Ты пристрастился Часть 3 Честность

Закрытая дверь точно отсекла суету и спешку Пекина. Войдя в дом, двое стали намеренно неторопливы. Расслабленно принимали душ, разбирали вещи, пытались растянуть последние вечер и ночь медового месяца до бесконечности. Господин Гу пресёк вялые попытки мужа вмешаться в сортировку и стирку вещей. Отправил его снимать постельное белье, со словами — «там ты точно ничего не испортишь». — Зачем стелить новое, — недовольно протянул Иньцзы. — Я точно помню, ты сменил все утром сразу после… — запнулся Бай Лоинь и посмотрел на Гу Хая. — Брачной ночи? — поигрывая бровями, тот даже отвлекся от разбора чемодана. — Какая разница?! Главное, чистая! — Вся в пыли. Не хочешь менять? Тогда просто громко скажи, я грязнуля и лентяй, — Гу Хай стегнул ворчуна по попе пляжными шортами. – Не тяни. Делай, что говорят. С тяжким вздохом Бай Лоинь потянул за ткань и вдруг замер на мгновение. Пальцы пробежали вдоль по подушке, но не нашли посторонних складок или неровностей. Эта наволочка была пуста. Старая форма Гу Хая лежала в нарядном коробе на полке гардероба. Короб купил муж для их «особенных» вещей. Лоинь вспомнил, с какой неприличной улыбкой тот произносил это — «особенные вещи», ласково поглаживая только что купленное лакированное чудовище. Их главный ревнитель порядка сразу завладел единственным ключом от короба. «Интересно, что еще он туда спрятал? И куда он дел ту жуткую простынь, что осталась после свадьбы…» — Иньцзы пришлось тряхнуть головой, прогоняя подступившие сладкие воспоминания. Так, с наполовину снятой наволочкой в руках его и застал муж, вошедший в спальню: — Будешь так торопиться, спать мы ляжем не раньше завтрашнего рассвета. — А ты не думаешь, что это хорошая идея? — ответил Бай Лоинь, вызывающе взглянув в глаза напротив. Сердце Гу Хая пропустило удар. С начала их невозможных отношений именно он первым шел вперед, раз за разом переступая через ставшее привычным «убери от меня свои руки». Потому и всегда, и сейчас каждый откровенный вожделеющий взгляд Иньцзы горячей волной отзывался в теле, в тугой узел стягивая низ живота. Кольцо на пальце единственного тускло блеснуло: «я твой». — Ааа… Черт с ней, с этой постелью, — судорожно выдохнул Гу Хай, делая первый стремительный шаг.