Ты пристрастился Часть 3 Честность

— Сокровище, тебе мама звонила? — спросил Гу Хай за завтраком, не отрываясь от чтения пропущенных сообщений вперемешку с деловыми новостями. — Мне звонила раз сто, наверное. Ты извинись за меня. Скажи времени нет, на работе просто завал. — А генерал? — спросил Лоинь. — Отец? — удивленно приподнял бровь Гу Хай. — Ян Яцинь сообщила ему, что мы благополучно приземлились. Я обещаний не нарушаю, в отличие от моей ветреной женушки. Улыбнувшись, он протянул руку и потрепал Бай Лоиня по щеке: — Ты-то своему отцу точно еще вчера позвонил. — Нет, только сообщение отправил, — обиженно буркнул Бай Лоинь. Гу Хай расхохотался. Из утреннего разговора Иньцзы стало понятно, что генерал звонил только ему, и это неприятно царапнуло дурным предчувствием. Отпуск офицера Бай официально заканчивался завтра, однако, двадцать пять пропущенных звонков Гу Вэйтина стоили личного визита. Надев форму, Бай Лоинь отправился в Министерство национальной обороны. Секретарь генерал-лейтенанта, увидев офицера Бай, слегка изменился в лице и тут же без доклада открыл дверь кабинета, пропуская Иньцзы вперед. «Да что здесь произошло, пока нас не было?» Выйдя из-за стола, генерал Гу остановил формальные приветствия своего второго сына. Прошедшая неделя сбила накал страстей, дала время на анализ ситуации. «А виноват то, все-таки я», — проигнорировав снова кольнувшее его чувство вины, Гу Вэйтин подтолкнул младшего к кожаному дивану и креслам в углу кабинета. — Выглядишь отдохнувшим. — Генера … отец, что-то случилось? — Садись, садись, разговор будет длинным. В этот момент телефон Бай Лоиня завибрировал, Гу Вэйтин в ответ на вопросительный взгляд разрешающе кивнул. Лоинь достал телефон и, обнаружив, что звонок от мужа, сбросил вызов. Они расстались всего два часа назад. «Соскучился, наверное», — про себя улыбнулся Бай Лоинь, немного расслабился и снова посмотрел на генерала. На лице отца Гу Хая застыло тревожащее сочувственно понимающее выражение, от такого лица командующего Гу спина Иньцзы покрылась мурашками. — Гу Хай? — утверждающее спросил генерал. — … — В общем, так. Не буду ходить вокруг да около. Ваша свадьба стала достоянием общественности, и вызвала большой скандал. Ни в чем тебя не обвиняю. Я уже принял вас, а решений своих не меняю. Да и тех, кто это затеял, вы мало интересуете, все направленно против меня. И так случилось, сынок, что компании Гу Хая это коснется лишь в малой степени. Работу над оборонным заказом закончили блестяще, репутация выросла. Теперь компания вращается в таких кругах, где смотрят на результат, не на глупые слухи. Там никого семейными проблемами не смутить. Не в прошлом веке живем. Но вот ты… — генерал потер лоб тонкими красивыми пальцами. «Совсем как Гу Хай», — отстраненно подумал Бай Лоинь. — В общем, тебя отстранили от полетов и командования. В руководстве все признают твою самоотверженность, преданность делу и стремление к боевому совершенствованию, — фразы с плакатов легко слетали с тонких губ Гу Вэйтина. — Никто не игнорирует твои достижения: парад, последние учения, под руководством Чжоу Линьюня. К слову, он за тебя сражался как лев. А генерал-майор Чжоу — это аргумент пострашнее крупнокалиберного пулемета, — усмехнулся генерал и прервался, словно ожидая реакции Иньцзы. Бай Лоинь молчал. — В итоге, слово «отстранили» нигде не прозвучало, тебя переводят в министерство в специальную комиссию по расследованиям. Это повышение, очень хорошее повышение. Другие бы за такую должность глотку перегрызли. Но, сынок, мы оба понимаем, летать тебе пока не дадут. Ты слишком на виду. Летчики национального уровня — лицо нации, — явно процитировал кого-то неприятного генерал-лейтенант Гу. — Ты все понял? Гу Вэйтин остро впился глазами в лицо Бай Лоиня, ожидая ответной реакции и резко, не прося, а требуя, продолжил: — Ты держись, сынок. Это ненадолго. Побудешь вдали от скандала, на кабинетной работе. Все утихнет со временем, такими как ты, Народная армия не разбрасывается. Я утрясу свои дела, найду этих гадов. Всякое бывает, и у меня времена были не сахар, вот помню, как-то в восьмидесятом году… — Извините, генерал. Можно я пойду? Мне нужно все обдумать, — сказал Бай Лоинь вставая. — Конечно, иди. Документы о переводе получишь у адъютанта. Генерал-лейтенант Гу снова вгляделся в Бай Лоиня. Он заметил и потемневшие глаза, и заострившиеся скулы, все это было, и все же, бледное красивое лицо оставалось спокойным. «Недооцениваю я поганца!» — со скрытым удовлетворением подумал он, пожимая протянутую холодную, но абсолютно сухую ладонь. Бай Лоинь покидал министерство под непрерывную вибрацию телефона. После второго вызова он престал смотреть на экран, после двадцатого сброшенного им звонка просто выключил сотовый. Хотелось скрыться, уйти подальше от людей, обдумать все в одиночестве. Удар был очень силен. С него не сорвали погоны, не лишили ни одной награды и не понизили в звании, его статус даже вырос, но мысль о том, что завтра он не наденет летный комбинезон и не сядет в кабину, не помещалась в его голове. Пока единственным доступным замершему разуму Бай Лоиня решением было отодвинуть все мысли о самолетах подальше, а значит, престать думать совсем. Великолепный военный летчик с бумажным конвертом для деловых бумаг в руке, привлекал внимание. Изящная, беспрестанно краснеющая девушка подошла и что-то спросила у Бай Лоиня. — Извините, не могли бы вы повторить свой вопрос, я не расслышал, — встряхнув головой, Иньцзы попытался сосредоточиться на красных движущихся губах, получалось плохо. — Мы, тут поспорили с подругой в каком вы звании, — кокетливо стреляла глазами стройная красавица. — Полковник или майор? — Полковник, — сухо ответил Бай Лоинь и коротко поклонившись, продолжил движение. Он еще успел услышать раздосадованный вздох за спиной. Разговор вывел Бай Лоиня из забытья, заставил оглядеться по сторонам. Оказалось, всего в квартале от того места где он находился, располагался большой парк. Туда офицер и направился. Найдя тихую скамейку вдали от самых оживленных аллей, Бай Лоинь решил отвлечь себя бумагами о переводе. Тонкий конверт с парой листов. Только приказ о его временном прикомандировании к особой комиссии и предписание явиться завтра к 9.00 в определенный кабинет министерства. Все. Никаких намеков ни на род деятельности комиссии, ни на цели ее создания, не упоминалась и фамилия руководителя. «Высший уровень секретности», — отстраненно отметил Бай Лоинь. Убрав бумаги в конверт, он просидел в неподвижности и оцепенении несколько долгих часов. Лишь когда парк начал наполняться возвращавшимися с работы людьми, Бай Лоинь, встав со скамейки, вызвал такси.