый пистолет в собственной дрожащей руке. Сакура вздрогнула, когда Саске взял её руку, ловко размещая пальцы на курке, и направил беретту, сжатую в её ладони, себе в подбородок. – Стреляй, – его голос бередил душу. – Я… – Если считаешь, что мне лучше убить тебя – убей первой, – прохрипел он, вдавливая ствол в собственную шею. – Кизаши всё ещё в отеле. Найдёшь его и парня, который был с ним, и больше никогда не вернёшься в Японию, если захочешь, – его взгляд испепелял, точно раскалённые угли. Дрожь в руках Харуно не унималась даже сжатая в его ладонях. Беретта упиралась в белоснежную кожу. – Стреляй! Его глаза обезумели. Сакура попыталась вырваться, изо всех сил стараясь не касаться пальцами курка, но Учиха настолько сильно сжимал её ладонь, что это причиняло боль. Она бы ни за что не смогла выстрелить, ни за что не осмелилась лишить его жизни. Бившись в его плену, словно загнанная в клетку птица, Сакура оказалась абсолютно бессильной. Зелёные, широко распахнутые глаза молили его прекратить. – Я не буду, – задрожал её голос. Он снова дёрнул Харуно на себя, одной рукой прижимая за талию к себе. Сакура почувствовала, как Учиха давит на её пальцы. Ужаснее всего Сакуре казалось то, что на его лице было долгожданное предвкушение. Вот-вот...Не умирай.
Она закрыла глаза, едва успев дёрнуть его руку на себя. Сместившееся дуло выстрелило в потолок, проделав в штукатурке дыру. Сакура вскрикнула. Слёзы сорвались из зелёных глаз, падая ему на руки. Саске отпустил её, и беретта упала на пол, так и не отведав крови. Сдавленные рыдания шорохом пронеслись по комнате, и Сакура, потеряв силу в ногах, чуть не рухнула вниз, снова пойманная его руками. Учиха прижал её к себе, удержав за спину и затылок. – Ты просто кретин! – вырывалось сквозь слёзы прямо ему в грудь. – Я знаю. – Ты – аморальный урод, Учиха! – Хорошо. – Сам себя убивай! – её дрожащие кулаки ударили его в грудь, не способные причинить вреда. Учиха терпел их спокойно, удерживая её от падения. – Хорошо. Она не могла сдержать слёз. Всхлипы и вой вырывались из горла, прямо из лёгких, будто скопившийся горный поток. – Ты… конченый... псих. Чудовище. Сакура не заметила, как собственную голову устало потянуло вниз под давлением его ладони, и она уткнулась ему в шею, не замечая, как Саске медленно начал раскачивать её из стороны в сторону. Внутри у него билось сердце. Даже у такого человека оно всё же есть. Сквозь собственный шум в ушах Сакура чётко различала его гулкие медленные удары. – Эту тему мы навсегда закрываем. Поняла, Сакура? Она шмыгнула носом. Саске вздохнул и, ловко обхватив её тело, поднял на руки. Сакура была слишком лёгкой. Шею жгло от её слёз. Пряди длинных светлых волос путались в руках и цеплялись за пуговицы рубашки. – Сегодня переночуешь у меня, – сказал он, когда они были уже в спальне, аккуратно укладывая на простыни Харуно. – Не переживай, я ничего не сделаю. Просто спи, – он провёл ладонью по её щекам, стирая слёзы. – И ещё кое-что, – пользуясь её молчанием продолжил Учиха, отстраняясь. – Ты спрашивала у Яманака насчёт кольца. Я не разрешаю тебе снимать его. С этого момента не смей его снимать. Сакура согласно кивнула, не найдя в себе сил ответить. Её тело стало настолько тяжёлым, что ей казалось Учиха нарочно прибил её к кровати гвоздями. Окончательно вымотанная всеми событиями, она с лёгкостью закрыла глаза, моментально погружаясь в сон. Харуно снился сухой ковыль и холодный ветер. Чьи-то голоса потерялись в шуме прибоя и остались не услышанными. Она бежала вперёд, чувствуя, как босые ноги проваливаются в прохладный песок. Там, у моря, стоял человек. Его размытый силуэт был почти рядом с ней, оставалось совсем немного. Но тень продолжала ускользать снова и снова. А как только ей, наконец, удалось ухватиться за его плечо, человек обернулся, и Сакура, ощутив, как песок под ногами ссыпается вниз, рухнула в темноту.
