Тьма

Ей снился каменный круг. Тот самый, у которого они были днём. Но сейчас камни светились — белым, мягким, как лунный свет. Сьюзан стояла в центре, и на шее пульсировало тепло. — Не бойся, — сказал голос. Женский, незнакомый, но почему-то родной. Из темноты вышла фигура в длинной мантии. Серебряные волосы струились по плечам, глаза светились тем же белым светом. — Кто ты? — спросила Сьюзан. — Хранительница, — ответила женщина. — Та, кто была до тебя. Ты носишь ту же кровь. И ту же ношу. Она протянула руку, и Сьюзан увидела на её шее тонкий белый шрам — там, где у самой Сьюзан горела кожа. — Граница держится на нас, — сказала женщина. — Если мы падём, мир треснет. — Я не понимаю, — прошептала Сьюзан. — Поймёшь. Когда придёт время. Женщина шагнула в неё — и Сьюзан проснулась, схватившись за горло. Кожа горела, но под пальцами не было ни шрама, ни следа. Только тепло. «Хранительница», — повторила она про себя. — «Граница. Что это значит?»

__________________________________

Ей снились нити. Они тянулись отовсюду — из стен, из пола, из потолка, из её собственной груди. Белые, тонкие, они сплетались в огромную паутину, уходящую в бесконечность. Полумна не боялась. Она улыбнулась и пошла вперёд, переступая через нити, не запутываясь. — Ты видишь, — сказал голос. Мужской, древний, как сами камни. — Да, — ответила Полумна. — Я всегда видела. — Но теперь ты знаешь, что это. — Нити. Связь. Те, кто были, те, кто есть, те, кто будут. Вдалеке, в сплетении света, она увидела два силуэта. Они были белыми, почти прозрачными, но она узнала их. Гермиона. Драко. Они стояли друг напротив друга, и между ними тянулась тонкая, пульсирующая нить. А потом они шагнули навстречу — и слились воедино, в один ослепительный сгусток света. Их силуэты стали одним, и нить перестала быть нитью — стала мостом. — Они первые, — сказал голос. — Но не единственные. — Я знаю, — ответила Полумна. — Связь крепнет. — И что ты сделаешь? — Помогу им не запутаться, — сказала Полумна. — Они пока не видят. Но увидят. Голос засмеялся — тихо, без злости. — Ты всегда была самой мудрой. Полумна проснулась с улыбкой. Глаза горели — тем самым серебристым светом, который она не могла объяснить. Она посмотрела в окно, на звёзды, и прошептала: — Они увидят. Я помогу. А они уже нашли друг друга. Она повернулась на бок и закрыла глаза. Нить между Гермионой и Драко стала ярче. И Полумна знала — это только начало.

__________________________________

Ему снилась библиотека. Не Хогвартса — другая, древняя, с потолками, уходящими в бесконечность. Стеллажи из тёмного дерева тянулись вверх, теряясь в сумраке, и воздух был тяжёлым от запаха пергамента, воска и пыли веков. Где-то капала вода — размеренно, как отсчёт времени. Теодор шёл между рядами, и его пальцы касались корешков книг. Они были тёплыми — живыми. Под кожей пульсировал тот самый свет, который он видел в переулке. — Ты ищешь не там, — сказал голос. Его собственный, но старше. Теодор обернулся. В конце зала, у кафедры, стоял человек в тёмной мантии. Его лица не было видно — только силуэт, подсвеченный белым. — Кто ты? — спросил Теодор. — Ты знаешь, — ответил голос. — Я — тот, кто был до тебя. И тот, кто будет после. Человек поднял руку и указал на стеллаж слева. — Ищи не в книгах. Ищи в крови. Теодор проснулся с криком, зажав рот ладонью. Пальцы горели. На коже, под подушечками, пульсировали тонкие белые нити. Он смотрел на них, не отрываясь, пока они не угасли. «В крови», — подумал он. — «Что это значит?» Дверь в ванную, соединявшую его комнату с комнатой Драко, была приоткрыта. Оттуда пробивался слабый свет — луна, отражающаяся от кафеля. Теодор уже хотел встать и налить воды, как дверь распахнулась. Вошел Драко. Он был в одних пижамных штанах, низко сидящих на бедрах. Торс — голый, только бинты на груди. Его волосы были мокрыми, прилипли ко лбу, и он тяжело дышал, как будто только что откуда-то бежал. Или… занимался чем-то другим. Теодор замер. Драко не сразу заметил, что он не спит. Он прислонился к стене, закрыл глаза, и его рука — та, что не была на перевязи — поднялась к лицу. Он вдохнул — глубоко, как будто пытался успокоиться. — Драко, — тихо позвал Теодор. Тот вздрогнул. Открыл глаза. Посмотрел на Теодора. И Теодор всё понял. По влажным волосам. По раскрасневшейся шее. По рассеянному, потерянному взгляду. По тому, как он сжимал и разжимал пальцы, будто всё ещё чувствуя чужую кожу. — Ты был в ванной, — сказал Теодор. Не вопрос. Утверждение. Драко не ответил. Он отвернулся к окну. — Не спрашивай, — сказал он глухо. Теодор молчал. Он знал, что спрашивать не нужно. Он знал, где была Гермиона. Знал, почему Драко выглядит так, будто его переехала карета, но при этом он… счастлив. Или близок к этому. — Ты в порядке? — спросил Теодор. — Нет, — ответил Драко. — Но это неважно. Он лёг на кровать, отвернулся к стене. — Выключи свет, — сказал он. Теодор вздохнул, поднялся, погасил лампу. В комнате стало темно. Только луна светила в окно, отбрасывая бледные блики на пол. — Драко, — сказал Теодор в тишину. — Что? — Я рад за тебя. Ответа не было. Но Теодор знал — он услышал.

__________________________________

Гермиона проснулась оттого, что солнце било прямо в глаза. Она не помнила, когда закрыла шторы — кажется, вчера было не до того. Свет лился в комнату золотистым потоком, и в этом свете танцевали пылинки, медленно, как в забытом сне. Гермиона лежала, глядя в потолок, и не могла пошевелиться. Тело помнило всё. Губы, которые целовали её шею. Пальцы, сжимавшие бёдра. Шёпот, который срывался с его губ: «Гермиона». Она закрыла глаза, и перед ними снова встала ванная, залитая лунным светом. Его руки на её талии. Его дыхание. Его. Она села на кровати, отбросила одеяло. Пижама сбилась, волосы были в полном беспорядке. Джинни уже не было — её кровать пустовала, покрывало аккуратно застелено. На тумбочке стояла кружка с остывшим чаем. Гермиона провела рукой по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Не получалось. Она встала, накинула халат и подошла к окну. Снег перестал падать, и деревня лежала под белым одеялом, тихая, спокойная. Так не должно было случиться. Не должно было. Но случилось. И она не жалела. В соседней комнате, за стеной, раздались шаги. Гермиона замерла. Она представила, как Драко сейчас встаёт, потягивается, трет лицо руками. Как он смотрит в потолок и думает о том же, о чём и она. Тепло на запястье пульсировало в такт сердцу. Она спустилась вниз, когда в гостевом доме уже завтракали. Общая зала гудела голосами. Ученики сидели за столами, кто-то ел, кто-то пил чай, кто-то клевал носом над тарелкой, не выспавшись. Фру Ларсен хлопотала у печи, выставляя свежие булочки и пироги. Гермиона взяла поднос с едой и села за гриффиндорский стол, рядом с Гарри. Рон сидел напротив, мрачный, почти не прикасаясь к еде. Джинни переглянулась с Гермионой, но ничего не сказала — только кивнула. — Ты выглядишь уставшей, — заметил Гарри, пододвигая к ней кофейник. — Не спалось, — ответила Гермиона, наливая себе кофе. Рон поднял голову, посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах была горечь. — А кому сейчас легко? — сказал он, но не дождался ответа и снова уткнулся в тарелку. Гермиона пила кофе и краем глаза наблюдала за слизеринским столом. Драко сидел там, между Блейзом и Теодором. Он был бледнее обычного, под глазами залегли тени, но он держался прямо. Панси сидела рядом, наклонившись слишком близко, и что-то говорила ему — он не отвечал, только кивал, не глядя на неё. Она положила руку ему на плечо, и Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. Ревность. Острая, глупая, нелепая ревность. Она не имела права. Ничего не было. Ну, почти ничего. Но её пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели. — Ты чего? — спросила Джинни, заметив её взгляд. — Ничего, — ответила Гермиона, отводя глаза. — Просто задумалась. Она не врала. Она действительно задумалась — о том, почему Панси сидит так близко к нему, и почему это её бесит. Теодор сидел рядом с Драко, почти не прикасаясь к еде. Его лицо было задумчивым, и он то и дело смотрел на свои руки — на кончики пальцев, где ночью горели белые нити. Сьюзан Боунс сидела в дальнем конце стола Хаффлпаффа, вертела в руках ложку и смотрела в окно, на горы. Её подруги что-то говорили, но она не слушала. Полумна Лавгуд, как обычно, сидела в стороне, задумчиво перебирая салфетку. Её глаза были полузакрыты, и она улыбалась своим мыслям. Завтрак подходил к концу. Ученики начинали расходиться — кто-то в комнаты, кто-то на улицу, кто-то в душ. Гермиона допила кофе и уже собиралась встать, когда увидела, что Полумна поднялась. Она пошла не к выходу. Она направилась к слизеринскому столу. Гермиона замерла. Полумна подошла к Драко и Теодору, остановилась напротив, сказала что-то тихо. Драко поднял голову, посмотрел на неё, потом на Теодора. Теодор кивнул. Полумна повернулась и пошла к столу Хаффлпаффа. — Что она делает? — спросил Гарри, тоже наблюдая. — Не знаю, — ответила Гермиона. Полумна подошла к Сьюзан, наклонилась и что-то прошептала ей на ухо. Сьюзан кивнула, встала и отошла от стола, попросив подруг не ждать её. Ханна и Эрни переглянулись, но спорить не стали. Полумна развернулась и пошла к гриффиндорскому столу. Гермиона почувствовала, как Рон напрягся рядом. — Опять, — сказал он тихо. — Рон, — предостерегающе сказала Джинни. — Что — Рон? — он повернулся к сестре. — Она опять уходит с ними. С Малфоем, с Ноттом, с этой… — Рон, — сказала Гермиона, и голос её был твёрже, чем она ожидала. — Прекрати. Он замолчал, но его лицо осталось красным. Полумна подошла к Гермионе. — Ты готова? — спросила она. Гермиона посмотрела на неё. В глазах Полумны не было вопроса — было знание. — Да, — ответила Гермиона, вставая. Рон схватил её за руку. — Ты куда? — спросил он, и в его голосе слышалась мольба. — Надо, — ответила она, мягко высвобождая руку. — Я потом всё расскажу. Она пошла за Полумной, не оглядываясь. Джинни проводила её взглядом, потом посмотрела на брата. — Отпусти, — сказала она. — Она не твоя собственность. — Я знаю, — буркнул Рон. — Но этот Малфой… — Она сама разберётся, — сказал Гарри. — Доверься ей. Рон замолчал, сжав кулаки. В коридоре, у лестницы, уже ждали остальные. Драко стоял, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. Он не смотрел на Гермиону — смотрел в пол. Теодор стоял рядом, спокойный, как всегда. Сьюзан нервно теребила край манжеты. — Все здесь, — сказала Полумна. Драко поднял голову. Его взгляд встретился с Гермионой. Она почувствовала, как тепло на запястье стало горячее. Он тоже это чувствовал. — Идём, — сказал он и первым пошёл наверх, в маленькую гостиную. Остальные двинулись за ним. Гермиона шла последней, чувствуя на себе взгляды — друзей, которые остались в зале, не понимая, что происходит. И его взгляд — тот, который она ловила краем глаза. Она не знала, что будет дальше. Но знала — назад дороги нет.

__________________________________

Они снова собрались в маленькой гостиной на втором этаже. Комната встретила их теплом — кто-то уже разжёг камин, и поленья весело потрескивали, отбрасывая на стены пляшущие оранжевые тени. Пламя лизало почерневшие берёзовые поленья, и в воздухе пахло дымом, сушёными травами и воском от свечей. За окнами светлело небо — ночь сдавала позиции, уступая место серому, молочному рассвету, — но шторы были задёрнуты, и в полумраке горели только три свечи на низком столике, их огоньки дрожали от малейшего движения. Гермиона села на диван, рядом с ней — Сьюзан. Полумна опустилась в кресло у камина, поджав под себя ноги, и её светлые волосы в отсветах огня казались почти золотыми. Теодор занял место у окна, прислонившись плечом к косяку, и скрестил руки на груди. Драко остался стоять у двери, прислонившись спиной к деревянной створке, и его лицо в полумраке казалось вырезанным из камня — бледное, напряжённое, с тенями под глазами. — Начнём, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, как эхо в пустом коридоре. — Кто первый? — спросила Сьюзан, оглядывая остальных. Её пальцы нервно теребили край манжеты — белая ткань уже начала распускаться. — Я, — сказал Теодор. Он не двинулся с места, но его голос — ровный, спокойный — заполнил комнату. В свете камина его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась задумчивость, почти отрешённость. — Мне снилась библиотека. Не Хогвартса. Древняя, с потолками, уходящими в бесконечность. Стеллажи из тёмного дерева тянулись вверх, теряясь в сумраке, и воздух был тяжёлым от запаха пергамента, воска и пыли веков. Я шёл между рядами, трогал книги, и они были тёплыми — живыми. А потом я увидел человека в тени. Его лица не было видно — только силуэт, подсвеченный белым. Он сказал: «Ищи не в книгах. Ищи в крови». — В крови? — переспросила Гермиона, нахмурившись. Она почувковала, как внутри что-то ёкнуло — эти слова отозвались странным, тревожным эхом. — Да. И исчез. Я проснулся с горящими пальцами. Свет был настолько ярким, что я зажмурился, а когда открыл глаза — его уже не было. Только тепло. И странное ощущение, что я должен что-то сделать. Но что — не знаю. — И что это значит? — спросила Сьюзан, и её голос дрогнул. — Не знаю, — ответил Теодор. — Но, возможно, ответы не в книгах. В нас самих. В нашей крови. В том, кто мы есть на самом деле. — Может, в происхождении, — задумчиво сказала Гермиона. — В семьях. В том, что наши предки хранили что-то, о чём мы не знаем. — Возможно, — кивнул Теодор. — Я поищу в Хогвартсе. В архивах. Там есть старые свитки, которые никто не открывал десятилетиями. — Теперь я, — сказала Сьюзан, и её голос стал тише, почти шёпотом. Она выпрямилась на диване, положила руки на колени, но пальцы продолжали теребить ткань. В глазах её был страх — не панический, а скорее растерянный, как у человека, который увидел что-то слишком большое для своего понимания. — Мне снился каменный круг. Тот, у которого мы были. Камни светились — белым, мягким, как лунный свет. Я стояла в центре, и на шее пульсировало тепло. А потом из темноты вышла женщина. Серебряные волосы струились по плечам, глаза светились тем же белым светом. Она сказала, что она хранительница, а я ношу ту же кровь и ту же ношу. И что граница держится на нас. Если мы падём, мир треснет. — Граница? — Драко нахмурился, оттолкнулся от двери и сделал шаг вперёд, в круг света. Тени от камина легли на его лицо, делая черты резкими. — Я не поняла, — ответила Сьюзан, поднимая на него глаза. — Но она говорила про шрам на шее. У меня там… тепло. И у неё было то же место. Она коснулась своей шеи, и я увидела тонкий белый шрам — такой же, как у меня под кожей. — Значит, ты связана с этим местом, — сказала Полумна, не открывая глаз. — С камнями. С границей. Ты — та, кто держит. — Может быть, — Сьюзан посмотрела на свои руки, потом снова на огонь. — Но я не знаю, как. — Узнаешь, — сказала Полумна. — Когда придёт время. — Кто следующий? — спросил Теодор, переводя взгляд с Сьюзан на Драко и Гермиону. Гермиона и Драко переглянулись. Это был короткий взгляд — доля секунды, — но в нём было всё: напряжение, память о прошедшей ночи, странное тепло, которое разливалось между ними, и понимание, что они не могут говорить правду. Не всю. — Нам снился один сон, — сказал Драко, и его голос стал тише, почти хриплым. — Общий. — Один на двоих? — удивилась Сьюзан, её брови взлетели вверх. — Да, — кивнула Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы были в поле. Снег. Белый, бесконечный. Горы вокруг — острые, тёмные, уходящие в небо. И мы стояли друг напротив друга. — И всё? — спросил Теодор, приподняв одну бровь. В его голосе послышалось едва заметное любопытство, смешанное с усмешкой. — Всё, — сказал Драко, не глядя на Гермиону. — Больше ничего. — Просто снег и поле, — добавила Гермиона, чувствуя, как тепло разливается по щекам, и надеясь, что в полумраке это не заметно. — Мы проснулись одновременно. Теодор посмотрел на них долгим, изучающим взглядом. Он явно не поверил — или понял больше, чем они сказали. Но ничего не спросил. Только усмехнулся краем губ и отвернулся к окну. — Теперь я, — сказала Полумна, и все повернулись к ней. Она сидела в кресле, выпрямившись, как струна, и её глаза в свете камина казались почти прозрачными — два серебристых озера, отражающих пламя. Огонь плясал в её зрачках, и она улыбалась — той самой загадочной улыбкой, которая всегда появлялась, когда она видела то, что скрыто от других. — Мне снились нити, — начала она, и её голос был мечтательным, как колыбельная. — Белые, тонкие, как паутина, только светлые. Они тянулись отовсюду — от стен, от пола, от потолка, от моей собственной груди. Они сплетались в огромную паутину, уходящую в бесконечность. И я пошла по ним. Не боялась. Не запутывалась. Просто шла. Она замолчала, и в комнате стало тихо — только камин потрескивал, да где-то за окном запела птица, встречая рассвет. — А потом я увидела два силуэта, — продолжила Полумна, и её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Светящихся, белых, как луна. Я узнала их. Она посмотрела на Гермиону и Драко — мечтательно, с лёгкой, почти детской радостью. — Это были вы. Вы стояли друг напротив друга, и между вами тянулась нить — тонкая, пульсирующая, живая. А потом вы шагнули навстречу и слились воедино. В один свет. В одно целое. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к лицу. Жар залил щёки, уши, шею. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Она смотрела на Полумну, не веря своим ушам. Драко замер. Его лицо, и без того бледное, стало белым, как снег за окном. А потом — медленно, неумолимо — покраснело. Он смотрел на Полумну, и в его глазах был шок — чистый, неприкрытый, без привычной маски высокомерия. — Что? — выдохнул он. Голос его сорвался. — Вы слились, — повторила Полумна, улыбаясь ещё шире. — Стали одним. Нить перестала быть нитью — стала мостом. Это было красиво. — Полумна! — воскликнула Гермиона, чувствуя, как жар заливает всё лицо, как сердце колотится где-то в горле. — Прекрати! — Почему? — Полумна наклонила голову, и в её глазах не было лукавства — только искреннее недоумение. — Это был сон. Красивый. Я просто рассказала. Теодор, который до этого смотрел в окно с невозмутимым видом, вдруг издал тихий, сдавленный звук. Он пытался сдержать смех, но у него не получалось. Он отвернулся к стене, прикрыв рот рукой, но плечи его тряслись. — Нотт, — процедил Драко, и его голос был хриплым от смеси стыда и злости, — не смей. — Я ничего, — ответил Теодор, но в голосе его слышалась неприкрытая усмешка. — Просто… слились. Надо же. Я думал, это только в балладах бывает. Сьюзан сидела, опустив глаза. Её щёки порозовели, и она нервно теребила край мантии, но уголки её губ подрагивали. Она явно пыталась сохранить серьёзное лицо, но у неё это плохо получалось. — Не смущайтесь, — сказала Полумна, переводя взгляд с Гермионы на Драко. — Это просто сон. Или не совсем сон. Но это важно. — Важно? — переспросила Гермиона, всё ещё красная, и её голос был выше обычного. — Что в этом важного? — Вы — центр, — сказала Полумна, и её голос вдруг стал серьёзным, почти торжественным. — Вы первые. Если вы не будете вместе, нити порвутся. Я видела. Потому и рассказала. Чтобы вы не сбились с пути. — С какого пути? — спросил Драко, и его голос был хриплым, но уже без злости — только усталость и какое-то странное смирение. — Того, который связывает нас всех, — ответил Полумна. — Мы теперь одно. Или станем. Если захотим. В комнате повисла тишина. Только камин потрескивал, да где-то за окном птица всё пела свою утреннюю песню. Свечи на столике догорали, оплывая и бросая последние блики на лица. — Ладно, — сказал Теодор, первым нарушая молчание. Он отлепился от стены и потянулся, разминая плечи. — Допустим, это всё правда. Что дальше? — Ищем ответы, — сказала Гермиона, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё кипело. — В Хогвартсе. В книгах. В архивах. Если сны что-то значат, значит, есть способ это понять. — Я могу поискать в библиотеке, — сказал Теодор. — У меня есть доступ к закрытому фонду. — А я в Выручай-комнате, — добавила Полумна. — Там иногда появляются нужные вещи. Нужно только попросить. — А я… я не знаю, — сказала Сьюзан. — Но я буду на связи. И попробую узнать что-то про хранительницу. Может, у тёти есть старые книги. — Договорились, — сказал Драко. — Если кто-то найдёт что-то — сообщает остальным. — Как? — спросила Сьюзан. — Мы не можем каждый раз собираться. После поездки разъедемся по факультетам. — Через связь, — сказала Полумна, и её глаза блеснули в свете камина. — Она нас проведёт. Вы уже чувствуете друг друга. Научитесь слышать. Никто не понял, что она имела в виду, но никто и не спросил. Они разошлись по одному, как и в прошлый раз. Гермиона вышла последней, задержавшись у двери. — Драко, — сказала она тихо. Он обернулся. — Не обращай внимания на Полумну, — сказала она. — Она просто… — Она права, — перебил он. — Насчёт того, что мы — центр. Я это чувствую. Ты — нет? Гермиона молчала. Она чувствовала. С того самого момента, как его пальцы сжали её галстук в Большом зале. — Я тоже чувствую, — сказала она наконец. Он кивнул и ушёл, не оглядываясь. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя тепло на запястье. И на щеках. И где-то глубоко в груди — там, где она не хотела признаваться даже себе. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В коридоре было тихо. Только где-то внизу слышались голоса — ученики просыпались, начинали новый день. А она всё ещё была в той ванной, залитой лунным светом. И не могла оттуда уйти.

__________________________________

Гермиона не ушла сразу. Она прислонилась к стене у двери, закрыла глаза и выдохнула — медленно, с облегчением. В голове кружились обрывки разговора, лица, взгляды. Сны. Нити. Слияние. Полумна с её странными улыбками. Теодор, сдерживающий смех. Сьюзан, смущённо теребящая манжету. И он. Драко, который стоял у двери и смотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но не решался. — Гермиона. Она вздрогнула и открыла глаза. Драко стоял перед ней. Он вернулся — бесшумно, как тень, и теперь смотрел на неё в упор. В коридоре было тихо, только где-то внизу слышались голоса, но здесь, на втором этаже, они были одни. — Я думал, ты ушла, — сказал он тихо. — Я собиралась. — Но не ушла. Она покачала головой. Он сделал шаг к ней, потом ещё один. Она не отступила. Его рука поднялась и коснулась её щеки — пальцы были прохладными, но под ними сразу вспыхнуло тепло. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — сказал он, и его голос дрогнул. — То, что было ночью. И сейчас. — Драко… — Знаю. Всё сложно. Но мне всё равно. Он наклонился и поцеловал её — нежно, почти неслышно, касаясь губ, как лепестком. Она ответила, привстав на цыпочки, обвила руками его шею. Его пальцы запутались в её волосах, и он притянул её ближе, но не жадно, не требовательно — так, как будто боялся сломать. — Мы ничего не будем делать, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Не сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала: я здесь. И никуда не уйду. Она посмотрела на него. В полумраке его глаза казались почти чёрными, но в них горел тот самый свет — не жар, не боль, что-то другое. — Я тоже здесь, — ответила она. — И не уйду. Он улыбнулся — впервые за долгое время, по-настоящему, без горечи. Поцеловал её в лоб, потом в уголок губ, потом в щёку. — Иди, — сказал он. — Твои друзья ждут. — А ты? — Я догоню. Она кивнула, развернулась и уже сделала шаг, когда сзади раздался глухой стук — что-то тяжёлое упало на пол. Они обернулись. В конце коридора стоял Невилл. Его лицо было бледным, глаза широко раскрытыми. На полу, у его ног, лежала книга — толстый фолиант, который он, видимо, нёс под мышкой. Он смотрел на них — на Драко, прижавшегося к стене, на Гермиону, стоявшую в шаге от него, на их раскрасневшиеся лица и растрёпанные волосы. — Невилл, — выдохнула Гермиона. — Я… — Невилл попытался что-то сказать, но его голос сорвался. Он опустился на корточки, поднял книгу, прижал её к груди, как щит. — Я не хотел… я просто искал туалет… — Невилл, — повторила Гермиона, делая шаг к нему. — Всё нормально, — сказал он, отступая. — Я ничего не видел. Честно. — Невилл, — сказал Драко, и его голос был спокойным, почти мягким. — Всё в порядке. Не бойся. Невилл поднял на него глаза. В них был страх — не перед Малфоем, перед тем, что он увидел. Перед тем, что его подруга и… Драко Малфой. — Ты… вы… — он переводил взгляд с одного на другого. — Это правда? — Невилл, — сказала Гермиона, подходя ближе. — Пожалуйста, не говори никому. Это… это сложно. Мы сами не до конца понимаем. — Я не скажу, — выдохнул Невилл. — Но… почему? — Потому что мы не можем иначе, — ответил Драко. Невилл посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Ладно, — сказал он. — Я пойду. Я… я ничего не видел. Он развернулся и быстро пошёл в сторону лестницы, почти бегом. Книга прижималась к его груди, и он не оглядывался. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Он никому не скажет, — сказал Драко. — Откуда ты знаешь? — Он из тех, кто умеет молчать, — ответил Драко. — Иди. Тебе нужно переодеться. Она кивнула и уже хотела уйти, когда из тени в конце коридора раздался тихий смешок — сдавленный, почти беззвучный, но в тишине второго этажа его было отлично слышно. Они обернулись. Теодор Нотт стоял, прислонившись к стене у своей двери, скрестив руки на груди. Его лицо было спокойным, почти невозмутимым, но глаза — глаза смеялись. В свете утреннего солнца, пробивающегося из окна в конце коридора, он казался почти прозрачным, как призрак, который застал живых за чем-то постыдным. — Вы вообще не умеете скрываться, — сказал он, качая головой. — Честное слово. Весь коридор на втором этаже, а вы целуетесь прямо у лестницы. Даже я, при всём моём уважении к вашему… хобби, вынужден констатировать: это провал. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам — жарко, до самых кончиков ушей. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. — Теодор, — сказал Драко, и в его голосе послышалось глухое раздражение. — Ты что, следил за нами? — Следил? — Теодор приподнял бровь, и в его тоне послышалась обида — наигранная, конечно. — Я шёл в свою комнату. У меня закончился чай. Но, проходя мимо, услышал голоса. Решил не вмешиваться, потому что уважаю личное пространство. А потом пришёл ваш друг Невилл с книгой. А потом вы оба так трогательно объяснялись, что я просто не мог уйти. Это было… познавательно. — Теодор, — прошипела Гермиона, чувствуя, как гнев и смущение борются внутри неё. — Ладно-ладно, — он поднял руки, изображая капитуляцию, и его тень затанцевала на стене. — Я молчу. Но вы реально не умеете скрываться. Если бы я был Панси, вы бы уже попали. Она бы устроила скандал на весь дом. — Спасибо, — сухо сказал Драко. — Мы поняли. Ты можешь идти. Теодор усмехнулся, оттолкнулся от стены и, покачиваясь, пошёл мимо них к своей двери. Его шаги были бесшумными, только лёгкий скрип половиц выдавал его присутствие. — Не волнуйтесь, — сказал он, не оборачиваясь. — Я никому не скажу. Это не моё дело. Но в следующий раз выбирайте место понадёжнее. Например, Выручай-комнату. Или хотя бы чулан. Он скрылся за дверью, и в коридоре снова стало тихо — только ветер за окном напевал свою бесконечную песню, да где-то внизу посудой гремела фру Ларсен. Гермиона посмотрела на Драко. Тот провёл рукой по лицу, потом по волосам, взлохматив их ещё больше. — Я убью его, — сказал он. — Не убьёшь, — ответила Гермиона, и в её голосе послышалась усталая усмешка. Она чувствовала, как уголки губ сами собой поднимаются. — Ладно, не убью. Но придушу. Чуть-чуть. Чтобы неповадно было подглядывать. — Он не подглядывал. Он просто… оказался рядом. — В коридоре, где мы целовались. — Драко. — Что? Она покачала головой, чувствуя, как тепло на запястье пульсирует в такт сердцу. Всё сложно. Но она не жалела. — Иди, — сказал он снова, но теперь мягче. — Правда. Тебе нужно переодеться и спуститься к отъезду. Иначе твои друзья начнут искать. — А ты? — Я тоже пойду. Через пять минут. Чтобы не вместе. Она кивнула, развернулась и пошла к своей комнате, чувствуя его взгляд на своей спине — тёплый, спокойный. Тепло на запястье стало ярче. Она улыбнулась — впервые за это утро.