Ты пристрастился Часть 3 Честность

Остановившись на заправке, Бай Лоинь снова включил телефон. Сообщения от Гу Хая, звонки от Гу Хая, звонок от Гу Яна и одно единственное сообщение от председателя Чэнь. «Офицер Бай, что произошло? Возможно, вам нужна помощь?» Бай Лоинь грустно улыбнулся, господин Чэнь и здесь изысканно вежлив и ненавязчив, однако в этом сообщении сквозило искреннее волнение о его судьбе. И Бай Лоинь решил, что подобная тактичная сдержанность заслуживает уважения. Звонок оторвал Чэнь Тао от серьезных размышлений, но вызов пришел на его личный номер и он включил телефон. Надпись на экране заставила его содрогнуться от неожиданности. «Сокровище». Председателю Чэнь звонил Бай Лоинь. Тогда в первый день знакомства, он услышал, как Гу Хай зовет Бай Лоиня. В этом «сокровище» сквозило столько интимности, столько чувств. В приступе завистливой ревности Чэнь Тао записал номер Бай Лоиня под эти именем. «Зачем он звонит мне? Что хочет сказать?» — Тао усилием воли подавил приступ паники. — Я вас слушаю. «И сейчас это — лучшая стратегия», — подумал он. *** «Странный разговор», — передернул плечами Бай Лоинь, нажав отбой. Председатель Чэнь был как всегда безукоризненно учтив и деликатен, но… «К чему были все эти вопросы? В конце даже пришлось… — Бай Лоинь чувствовал неловкость за проявленную резкость. — Черт, нужно ли было отвечать Чэнь Тао так жестко?» Разговор начался совершенно обычно. Бай Лоинь, поприветствовав председателя, принес ему извинения за то, что заставил волноваться, поблагодарил его за участие и заверил — с ним все в порядке. Председатель Чэнь сопровождал его монолог соответствующими моменту вежливыми междометиями и комментариями. «Ничего страшного». «Не стоило беспокоиться». Бай Лоинь сказал, что возвращается в Пекин. Повисшая в трубке пауза вызвала странный зуд беспокойства, словно досадное препятствие, крошечное пятно на белоснежной рубашке — как то, чего не должно быть, как что-то совсем неправильное. Вдруг посреди пустоты неправильной паузы прозвучал этот странный вопрос: — К мужу? Бай Лоинь прямо превратился в соляной столп. «Хорошо, что я не за рулем», — только и смог подумать он. — Вы возвращаетесь к нему? — снова настойчиво прозвучало в трубке. — Не думаете ли вы, что это ошибка? Такие, как он, не меняются… «Бам!» — звоном, разбившегося стекла, громкий воображаемый звук расколовшегося оцепенения. «Это ярость? Охватившее меня чувство — это ярость?» И уже в следующее мгновение, безнадежно опоздав остановить себя, Бай Лоинь словно со стороны услышал свой голос такой же холодный и острый, как осколки того воображаемого стекла: — Председатель Чэнь, я не считаю, что вы вправе вмешиваться в нашу с мужем личную жизнь. Я уже говорил вам ранее и надеялся, что мы с вами поняли друг друга. Прощайте. «Черт, я повесил трубку, даже не дав ему попрощаться. Почему я так сорвался? Что такого он сказал?» Подошедший заправщик, отвлек Бай Лоиня от этих мыслей. *** Разбитый вдребезги об стену кабинета флагман не принес облегчения. Круговорот сменявших друг друга чувств не давал думать, мешал даже закрыть глаза. «Бай Лоинь возвращается к Гу Хаю! Сучий выблядок Хаяси добился своего. Как такое могло произойти? Я был уверен, что кореец ест у меня с рук и сделает все что прикажут. Он что, сошел с ума? Неблагодарный ублюдок. Я дал ему все, я дал ему чистую сытую жизнь. Я его достану рано или поздно, но как Я мог этого не заметить?! Не сумел все просчитать. Гениальный кукловод, сука! Думал, что знаешь всех лучше них самих?! Как Я мог так ошибиться?! Что это за чувство? Стыд? Мне стыдно перед самим собой, блять, хочу провалиться сквозь землю. Так нельзя. Хватит раскисать. Нужно что-то делать». Председатель ухватился за свою ненависть как спасательный круг. Свидетели его слабости должны сдохнуть. Даже если они и не догадываются о ней. Чэнь Тао уперся локтями в стол и, охватив сведенными судорогой пальцами голову, до боли надавил основаниями ладоней на закрытые веками глаза. «Хаяси ничего не рассказал Бай Лоиню обо мне или о моем плане, в котором участвовал. Хитрожопый мальчишка. Все равно ты сдохнешь. И двое тоже. Потому что, так будет правильно! Хорошо для его Чэнь Тао самооценки. Смерть директора Гу — это верно. Как он смотрел на меня, стоя на коленях, тогда в холле! А Бай Лоинь…» Председатель хотел его только сильнее с каждой минутой, даже воспоминания о его голосе переворачивали все у Тао внутри. «Когда последний раз было так? Могу ли я вспомнить? И было ли когда-нибудь так? Но слишком опасно обманывать себя, Бай Лоинь со мной никогда не будет. Он сделал свой выбор. Безумные мальчишки вроде него такие преданные, такие честные. Блять! Я не желаю до конца жизни думать о ком-то другом кроме себя! Не желаю до конца жизни думать о НЕМ, о том, с кем ОН, как живет, чем дышит, как меняет ЕГО время! Он умрет, мне будет больно, но я буду жить. Стыд? После их смерти, я забуду это новое для меня слово».