Ты пристрастился Часть 3 Честность

— Ну? — Поиски идут, но нужно время. Китай большая страна. — Меня не интересуют твои банальности, мне нужен результат. Секретарь Лю низко поклонился: — Господин председатель, у нас возникли другие, более серьезные проблемы. Лю Шен знал, что этой фраза вызовет гнев, но эта была правда. — Более серьезные проблемы?! И кто это у нас получил право решать, какие проблемы у нас «более серьезные»? Ты?! — Чэнь швырнул в Лю Шена папку с документами. «Давно я не видел Чэнь Тао таким. Теряет контроль над собой? Странно», — подумал Лю Шен. Он был одним из немногих людей, перед которыми председатель позволял проявляться своему истинному лицу. Но всегда раньше и неконтролируемая ярость, и истерики были для Тао лишь инструментом. Лю Шен был скорее третьей рукой, чем подчиненным, с ним Чэнь оставался самим собой. А сейчас… — В компании «Донгкси» обыски, прокуроры изъяли компьютеры и документы. — Как такое могло случиться? Информатор в комиссии сообщал, что расследование пошло по ложному следу и наши компании в безопасности. — Я думаю, этого человека специально подставили нам. Он уже арестован. — Насколько реальна угроза расширения скандала? — Сейчас мы обрубаем связи с этими компаниями. Все будет выглядеть так, словно мы инвестировали в них и ничего более. Нет никаких доказательств, что мы имеем отношение к взяткам или хищению государственных средств. — Ты уверен? — к Чэнь Тао вернулась его предельная сосредоточенность. — Да, но все же было бы ни лишним на время покинуть Китай. Сейчас это не вызовет даже тени подозрения. Прокуроры полностью сосредоточены на конкретных руководителях компаний. — Хорошо. Делай, как считаешь нужным. Но мой отъезд, ни к коей мере не должен быть похож на бегство. — … — Лю Шен поклонился: «Вот и вернулся настоящий председатель». — И еще, найди Бай Лоиня, — Лю Шен поднял голову, удивленно уставившись в лицо хозяина. — Я не уеду, пока ты его не найдешь. Ясно? — в секретаря вонзился стальной взгляд одержимого человека. — Но… — К черту предателя Хаяси. Его… Шен, найди мне его. Мне это необходимо. Ладони Чэнь Тао, лежавшие на столе, судорожно сжались. *** Вечером пятого дня, когда Хаяси уже сам хотел обсудить их дальнейшее будущее, Бай Лоинь первым начал разговор. — Спасибо, тебе. Наверное, я готов вернуться в Пекин. — Круто. — А ты? — Я поеду дальше, может к морю. Я свое решение уже принял той ночью. — Тебе нужна помощь? Я уже понял, что ты тоже прячешься. Я не буду спрашивать… «Никаких сантиментов» — подумал Хаяси и сверкнув лучистыми глазами, прервал Бай Лоиня, встав из-за стола: — Значит, ты уезжаешь завтра. Бай Лоинь кивнул. *** Когда утром проснувшийся Бай Лоинь бродил по комнате, размышляя стоит ли брать с собой хоть что-то из купленных во время бегства вещей, в дверь номера постучали. Открыв дверь, Иньцзы на пороге увидел Гу Яна. В молчании «старший брат» холодно разглядывал его, буквально ощупывая глазами каждый миллиметр лица. Бай Лоинь расслабленно стоял напротив, затянувшаяся пауза, казалось, совсем не тяготила его. Резко выдохнув, Гу Ян отодвинул плечом с пути свою главную головную боль последних нескольких дней и прошел в комнату. — Здравствуй, Гу Ян. Не скажу, что тоже рад тебя видеть. — Этот номер похож на клоповник. Ковролин? Ты шутишь? — Гу Ян со странным выражением лица, опустился в кресло. — Гу Хай же не знает, что ты нашел меня? Гу Ян криво улыбнулся: — Я много раз говорил тебе — выбери меня. — Говорил? — Бай Лоинь вдруг протянул правую руку и погладил брата Гу Хая по щеке. Гу Ян закрыл глаза, полностью погрузившись в это ощущение, точно пытаясь навсегда сохранить его в своем сердце. После многодневных бессонных поисков у него не осталось сил лгать самому себе. — Этот мелкий щенок честнее меня, — Гу Ян по-прежнему не открывал глаз. Ен, застыв в дверях ванной, ошарашено наблюдал за этой сценой, затаив дыхание. Бай Лоинь большим пальцем провел по нижней губе Гу Яна. Казалось, еще мгновение и он погрузит палец ему в рот. — Честнее, — Бай Лоинь резко встал с дивана. — И все же, я должен был попытаться… — спустя мгновение открыл абсолютно трезвые холодные глаза Гу Ян. — Теперь ты с ним? — мотнул он головой в сторону Малыша Ена. Хаяси звонко рассмеялся. — Вы же Гу Ян? Мы можем поговорить? Гу Ян приглашающее махнул рукой, поднимаясь с кресла. И снова взглянул на Бай Лоиня: — У тебя не больше суток, если я нашел тебя, то… сам понимаешь. — Сегодня я возвращаюсь в Пекин, поэтому и включил телефон. — Тогда прощай. Гу Ян и Хаяси вышли из номера. «Странно, какие у них могут быть дела? Хотя возможно Ен решил вернуться в Гонконг». Бай Лоинь встряхнулся, передернувшись всем телом, словно прогоняя наваждение. Видеть Гу Яна так похожего на брата — это было странно, будоражащее. «Пора возвращаться», — подумал Бай Лоинь. Ничто не могло поколебать его решимости. *** Двое курили около машины Гу Яна. — Мне нужна защита. — Тебе нужны деньги. — И это в том числе, — Хаяси не скромничал. — А главное, чистые документы и виза, я хочу уехать за границу. Я не попрошайничаю, мне есть, что предложить в обмен. — Ты ничего ему не рассказал, верно? Малыш Хаяси глубоко затянулся: — Я не самоубийца. — Знаешь, я думаю, что половина Китая с тобой не согласится, — усмехнулся его собеседник. — Зачем, ты это сделал? — Гу Ян как то весь подобрался, словно следующий вопрос давался ему с трудом. — Из-за него? — Из-за себя. — Хаяси раздавил окурок ногой. — Слушай, — широко улыбнулся Малыш Ен, лукаво сверкнув шальным глазом. — Признайся, в вашей семье слабости абсолютно всех мужчин носят имя Бай Лоинь? Гу Ян скривил лицо. Вернувшись в номер Хаяси, прислушался к шуму воды, льющейся в ванной, и, найдя в столе лист бумаги, написал записку. Ен оставил ее на столе, придавив ключами от машины. Не оглядываясь, он стремительной походкой вышел из номера, звонко хлопнув дверью. Как только Малыш Хаяси сел в машину Гу Яна, она сразу тронулась с места. *** Войдя в комнату, Бай Лоинь обнаружил пустой номер и записку на столе. «Уезжаю с Гу Яном. Оставляю машину тебе. Удачи». Мужчина повертел записку в руках. «Что и следовало ожидать…» — тепло улыбнулся он. Внезапно, Бай Лоинь почувствовал, как все его внутренности охватил нестерпимый зуд. Оглядевшись, он подхватил ключи со стола, скомкал записку в руке, и, накинув куртку, вышел из номера вон. *** Хаяси ничего не рассказал Бай Лоиню о председателе Чэнь. Это было не его дело. Теперь сидя в гостиной небольшого дома, арендованного для него Гу Яном, он раскрывал пред братом Гу Хая секреты «красного конверта Чэнь Тао», подробно описывая весь механизм, созданный им уже около двух лет назад. Сервера, страны, банки и банковские ячейки, открытые через посредников. Как, в каких случаях, в какие газеты и на какие сайты уйдут тщательно отбираемые им на протяжении последних двух лет документы. Ен чувствовал, с Гу Яном он разговаривает на одном языке. В поисках скрытых слабостей и тонких мест они прокручивали схемы, разворачивали цепочки, обдумывали как встроить в них защиту для Гу Хая, Бай Лоиня, самого Гу Яна. Взаимодействовать с острым, как бритва разумом, было увлекательно и по-настоящему волнующе. Напряженные размышления подсвечивали узкое холодное лицо Гу Яна, наполняя его скрытой энергией, будто под слоем серого пепла полыхал багрянец углей. Воистину чертовски сексуально — умный мужчина, сдерживаемые страсти. «Кто ты? — думал Хаяси Ен. — Бог контроля и сын долга? Гордость твой стержень. Но в чем она, твоя гордость? В том, что не страсти управляют твой жизнью? Делает ли тебя счастливее этот тотальный контроль? Я вижу, он составляет твое достоинство, но делает ли он тебя счастливее?» Где-то в глубине души, в самой беспутной и разнузданной ее части Ену очень хотелось снова увидеть выражение лица Гу Яна, которое распустилось на нем, когда палец Бай Лоиня коснулся его узкой нижней губы. Не предназначенное для посторонних и, пусть лишь на мгновение, такое откровенно бесстыдное в своей полной потере контроля. Хаяси не интересовал сексуальный опыт Гу Яна, наверняка весьма обширный и изощренный. Он мог отдать в заклад свою левую руку, что любой и каждый момент этого разнообразного и изысканного сексуального опыта был наполнен контролем. С одной стороны, секс только как секс, а с другой, долг и реальная жизнь, посвященная долгу как два одиноких берега темной и глубокой реки гордыни по имени Гу Ян. «Зачем ты ввязался в эту грязную драку с председателем Чэнь? Братская любовь? Оскорбление, нанесенное посягательством на твою семью? Задетая гордыня? Возможно…» — размышлял Хаяси, пристально изучая Гу Яна. Ен понимал — бесполезно спрашивать напрямую. А приближаться, искать откровенности, переводя их отношения из деловых в какие-то иные, не дружеские, но иные, он не был готов сам. Но боже, как ему было любопытно. Почему? Что нашли эти холодные красивые глаза в Бай Лоине? «Совершенный Гу Ян… Сумел бы я, подарить тебе такую потерю контроля?» — часто размышлял Ен, тайком разглядывая погруженного в работу мужчину.