Ты пристрастился Часть 3 Честность

Звонок председателя Чэнь не стал неожиданностью для Бай Лоиня. Он подозревал, а точнее знал, о чем тот хочет поговорить, предлагая встречу в «Георге». Как-то они сидели в клубе и уже собирались расходиться, когда за Малышом Хаяси зашел председатель. Ен взял его за руку и лукаво выгнул бровь: — Боишься, сам не сумею добраться до дома? — Ты же знаешь, что нет, — чуть закатив глаза, Чэнь Тао выразительно дал понять Бай Лоиню, что именно этого он и опасался. — Просто проезжал неподалеку. — И зря, — Хаяси Ен поднялся, внезапно красиво изогнувшись гибким телом. — Я пока совершенно никуда не собираюсь. Я отправляюсь танцевать. И точка! Через несколько мгновений Бай Лоинь с восхищением наблюдал, как Малыш Ен с невероятной грациозностью отдался музыке ревущей в зале. «Танцующий мужчина — это красиво?» Двигающийся на танцполе Хаяси не вызывал у Бай Лоиня отторжения. Он был завораживающе прекрасен. Громкая музыка, множество людей, яркие огни. Остро вспыхнувшее восхищение, требовало от Бай Лоиня разделить с кем-то охватившую его чистую искристую радость. Иньцзы обернулся к Чэнь Тао и понял — все это время председатель смотрел не на Ена, а на него. Смотрел прямым открытым взглядом. Застигнутый врасплох, председатель Чэнь как-то по-хорошему смутился, и как показалось Бай Лоиню, даже покраснел. «Ну, вот этого точно не могло быть», — в свою очередь смешался Иньцзы. После было еще несколько раз, когда Бай Лоинь и председатель внешне непреднамеренно сталкивались на короткое время. Бай Лоинь ясно видел, что Чэнь Тао специально устраивает эти возможности. Председатель испытывал к нему симпатию, выходившую за рамки дружеской — это было ясно как день. Бай Лоинь не сомневался в искренности и чистоте чувств, которые питал к нему господин Чэнь. Хаяси в своих разговорах довольно откровенно описал их ситуацию. Когда-то эти двое были любовниками, постепенно страсть ушла, а дружба и уважение остались. Уже скорее как родственники Чэнь Тао и Хаяси Ен продолжали поддерживать друг друга, изображая старую устойчивую пару для того, чтобы Чэнь Тао избегал лишнего внимания со стороны охотников за богатством и положением. К тому же, как ни странно миф об их почти семейных отношениях играл на руку в общении с гетеросексуальными партнерами. Видя, что Чэнь Тао в «браке», они заметно успокаивались. Благонадежный семейный человек всегда в Китае вызывал большее уважение. Тем более, если у председателя Чэнь есть такой красавец, как Малыш Ен, значит, для их чести он точно не опасен. Став причиной особых чувств хорошего человека, Бай Лоинь ощущал легкую неловкость. Он любил Гу Хая, у Чэнь Тао не было никаких шансов. Но Бай Лоиню было жалко этого элегантного воспитанного джентльмена. Иньцзы испытывал потребность как можно быстрее объясниться с ним, дать четко понять истинное положение вещей. Поэтому он даже обрадовался звонку председателя с просьбой о личной встрече. Бай Лоинь предполагал, о чем пойдет речь, и ему казалось, он готов к предстоящему разговору. За высокой стеклянной крышей «Георга» темнело вечернее небо. Открытое свободное пространство бывшего фабричного помещения создавало ощущение свободы. Метрдотель провел Бай Лоиня к столику на двоих, отделенному от общего зала несколькими растениями. Господин Чэнь, увидев Бай Лоиня поднялся ему на встречу. — Здравствуйте, офицер Бай. — Здравствуйте, председатель. Усаживаясь за стол, Бай Лоинь испытывал смешанные чувства, легкая неловкость сочеталась в нем с желанием уйти. Гу Хай не догадывался об этой встрече — это было неправильно. Мысль беспокоила Иньцзы, зудела в его голове, как назойливый комар, не поймать и не отмахнуться. Зная, что разговор для председателя будет сложным, смутно представляя, сколько решимости, понадобилось этому взрослому самостоятельному человеку, чтобы признаться в чувствах, Бай Лоинь ни малейшим образом не хотел усложнять для Чэнь Тао ситуацию. Председатель выглядел как человек, который спланировал все до мельчайших деталей и сейчас, собрав всю свою решимость в кулак, следовал плану, намереваясь, во что бы то ни стало, претворить его в жизнь. Возможно, он воспринимал этот план как спасительную соломинку, которая вопреки здравому смыслу должна была удержать его на плаву. «Странно, — подумал Бай Лоинь. — Как то странно предполагать в серьезном бизнесмене уровня председателя Чэнь такое неуверенное поведение. Хотя, кто знает, насколько пылкая натура скрывается за броней костюма от Бриони?» Чэнь Тао, внимательно следивший за Бай Лоинем, в глубине души наслаждался каждым мгновением. Загляни сейчас в его голову какой-нибудь титулованный мозгоправ, он бы диагностировал у него глубокое и необратимое раздвоение личности. Сам Тао гордился своим состоянием. Одна часть его сознания играла, нет, не играла, а была серьезным бизнесменом благородным мужем Чэнь Тао, который готовился признаться в своих чувствах. Маска была почти совершенна. Она существовала и действовала естественно и независимо от внутреннего Чэня. А этот кукловод с тихим смехом подмечал, как успешно развивается его план, как смущается Бай Лоинь, выведенный из равновесия необычной ситуацией, как аккуратно он подбирает свои слова и даже движения, как очаровательно мягок он к его маске. Восхитительные чувства: будоражащее предвкушение близкой награды и удовлетворение, смешанное с вожделением, сила которого была непонятна даже самому Тао — охватили его. «Я действительно веду себя как подросток, в период гормонального взрыва», — само себе удивилось его внутреннее «Я». Но Бай Лоиню суждено было видеть только маску, которая была так совершенна, что не показывала и малейшей трещины, внутренний Тао умело контролировал свои безумные желания. — Что будете пить? — Воду. Мне еще нужно будет поработать с бумагами этим вечером. Бай Лоинь не хотел есть, но он принял приглашение в ресторан и должен был следовать определенным правилам. Даже не заглянув в меню, Бай Лоинь, предложил председателю самому сделать выбор. Пауза, возникшая в ожидании заказанных блюд, затягивалась. Не выдержав напряжения и не желая длить смущающий разговор, Бай Лоинь заговорил первым: — Не буду лукавить, я догадываюсь, зачем вы пригласили меня. Бай Лоинь ощутил, как его собеседник затаил дыхание. — Я не мог не заметить вашего особого ко мне отношения, — Бай Лоинь поднял спокойные глаза на мужчину, сидевшего напротив, и прямо почувствовал, как в них отражается его смятение. — Но я люблю другого человека. — Все меняется со временем. Я могу подо… — Прошу вас, остановитесь. Я пришел сюда только из искреннего уважения, которое к вам испытываю и той радости, которую приносит мужу общение с вами. Принимая свою ответственность, Бай Лоинь очень хотел подобрать слова, которые бы не показались глупой сентиментальностью, но смогли донести глубину чувств, связывавших его и Гу Хая: — Прошу, поймите, я утонул в своем море еще десять лет назад. Давно перестал быть человеком. Я просто рыба, которая умирает без воды. Бай Лоинь светло улыбнулся: — А теперь прошу меня простить, мне нужно идти, — поднялся он со стула. Чэнь Тао порывисто встал следом: — Все же, я хочу, чтобы вы знали, вы всегда можете обратиться ко мне за помощью. Бай Лоинь лишь сдержанно кивнул в ответ, прощаясь. *** Всю дорогу домой, Бай Лоинь размышлял как рассказать Гу Хаю об этом разговоре. «Чертов ревнивец, конечно, встанет на дыбы. Как бы несколько дней не пришлось питаться дома только кислой пищей», — усмехнулся Иньцзы. Гу Хай так хорошо общался с председателем, не хотелось чтобы их отношениям пришел конец. Будет плохо, если добрый и сдержанный Чэнь Тао пострадает потому, что выбрал не того человека. Нужно найти верные слова. Нужно просто выбрать момент, подходящее время. Об этом думал Лоинь, возвращаясь домой. «Было бы только из чего выбирать, — вздохнул он, забирая очередную доставку из ресторана. — Опять ночует на работе. Может и к лучшему. Сегодня я вряд ли смогу шевелить языком». Позже, обнаружив в спальне пижаму мужа в спешке брошенную на стул, Бай Лоинь вспомнил, как недавно утром, кинул от двери короткий тоскливый взгляд на спину Гу Хая, одиноко сгорбившегося над чашкой кофе, и как, не снимая обуви, быстрым шагом уничтожил разделявшее их расстояние. Муж вскинул голову на звук шагов, недоуменно приподнял бровь. «15 минут» — сказал Бай Лоинь Гу Хаю. А тот крепко до хруста притянул его к себе: «Ну, хоть самолеты успеем поднять». Сидя один в пустой кровати, он горько рассмеялся и откинулся на спину. Уснуть снова не получалось. «Потерплю еще чуть-чуть…» — сглотнув, он подмял под себя подушку Гу Хая и потянув носом, ничего кроме запаха ополаскивателя не почувствовал. «Чертов чистюля, опять сменил постельное белье», — глухо простонал в подушку Бай Лоинь. Промаявшись без сна еще пару минут, Иньцзы подорвался с кровати: «Да плевать мне насколько это смешно выглядит!» Пижама мужа висела на стуле, забытая там в утренней спешке. Схватив в руки куртку, быстро, словно боясь передумать, Бай Лоинь нырнул под одеяло. И счастливо уснул в обнимку со знакомым запахом. Гу Хай вернулся домой за полночь. Окончив работу, он сидел еще некоторое время за столом, размышляя не следует ли ему остаться ночевать в офисе, как уже сделали Ян Яцинь и Тун Же, и как он сам иногда делал теперь, чтобы, возвращаясь, не потревожить сон уставшего Бай Лоиня. «Ничего кроме работы. Ночую в офисе. Сотрудниц вижу чаще, чем бодрствующего мужа». В голове Гу Хая всплыл их последний секс. Когда он внезапно застал мужа утром в душе, ему было наплевать на его сопротивление и настойчивый писк кофемашины. Воспоминание затопило рот вкусом Бай Лоиня. Тогда больше ни на что времени не хватило, Бай Лоинь просто выскользнул сквозь его судорожно сжатые пальцы. «Отчет, мать его так! Интересно на ком он женат?! На своей чертовой работе?!» Мысль о еще одной ночи вдали от мужа заставила разом заныть все его зубы. «Еду домой», — решительно встал из-за стола Гу Хай. Стараясь двигаться как можно тише, Гу Хай в полутьме пытался нащупать пижаму, которую, он точно помнил, утром в спешке кинул на стул. Штаны он нашел. «Где куртка? Бай Лоинь убрал в стирку? Что за избирательная чистоплотность? И что это я?! «Убрал в стирку», — это я о Бай Лоине такое подумал?» Услышав как завозился в постели Иньцзы, Гу Хай, плюнув на все, поспешно выключил свет в ванной и тихонько заполз под одеяло. Бай Лоинь спал, свернувшись креветкой, крепко зажав между щекой и подушкой какую-то вещь. Муж буквально утыкался в нее носом. Гу Хай тихонько потянул за эту ткань. Бай Лоинь вцепился сильнее. «Эй! У тебя завтра половина лица будет в складку!» — продолжал настойчиво тянуть Гу Хай. Недовольно нахмурившись, муж сдался, пробормотав пару слов. Гу Хай подтянул отвоеванную вещь поближе к глазам. «Блять, Иньцзы, что же ты со мной делаешь…» Утром вместо мужа в опустевшей квартире Гу Хай обнаружил только записку. Бай Лоинь писал, что вынужден уйти раньше потому, что несколько дней назад он сдал отчет и сегодня встречается с руководителем. «Значит, дело почти завершено! Конец изнурительным исследованиям и бессильной тени вместо мужа в моей постели!» Воодушевленный Гу Хай стал строить планы на вечер, прикидывая самый удачный способ вырвать у своей работы несколько часов свободы.