Тьма

Гермиона возвращалась к друзьям медленно, не торопясь. Снег скрипел под ногами, и каждый шаг отдавался в груди глухим, тяжёлым эхом. Она чувствовала на себе их взгляды — ещё издалека, ещё до того, как подошла. Четыре пары глаз смотрели на неё по-разному, но одинаково пристально. Рон стоял чуть впереди, его руки были скрещены на груди, и он смотрел на неё так, будто она только что призналась в чём-то ужасном. Его челюсть была напряжена, а веснушки на бледном лице казались ярче обычного. Гарри стоял рядом, чуть позади, его лицо было бледным, а в зелёных глазах застыло удивление, смешанное с тревогой. Невилл, который обычно старался не лезть в чужие разговоры, на этот раз не ушёл — он смотрел на Гермиону с открытым ртом, и в его руках всё ещё была зажата книжечка с рунами, которую он, кажется, даже не заметил. Джинни стояла чуть в стороне, прислонившись к камню. Её лицо было спокойным, но в глазах читалось то самое понимание, которое Гермиона видела уже не раз. Она не торопилась вмешиваться. — Ну? — спросил Рон, когда Гермиона подошла. Его голос был тихим, но в нём слышалось напряжение. — Что это было? — Разговор, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Разговор? — Рон усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Он назвал тебя по имени. Ты назвала его по имени. С каких это пор вы на «ты»? — С сегодняшнего утра, — сказала Гермиона, не отводя взгляда. Рон открыл рот, закрыл, открыл снова. — Ты с ума сошла? — выдохнул он. — Это же Малфой! Он тебя грязнокровкой называл! Он угрожал твоим родителям! А ты с ним… разговариваешь? Как ни в чём не бывало? — Рон, — тихо сказал Гарри, положив руку ему на плечо. — Давай спокойно. — Спокойно? — Рон повернулся к ним. — Ты видел, как она смотрела на него? Как он смотрел на неё? Они общаются по именам, а мы даже не знали, что они вообще разговаривают! — А ты хотел, чтобы она тебе доложила? — спросила Джинни, и её голос прозвучал спокойно, но с лёгкой усмешкой. — Гермиона не обязана отчитываться перед тобой. — Я не говорю про отчёт, — Рон повысил голос, но тут же осекся, заметив взгляды других учеников. — Я просто… я не понимаю. Почему он вдруг стал «Драко»? Что между вами происходит? Гермиона посмотрела на него долгим взглядом. Она видела его насквозь — его страх, его ревность, его давнюю, невысказанную привязанность, которая сейчас била через край, потому что он не умел иначе. И ей стало грустно. — Ничего не происходит, — сказала она. — Мы просто поговорили. О том, что случилось. О нападении. О лечебнице. Всё. — И для этого нужно было отходить к камню? — Рон не унимался. — И называть друг друга по именам? — А как бы ты хотел? — спросила Гермиона, и в её голосе появилась усталость. — Чтобы я кричала «Малфой» через весь круг? Чтобы он кричал «Грейнджер»? Мы пытались быть цивилизованными. — Цивилизованными, — повторил Рон, и в его голосе послышалась горечь. — С Малфоем. Он замолчал, но потом добавил, не глядя на неё: — Я видел. Он трогал тебя за руку. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Он просто… — начала она, но не закончила. — Что? — Рон поднял на неё глаза. — Что «просто»? — Он благодарил меня, — тихо сказала Гермиона. — За то, что я пришла. Рон сжал кулаки, но ничего не сказал. Гарри, который всё это время молчал, наконец заговорил. Он посмотрел на Рона, потом на Гермиону, и его голос был тихим, но твёрдым. — Рон, оставь, — сказал он. — Гермиона права. Она спасла ему жизнь. Может, он просто… благодарен. — Благодарен? — Рон повернулся к нему. — Ты сам-то в это веришь? — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Но это не наше дело. Рон замолчал. Его лицо было красным, кулаки сжаты, но он не знал, что сказать. Он смотрел на Гермиону, и в его глазах было что-то, что она не могла разобрать — боль? обида? страх потерять? Невилл, который всё это время стоял молча, наконец решился. — Гермиона, — сказал он тихо, — а он… он нормально к тебе обращался? Не грубил? Гермиона посмотрела на Невилла. В его глазах было искреннее беспокойство — без ревности, без подозрений, просто дружеское тепло. — Он поблагодарил меня, — сказала она. — И извинился за прошлое. Невилл удивлённо поднял брови. — Малфой? Извинился? — Да, — кивнула Гермиона. — Не словами, но… я поняла. Невилл помолчал, потом кивнул, будто это всё объясняло. — Ну, если так, — сказал он. — Главное, что ты в порядке. — Спасибо, Невилл, — тихо сказала Гермиона. Джинни, наблюдавшая за всей сценой, наконец отлепилась от камня и подошла к брату. — Рон, — сказала она, положив руку ему на плечо, — ты сейчас не на того злишься. — А на кого мне злиться? — буркнул Рон. — На себя, — тихо сказала Джинни. — Но это не поможет. Рон хотел возразить, но не нашёл слов. Он посмотрел на Гермиону, потом в сторону, где всё ещё стоял Драко, потом на снег. — Ладно, — сказал он наконец, и голос его был глухим. — Пойдёмте уже. Холодно. Он развернулся и пошёл к выходу с поляны, не дожидаясь остальных. Гарри вздохнул, посмотрел на Гермиону. — Ты как? — спросил он. — Устала, — честно ответила она. — Очень. — Мы здесь, — сказал Гарри. — Если что. Он пошёл за Роном, оставив Гермиону, Джинни и Невилла. Невилл потоптался на месте, потом тихо сказал: — Я, наверное, тоже пойду. Холодно. Он ушёл, и остались только Гермиона и Джинни. Джинни посмотрела на подругу долгим, внимательным взглядом. — Ты в порядке? — спросила она. — Не знаю, — ответила Гермиона. — Но, кажется, у меня нет выбора. — Выбор всегда есть, — сказала Джинни. — Просто иногда он неочевиден. Гермиона усмехнулась. — Ты уже говорила это сегодня. — Значит, это правда, — улыбнулась Джинни. — Пойдём. Замёрзнешь. Они пошли следом, и снег скрипел под ногами, и ветер тихо пел свою бесконечную песню.

__________________________________

Экскурсия подходила к концу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовато-золотистые тона, и тени от камней вытянулись, став длинными и причудливыми. Ученики не спеша собирались у края поляны, кто-то уже двинулся в сторону деревни, кто-то задерживался, делая последние фотографии. Гермиона шла в конце группы, рядом с Джинни. Гарри и Рон ушли вперёд — Рон всё ещё был мрачен и не разговаривал, Гарри старался его отвлечь, но безуспешно. Невилл шёл чуть сзади, перебирая в голове руны, которые видел на камнях. Джинни молчала, но её присутствие было тёплым, успокаивающим. Она не задавала вопросов, не пыталась заговорить — просто шла рядом, и этого было достаточно. Тропа сузилась, и ученики растянулись в длинную цепочку. Снег скрипел под ногами, где-то вдалеке кричали птицы, и ветер доносил запах сосновой смолы. — Грейнджер. Голос раздался сбоку, резкий, как удар хлыста. Гермиона обернулась. Панси Паркинсон стояла в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Её лицо было бледным, глаза сузились, и в них читалось что-то — не гнев, скорее холодная, выверенная злость. Рядом с ней никого не было — Блейз ушёл вперёд, а остальные слизеринцы держались поодаль. — Чего тебе? — спросила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я видела, — сказала Панси, делая шаг вперёд. — Ты и Драко. У камня. Вы разговаривали. — И что? — И то, — Панси повысила голос, — что тебе не место рядом с ним. Ты — грязнокровка. А он — Малфой. Не забывай. Джинни шагнула вперёд, вставая между ними. — Паркинсон, остынь, — сказала она. — Не твоё дело. — Моё, — отрезала Панси, не сводя глаз с Гермионы. — Я знаю его дольше, чем ты. Я знаю, что ему нужно. А ты… ты просто воспользовалась моментом. Спасла его, и теперь думаешь, что имеешь право? — Я ничего не думаю, — спокойно ответила Гермиона. — Мы просто поговорили. — Поговорили, — усмехнулась Панси. — Он трогал тебя за руку. Я видела. Не ври. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Это не твоё дело, — повторила Джинни, повышая голос. — А чьё? — Панси сделала ещё шаг. — Его? Он не в себе. Он сам не знает, что делает. А ты, Грейнджер, ты просто… — Паркинсон. Голос раздался сзади — тихий, ледяной, как этот норвежский снег. Драко вышел из-за поворота тропы. Его лицо было непроницаемым, глаза сузились, и в них не было ни капли тепла. — Драко, — Панси повернулась к нему, и её голос стал мягче, почти умоляющим. — Я просто хотела… — Я сказал: оставь её, — перебил он, и его голос был таким холодным, что Панси замерла на полуслове. — Тебя никто не просил вмешиваться. — Но она… — Я не буду повторять, — отрезал он. — Уйди. Панси побледнела. Её губы задрожали, глаза наполнились слезами, но она не заплакала. Она посмотрела на Драко, потом на Гермиону, потом снова на Драко. — Ты пожалеешь, — прошептала она. Драко медленно повернул голову. Его взгляд стал тяжёлым, почти опасным. — Что ты сказала? — спросил он тихо. Панси вздрогнула. — Я… я сказала… — Ты с первого раза не поняла? — он сделал шаг к ней, и Панси невольно отступила. — Я сказал уйти. Панси развернулась и почти побежала вперёд, обгоняя их. Её плечи дрожали, но она не обернулась. Джинни выдохнула. — Жёстко, — сказала она, но в её голосе не было осуждения. Гермиона смотрела на Драко. Ледяная маска на его лице треснула, уступив место усталости. — Ты в порядке? — спросила она. Он посмотрел на неё, и в его глазах уже не было холода. — Я в порядке, — ответил он. — А ты? Она тебя не задела? — Нет, — Гермиона покачала головой. — Я привыкла. — Не надо привыкать, — сказал он тихо. — Не к этому. Они стояли на тропе, и снег падал на плечи, и ветер трепал волосы. Джинни, которая отошла на несколько шагов, чтобы не мешать, смотрела на них с тревогой и пониманием. — Иди, — сказал Драко. — Твои друзья ждут. — А ты? — Я догоню. Гермиона кивнула, повернулась и пошла вперёд. И в тот же миг, когда она сделала первый шаг, его пальцы скользнули по её ладони. Легко, едва заметно — так, что никто со стороны не увидел бы. Простое, быстрое касание, которое длилось долю секунды. Но она почувствовала. Тепло, которое разлилось по руке, поднялось к плечу, к сердцу. Она не обернулась. Не остановилась. Просто продолжала идти, но внутри всё замерло. Джинни ждала её впереди, и они вместе зашагали по тропе. — Что это было? — тихо спросила Джинни. — Не знаю, — ответила Гермиона. — Но, кажется, он не такой, каким мы его знали. Они шли, и снег скрипел под ногами. Сьюзан Боунс шла чуть позади, в компании Ханны и Эрни. Она не слушала их разговор — она смотрела вперёд, туда, где шла Гермиона. И она видела. Не всё, но достаточно. Как Драко коснулся её руки. Как Гермиона замерла на долю секунды. Как между ними пробежала искра — не та, что видна глазами, а та, что чувствуется сердцем. Сьюзан отвела взгляд. Ей стало не по себе — не от того, что она увидела, а от того, что поняла. Эта связь, о которой говорила Полумна, была настоящей. И она, Сьюзан, была её частью. Она посмотрела на свои руки. Кожа была чистой. Но под ней, глубоко, она чувствовала тепло. Такое же, как у Гермионы. Такое же, как у Драко. — Ты чего? — спросила Ханна, заметив, что подруга отвлеклась. — Ничего, — ответила Сьюзан. — Просто задумалась. Она пошла быстрее, стараясь не отставать. Драко шёл за ними на расстоянии, и Гермиона чувствовала его тепло — не жар, нет, что-то другое. Спокойное. Ровное. Как обещание.

__________________________________

Они вернулись в гостевой дом, когда солнце уже почти село. Ученики разбрелись по комнатам, уставшие и замёрзшие, но довольные. В коридорах пахло горячим шоколадом и хвоей — фру Ларсен заварила новый котелок, и запах разливался по всему дому, согревая и успокаивая. Гермиона поднялась на второй этаж вместе с Джинни. Они шли медленно, болтая о том, что увидят завтра, о местных сувенирах, о том, что Рон сегодня был сам не свой. — Он переживает, — сказала Джинни, открывая дверь в их комнату. — Ты его не вини. — Я не виню, — ответила Гермиона, снимая мантию. — Я понимаю. Она взяла чистое полотенце, халат и направилась в ванную — общую на две комнаты. Джинни осталась разбирать вещи. — Я быстро, — сказала Гермиона, толкая дверь. Она не проверила, закрыта ли дверь с другой стороны. Не подумала. Просто вошла, продолжая говорить: — А ещё Рон сказал, что… Она замерла. Драко стоял посреди ванной, спиной к ней. Его рубашка была снята и брошена на край раковины. Он остался в одних брюках, и Гермиона увидела его спину — бледную, с выступающими позвонками, и бинты, которые опоясывали грудь. Белая ткань была пропитана кровью — свежей, алой, которая расползалась по бинтам, как цветы на снегу. — О, — выдохнула Гермиона. Джинни, которая шла следом, заглянула через плечо. — Что там? — спросила она, но тут же увидела Драко и быстро закрыла дверь снаружи. — Я… я подожду в комнате. Её шаги затихли. Гермиона стояла, не зная, куда смотреть. Драко медленно повернулся. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Он смотрел на неё, и в его глазах читалась усталость и лёгкое раздражение — не на неё, на себя. — Ты не закрыл дверь, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ты не постучала, — ответил он. — Я не знала, что ты здесь. — А я не знал, что ты придёшь. Они смотрели друг на друга. Тишина была тяжёлой, но не враждебной. — У тебя кровь, — сказала Гермиона, кивнув на его бинты. — Я знаю. — Нужно перевязать. — Я сам. — Ты не дотянешься. Он хотел возразить, но она уже подошла к нему, не спрашивая разрешения. Взяла из шкафчика новый бинт, мазь, ножницы. — Садись, — сказала она, указывая на край ванны. — Я не… — Садись, Драко. Он сел. Она опустилась перед ним на колени, аккуратно разрезала старые бинты. Ткань прилипла к ране, и он зашипел, когда она отдирала её. — Терпи, — сказала Гермиона, не поднимая глаз. — И так терплю, — ответил он, и в его голосе послышалась горькая усмешка. Она промокнула кровь, нанесла мазь, начала накладывать новые бинты. Её пальцы двигались быстро, уверенно, но она чувствовала его взгляд на своих волосах. Он смотрел на её макушку, на то, как выбившиеся пряди падают на лицо, на то, как она сосредоточенно морщит лоб. Она пахла лавандой — тем самым мылом, которое было в их комнате. И ещё — снегом. И ещё — чем-то тёплым, домашним, чего у него не было никогда. Драко наклонил голову чуть ниже. Он не мог удержаться. Он вдохнул — медленно, почти незаметно, — и запах её волос заполнил лёгкие. Лаванда. Мыло. Она. Он думал, что она не заметит. Она заметила. Гермиона почувствовала, как его дыхание коснулось её волос. Тёплое, лёгкое, почти невесомое. Она замерла на секунду, но не подняла головы. Пальцы продолжали перевязку, но теперь каждое движение давалось с трудом — потому что она думала о том, как близко он стоит. Как пахнет его кожа — мылом, потом, чем-то горьким, мужским. Как бьётся её сердце. Она закончила перевязку, закрепила бинт пластырем. — Готово, — сказала она, поднимаясь. Но ноги затекли, и она потеряла равновесие. Колени подкосились, и она качнулась вперёд, упав на него — плечом в грудь, щекой почти к его щеке. Её руки упёрлись ему в плечи, чтобы не упасть окончательно, и она почувствовала под пальцами его кожу — горячую, живую. Он замер. Она замерла. На секунду — всего на секунду — они оказались так близко, что она слышала его дыхание. Чувствовала его сердце — оно билось так же часто, как её. Драко не удержался. Его рука поднялась и легла на её затылок, не сильно, почти невесомо. Он наклонил голову и провёл носом по её щеке — медленно, от скулы к подбородку, вдыхая её запах. Лаванда. Мыло. Она. Он не мог остановиться. Гермиона замерла. Сердце пропустило удар. — Драко, — прошептала она. Он отстранился, но не сразу. Его пальцы скользнули по её волосам, и он убрал руку. — Извини, — сказал он, и его голос был хриплым. Она поднялась, отступила на шаг. Щека горела там, где он коснулся её носом. Там, где он дышал. И тогда она заметила. Её взгляд скользнул ниже, и она поняла. Кровь прилила к щекам, и она быстро отвела глаза, но было поздно. Она видела. И он понял, что она видела. Драко проследил за её взглядом и мысленно выругался. «Твою мать», — подумал он с горькой усмешкой. — «Только этого не хватало. Реакция как у подростка на первом свидании». Он чувствовал, как кровь пульсирует в висках, как сердце колотится где-то в горле. Он ненавидел себя за это. Ненавидел, что не мог контролировать. Ненавидел, что она заметила. — В следующий раз закрывай дверь, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно, но у неё не получилось. Она не смотрела на него. — В следующий раз стучи, — ответил он, и его голос был хриплым. Она вышла, закрыв за собой дверь. Прислонилась к стене, закрыла глаза. Щека всё ещё горела. И запястье. И сердце. — Гермиона? — голос Джинни раздался из комнаты. — Ты в порядке? — Да, — ответила она. — Всё хорошо. Она не была уверена, что это правда. Драко остался один. Он смотрел на дверь, за которой она исчезла, и чувствовал, как запястье всё ещё горит. И не только запястье. Он посмотрел вниз и горько усмехнулся. — Серьезно? — прошептал он, откидываясь на стену. Он закрыл глаза, прислонился к стене и попытался успокоиться. Лаванда. Она была везде.

__________________________________

Ужин в гостевом доме был в разгаре. Длинные столы ломились от еды — фру Ларсен, словно пытаясь накормить всех учеников до отвала, выставила огромные миски с тушёным мясом, картофелем, овощами, свежим хлебом и несколькими видами пирогов. Воздух был пропитан запахом тимьяна, чеснока и свежей выпечки. Ученики шумели, переговаривались, кто-то смеялся, кто-то жаловался на усталость после долгой прогулки. Гермиона сидела между Джинни и Гарри. Рон расположился напротив, мрачный и неразговорчивый. Он почти не притронулся к еде, только водил вилкой по тарелке, чертя задумчивые узоры в подливке. Гарри пытался завести разговор о квиддиче, но Рон отвечал односложно. Джинни переглянулась с Гермионой, но ничего не сказала. Гермиона почти не слушала. Её взгляд то и дело скользил к дальнему концу стола, где сидели слизеринцы. Драко был в центре — бледный, но уже не такой измождённый, как утром. Его перевязанная рука лежала на столе, и он почти не прикасался к еде, но сидел прямо, смотрел перед собой спокойно, без привычной маски высокомерия. Панси сидела рядом и что-то говорила ему, наклоняясь слишком близко. Он не обращал на неё внимания. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону гриффиндорского стола. Гермиона поймала этот взгляд. Он смотрел на неё. Не пристально, не вызывающе — просто смотрел, как будто ждал. Она выдержала его взгляд несколько секунд, потом медленно кивнула — едва заметно, так, чтобы никто вокруг не понял. Он ответил тем же коротким кивком и отвернулся. — Что это было? — спросил Рон, не поднимая головы. — Что? — переспросила Гермиона. — Ты и Малфой. Вы обменялись взглядами. — Тебе показалось, — ответила она ровно. Рон поднял глаза. В них была горечь и подозрение. — Мне никогда не кажется. — Рон, — тихо сказала Джинни, — оставь. — Всегда ты за неё заступаешься, — пробормотал он, но замолчал. Гермиона снова посмотрела на слизеринский стол. Драко уже не смотрел на неё. Он что-то говорил Теодору, который сидел рядом. Теодор слушал, кивал, и его лицо оставалось непроницаемым. Ужин подходил к концу. Кто-то уже вставал из-за столов, кто-то заказывал добавку, кто-то пил горячий шоколад, наслаждаясь теплом. Гермиона положила вилку и отодвинула тарелку. — Я закончила, — сказала она. — Уже? — удивился Гарри. — Ты почти ничего не съела. — Не голодна, — ответила она, вставая. Рон посмотрел на неё с подозрением. — Ты куда? — У меня дела. — Какие дела в чужой деревне? — Рон, — Джинни положила руку ему на плечо. — Отстань. — Вечно вы мне рот затыкаете, — он отодвинулся, скрестил руки на груди. — Делайте что хотите. Гермиона не стала спорить. Она посмотрела на Джинни. Та встретила её взгляд и молча кивнула — без слов, с пониманием. Джинни знала, что Гермиона расскажет ей позже, когда будет готова. Сейчас — не время. Гарри хотел что-то сказать, но передумал. Он только обеспокоенно посмотрел на Гермиону и кивнул в ответ. Она вышла из-за стола и направилась к выходу из общей залы. Сьюзан Боунс сидела в конце стола Хаффлпаффа, рядом с Ханной и Эрни. Она почти не ела — ковыряла вилкой картофель, слушая болтовню подруг, но не участвуя в ней. Её мысли были далеко — там, у каменного круга, где она чувствовала странное тепло на шее. Там, где она видела, как Драко коснулся руки Гермионы. Она не знала, что это значит, но знала — это не случайность. Когда Гермиона подошла к ней, Сьюзан подняла голову, и в её глазах не было удивления. Только спокойная готовность. — Можно тебя на минуту? — спросила Гермиона тихо. Сьюзан кивнула, вставая. — Я сейчас вернусь, — сказала она Ханне и Эрни. — Куда ты? — спросила Ханна, нахмурившись. — Надо, — ответила Сьюзан и пошла за Гермионой, не оглядываясь. Ханна хотела пойти следом, но Сьюзан обернулась и покачала головой. — Не надо, — сказала она. — Я сама. Ханна осталась на месте, недоумённо глядя вслед подруге. Гермиона и Сьюзан вышли в коридор. У выхода из гостевого дома, прислонившись к косяку, уже стояла Полумна Лавгуд. Она смотрела в потолок, разглядывая деревянные балки, и, казалось, не замечала их приближения. — Ты ждала нас? — спросила Гермиона. — Конечно, — ответила Полумна, не меняя позы. — Камни сказали, что вы придёте. Вернее, нити. Они всегда знают. Гермиона не стала спрашивать, что это значит. Она уже привыкла к загадочным ответам Полумны. — Нам нужно место, где никто не помешает, — сказала Гермиона. — Я знаю такое, — ответила Полумна. — На втором этаже есть маленькая гостиная. Туда никто не ходит. Они поднялись по лестнице. В это же время Драко вышел из-за стола. Он не ел — только пил воду, и Панси всё пыталась подложить ему что-то на тарелку. Он отодвинулся, встал, не глядя на неё. — Ты куда? — спросила Панси, и в её голосе послышалась тревога. — Выйду, — коротко ответил он. — Я с тобой. — Не надо. Он повернулся к Теодору, который сидел рядом. Теодор уже смотрел на него — спокойно, без вопросов. — Пойдём, — сказал Драко. Теодор кивнул, отложил салфетку и поднялся. Панси переводила взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит. — Что происходит? — спросила она. — Ничего, — ответил Драко и направился к выходу. Теодор пошёл следом, не оглядываясь. На выходе из общей залы они остановились. Драко посмотрел в сторону гриффиндорского стола. Там было пусто — Гермиона, Сьюзан и Полумна уже ушли. Он заметил недовольное лицо Рона, который смотрел ему вслед, и короткую перепалку между ним и Джинни. — Видел, — тихо сказал Теодор. — Что? — спросил Драко. — Твою гриффиндорку и её друзей. Она ушла. Рон недоволен. — Он всегда недоволен, — ответил Драко. — Идём, — сказал Теодор. — Они, наверное, уже ждут. Они поднялись на второй этаж. В коридоре было тихо. Драко пошёл вперёд, прислушиваясь. Из маленькой гостиной в конце коридора доносились приглушённые голоса. Он толкнул дверь. Гермиона, Сьюзан и Полумна сидели на старом диване у камина. В комнате было тепло, пахло сушёными травами и воском. Свечи горели на столике, отбрасывая мягкие тени. Гермиона подняла голову, увидела Драко и Теодора. — Все здесь, — сказала она. Драко кивнул, закрыл за собой дверь. — Тогда начнём, — сказал он.

__________________________________

Драко закрыл дверь и прислонился к ней спиной, словно не хотел, чтобы кто-то вошёл или кто-то из них вышел. В маленькой гостиной было тихо — только потрескивали поленья в камине, отбрасывая на стены пляшущие оранжевые тени. Свечи на столике горели ровно, почти не двигаясь. Гермиона сидела на диване между Сьюзан и Полумной. Теодор опустился в кресло у окна, положив руки на колени, и смотрел на огонь. Драко остался стоять у двери, скрестив руки на груди. — Итак, — сказал он, обводя всех взглядом. — Мы здесь, потому что все что-то чувствовали. В переулке. В лечебнице. У камней. И не только там. — Ты про жар? — тихо спросила Сьюзан. — У меня на шее. Он пришёл внезапно, а потом прошёл. Но осталось… тепло. Оно не уходит. — У меня в пальцах, — сказал Теодор, не поворачивая головы. — Как будто кто-то зажёг спичку под кожей. А потом — свет. Белый. Я видел его даже с закрытыми глазами. — Я видела нити, — сказала Полумна своим мечтательным голосом. — Они тянулись от меня к нему, — она кивнула в сторону Драко, — и к ней, — кивнула в сторону Гермионы. — И к вам, — добавила она, взглянув на Теодора и Сьюзан. — Тонкие, белые. Как паутина, только светлая. Гермиона слушала их и чувствовала, как внутри разливается то самое тепло — не жар, нет, что-то другое. Спокойное, живое. — У меня на запястье, — сказала она. — Сначала был жар. Невыносимый. А потом, после того, что случилось в переулке… он превратился в тепло. Оно не болит. Оно просто… есть. Драко кивнул. — У меня тоже. На запястье. С того дня...Ну, — он запнулся. Все присутствующие посмотрели на него с непониманием. Кроме Гермионы, она знала. — В общем, всё началось с момента, — Драко сглотнул. — Когда я коснулся Гермионы в Большом зале. Теперь тишина стала резать воздух, слишком напряженной оказалась атмосфера после этих слов. — То есть, — начал Нотт. — Ты хочешь сказать, что всё началось с вас? Драко молчал, вопрос остался без ответа. Все и так всё поняли, Теодор издал смешок и откинулся на кресло. Драко продолжил. — Я думал, это злость. Потом — болезнь. Теперь знаю, что это не моё. Оно связано с вами. — С нами? — переспросила Сьюзан. — Да, — ответил Драко. — Я чувствую вас. Не всех, не постоянно. Но иногда — как удар. Особенно когда кто-то из вас в опасности. Или когда вы рядом. Теодор поднял голову и посмотрел на Драко. — Я чувствовал тебя, — сказал он. — В переулке. Твою боль. А потом — облегчение. Когда она пришла, — он кивнул на Гермиону. — Это не нормально, — сказала Сьюзан, и в её голосе послышался страх. — Магия не должна так работать. Мы даже не знаем друг друга. Мы с разных факультетов. Мы… — Мы связаны, — перебила Полумна. — Неважно, с каких мы факультетов. Важно, что наша кровь помнит то, что мы забыли. — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона. Полумна посмотрела на неё долгим взглядом. — Не время, — сказала она. — Но придёт время. Камни говорят, что мы должны быть вместе. Иначе… — Иначе что? — спросил Драко. — Иначе мы не выживем, — ответила Полумна и замолчала. В комнате повисла тишина. Слышно было, как ветер завывает за окнами, как потрескивают поленья, как бьются сердца. — Нам нужно разобраться, что это, — сказал Драко. — И почему это с нами. Вместе. Не при Макгонагалл, не при других. Сами. — Почему сами? — спросила Сьюзан. — Потому что они не поймут, — ответил Теодор. — Они увидят угрозу. А это не угроза. Это… я не знаю что. Но не угроза. — Мы будем искать ответы, — сказала Гермиона. — В книгах. В архивах. В Хогвартсе. Если это магия, у неё есть источник. — И если она нас связала, — добавил Драко, — значит, есть причина. Они смотрели друг на друга. Пятеро. С разных факультетов. Почти незнакомые. Но связанные чем-то, что они не могли объяснить. — Я согласна, — сказала Сьюзан. — Я тоже, — кивнул Теодор. — Конечно, — улыбнулась Полумна. — Хорошо, — сказала Гермиона. — Тогда начнём. Драко кивнул, оттолкнулся от двери и подошёл к остальным. — Завтра, — сказал он. — После завтрака. Здесь же. Они разошлись по одному, чтобы не привлекать внимания. Гермиона вышла последней, задержавшись на секунду у двери. — Ты как? — спросил Драко, когда они остались вдвоём в коридоре. — Не знаю, — ответила она. — Но, кажется, у нас нет выбора. Он кивнул и пошёл в свою комнату, не оглядываясь. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя тепло на запястье. Связь была настоящей. И это только начало.