Тьма

День только начинался, солнце поднялось выше, и снег на крышах заискрился, отражая холодный северный свет. Гермиона вышла на улицу последней. Она задержалась у крыльца, глубоко вдохнула морозный воздух и попыталась привести мысли в порядок. Не получалось. Сны, нити, Полумна с её странными откровениями, и Драко — его взгляд, его голос, его поцелуи в коридоре. Она провела пальцами по щеке, там, где он целовал её. Кожа всё ещё горела. — Гермиона, ты идёшь? — Джинни стояла на тропинке, кутаясь в шарф. Рядом с ней маячили Гарри и Рон. Рон был мрачен, но молчал. — Да, — ответила Гермиона, отряхивая мантию. — Идём. Они двинулись по главной улице деревни. Снег скрипел под ногами, и воздух был таким чистым, что кружилась голова. Лавки уже открылись, и из распахнутых дверей пахло корицей, хвоей и горячим шоколадом. — Может, зайдём в ту лавку с амулетами? — предложил Гарри. — Я вчера видел там странные камни. — Давай, — сказала Джинни, беря его под руку. Гермиона шла чуть позади, слушая их болтовню, но не участвуя. Она думала о Драко. Где он сейчас? Чем занят? Чувствует ли он то же, что и она? Тепло на запястье пульсировало, как маленькое сердце. — Ты какая-то отстранённая, — заметил Гарри, оборачиваясь. — Просто устала, — ответила Гермиона. — Врёшь, — тихо сказал Рон, не глядя на неё. Гермиона промолчала. Они зашли в лавку. Внутри было тепло и полутемно. Стеллажи с амулетами, рунами, камнями и странными безделушками тянулись до потолка. Гермиона рассеянно разглядывала витрину, но ничего не покупала. Она задержалась у витрины, где под стеклом лежали украшения из горного хрусталя, серебра и почерневшего от времени дерева. Большинство из них казались простыми безделушками, но один предмет привлёк её внимание. Небольшая подвеска из белого серебра: тонкая берёза с корнями, уходящими в маленькую речную волну, и ветвями, смыкающимися в круг. В центре круга мерцал крошечный прозрачный камень — горный хрусталь, но не обычный: в глубине его пульсировал слабый золотистый свет. Гермиона узнала этот символ. Она никогда не видела его раньше, но внутри что-то ёкнуло — узнавание на уровне крови. — Вы не трогали бы это, — сказала продавщица, пожилая женщина с добрым лицом и руками, покрытыми сеткой морщин. — Это не продаётся. — Почему? — спросила Гермиона, не отрывая взгляда от подвески. — Он старый, — ответила женщина. — Очень старый. Его привезли сюда много лет назад, и никто не решался его купить. Говорят, он выбирает владельца. — Можно мне посмотреть? — спросила Гермиона, протягивая руку. Женщина колебалась, но кивнула. Гермиона взяла подвеску. В тот же миг мир взорвался золотисто-белым светом. Она не почувствовала жара — только тепло, разливающееся по пальцам, запястью, выше. Перед глазами замелькали образы: белая берёза, растущая на берегу ручья, её корни уходят в воду, а ветви сплетаются в круг, образуя арку. Под этой аркой стояла женщина в белой мантии, и её лицо было спокойным, ясным. Женщина протянула руки к Гермионе, и та почувствовала, как между ними протянулась тонкая, серебристая нить — такая же, как та, что она видела в переулке, в лечебнице, в своих снах. — Ты — потомок, — сказала женщина беззвучно. — Твоя кровь помнит. Твоя берёза не засохла. — Кто ты? — спросила Гермиона, но видение рассеялось. Она стояла в лавке, сжимая в пальцах подвеску. Продавщица смотрела на неё с удивлением и страхом. — Ты видела? — спросила женщина. — Да, — ответила Гермиона. — Видела. — Тогда это твоё, — сказала продавщица, крестясь. — Бери. Бесплатно. Я не возьму с тебя денег. Он ждал тебя. Гермиона надела подвеску на шею. Тёплый камень коснулся груди, и тепло разлилось по телу, смешиваясь с жаром на запястье. Она вышла из лавки, чувствуя, как символ её рода — белая берёза с ручьём и кругом — пульсирует в такт сердцу. На улице её ждали Джинни, Гарри и Рон. — Что это? — спросила Джинни, заметив новую подвеску. — Амулет, — ответила Гермиона, пряча его под мантию. — Просто… амулет. Она не стала рассказывать про видение. Тепло пульсировало в такт сердцу.

__________________________________

В это же время Драко шёл по другой стороне улицы, засунув руки в карманы мантии. Теодор шагал рядом, держа под мышкой старую книгу, которую купил накануне. — Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь, — заметил Теодор. — Не спал, — ответил Драко. — Догадываюсь. Драко бросил на него быстрый взгляд, но Теодор смотрел прямо перед собой, и его лицо было спокойным. — Я не буду спрашивать, — сказал Теодор. — Сам расскажешь, когда будет нужно. — Спасибо, — тихо сказал Драко. Они свернули в переулок, где располагалась лавка древностей — маленькая, пыльная, с вывеской на норвежском. Хозяин, старик с длинной седой бородой, кивнул им и продолжил перебирать какие-то монеты. Драко подошёл к стеллажу с амулетами. Его взгляд упал на серебряный кулон в виде змеи, кусающей свой хвост — древний символ, который он видел в книгах отца. Уроборос. Бесконечность. Цикл. Возвращение. — Это древний символ, — сказал хозяин, не поднимая головы. — Бесконечность. Цикл. Возвращение. Его носили хранители памяти. — Сколько? — спросил Драко. — Не продаётся, — ответил старик. — Он сам выбирает владельца. Он протянул руку, и пальцы сами сомкнулись вокруг холодного металла. В тот же миг мир исчез. Вспышка. Белая, ослепительная, как та, что была в переулке. Драко зажмурился, но свет проникал сквозь веки, заполнял голову, грудь, каждую клетку. Он чувствовал, как запястье пульсирует в унисон с амулетом. Как тепло поднимается по руке, достигает плеча, шеи, затылка. А потом он увидел. Не глазами — памятью. Чужой памятью. Столетия назад. Пять фигур в белых мантиях стояли вокруг каменного круга, и одна из них — мужчина с серебряными волосами — держала в руках точно такой же амулет. Змея, кусающая хвост, светилась белым, и её свет соединял всех пятерых. — Мальчик, — голос продавца прорвался сквозь видение. — Отпусти. Драко разжал пальцы. Амулет упал на прилавок с глухим стуком, и комната перестала вращаться. — Что это было? — спросил он хрипло. Продавец, старик с длинной седой бородой, смотрел на него широко раскрытыми глазами. Его руки дрожали. — Ты видел, — сказал он. — Ты видел то, что никто не видел столетиями. — Что это? — повторил Драко, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Это хранитель памяти, — ответил старик, беря амулет в руки. Металл под его пальцами был холодным, мёртвым. — Он передаётся по крови. От того, кто был, к тому, кто будет. — Он не продаётся? — спросил Теодор, стоявший рядом. — Он не продаётся, — тихо сказал продавец. — Он сам выбирает владельца. Он посмотрел на амулет, потом на Драко. Его лицо было бледным, почти таким же бледным, как у самого Драко. — Ты видел то, что видел, — сказал он. — Значит, он выбрал тебя. О н протянул амулет Драко. Тот взял его, и на этот раз видение не вернулось. Только тепло — ровное, спокойное, как пульс. — Сколько я должен? — спросил Драко. — Ничего, — ответил старик, отворачиваясь. — Таков закон. Хранитель не продаётся. Он дарится. Иди. И помни: ты теперь связан с ним. А он — с тобой. Драко сжал амулет в кулаке, чувствуя, как металл нагревается от его тепла. — Идём, — сказал он Теодору. Они вышли из лавки. На улице снег скрипел под ногами, и солнце светило ярко, но Драко казалось, что мир стал другим. Или он сам стал другим. — Что это было? — спросил Теодор, когда они отошли на безопасное расстояние. — Не знаю, — ответил Драко. — Но это связано с нами. Со всем, что происходит. Он сунул амулет во внутренний карман мантии, прямо к сердцу. Тепло пульсировало в такт его сердцу.

__________________________________

Тепло пульсировало в такт сердцу, и где-то далеко, на другой стороне деревни, Драко почувствовал, что она что-то нашла . Он прижал ладонь к груди, где лежал серебряный амулет. И улыбнулся. — Пойдёмте обедать, — сказал Гарри. — Я голоден. Они пошли к гостевому дому. Гермиона шла последней и украдкой посмотрела в сторону переулка. Там, у лавки древностей, стоял Драко. Он смотрел на неё. Их взгляды встретились на несколько секунд. Потом он отвернулся и скрылся за углом.

__________________________________

Обед в гостевом доме был в самом разгаре. Длинные столы ломились от еды — тушёное мясо с овощами, свежий хлеб, несколько видов пирогов и, конечно, горячий шоколад, который фру Ларсен подавала в больших глиняных кружках. Ученики шумели, переговаривались, кто-то смеялся, кто-то жаловался на усталость. Гермиона сидела между Джинни и Гарри. Рон, как обычно, расположился напротив и мрачно ковырял вилкой картофельное пюре. Джинни что-то рассказывала про утреннюю прогулку, но Гермиона слушала вполуха. Она всё ещё чувствовала тепло на груди — там, где под мантией висела подвеска с белой берёзой. Камень пульсировал в такт сердцу, и это было непривычно, но приятно. — Гермиона, ты меня слушаешь? — спросила Джинни. — Да, — рассеянно ответила Гермиона. — Прости, задумалась. Джинни посмотрела на неё долгим взглядом, но ничего не сказала. В другом конце зала, за слизеринским столом, Драко сидел между Теодором и Блейзом. Панси, как обычно, пристроилась рядом, слишком близко, и что-то говорила ему на ухо. Он не слушал. Его пальцы теребили серебряную змею под мантией — амулет, который теперь висел на цепочке у него на шее. — Драко, ты меня вообще слышишь? — Панси повысила голос. — Нет, — ответил он, даже не глядя на неё. Панси обиженно поджала губы и проследила за его взглядом. Он смотрел на гриффиндорский стол. На Гермиону. Панси заметила, как под мантией Гермионы что-то блеснуло — золотистый камень на тонкой цепочке. — Что это у неё? — спросила Панси, не скрывая яда. — Не твоё дело, — ответил Драко. Панси встала, не спрашивая разрешения, и быстрым шагом направилась к гриффиндорскому столу. — Панси, — окликнул её Теодор, но она не обернулась. — Что тебе нужно? — спросила Гермиона, когда Панси остановилась напротив неё, уперев руки в бока. — Покажи, что у тебя на шее, — потребовала Панси. — Что? — Амулет. Я видела. Покажи. Г ермиона вздохнула, откинула воротник мантии, показывая подвеску с белой берёзой, ручьём и кругом. — Это и есть твой парный амулет? — усмехнулась Панси, поворачиваясь к Драко. — Ты поэтому на неё смотрел? Потому что она купила такую же безделушку? — Парный? — переспросила Гермиона, не понимая. — У него на шее такой же, — Панси кивнула в сторону Драко. — Я видела. Тоже серебряный. И камень. Вы что, решили обменяться побрякушками? — Панси, ты несёшь чушь, — сказала Джинни, вставая. — Мы вместе ходили в лавку. Я видела, как Гермиона купила этот амулет. Одна. Без Малфоя. Так что никакой он не парный. — А я видел, как Малфой купил свой, — добавил Гарри, поднимаясь. — В другой лавке. С Ноттом. И амулеты совершенно разные. У неё — дерево, у него — змея. Ты вообще смотрела? — Это совпадение, — отрезала Панси, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Совпадение? — усмехнулась Джинни. — Ты сама-то в это веришь? — А ты не лезь! — Панси повернулась к ней. — Хватит. Все повернулись. Теодор подошёл к столу и встал рядом с Панси. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась сталь. — Панси, идём, — сказал он тихо. — Ты выглядишь глупо. — Что? — она посмотрела на него с недоверием. — Ты устроила сцену из-за того, что у двух людей есть украшения, — сказал Теодор. — Даже если бы они были парными — какое тебе дело? Панси открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. — Панси, правда, — сказала Сьюзан, подходя к ним. Она стояла у стола Хаффлпаффа, но когда начался скандал, не выдержала. — Оставь их. Это не твоё дело. — А ты кто такая, чтобы мне указывать? — огрызнулась Панси. — Такая, которая тоже устала от твоих выходок, — спокойно ответила Сьюзан. — Иди отсюда, — сказала Полумна, появляясь из ниоткуда. Она встала рядом с Гермионой и смотрела на Панси своими ясными, немного безумными глазами. — Ты мешаешь всем обедать. Панси обвела взглядом гриффиндорский стол, потом слизеринский, где Драко сидел и даже не смотрел в её сторону. Потом перевела взгляд на Теодора, который всё ещё стоял рядом, на Сьюзан и Полумну. — Вы все с ума сошли, — сказала она и развернулась, быстро выходя из зала. Джинни выдохнула, опускаясь на место. — Вот стерва, — сказала она беззлобно. Гарри покачал головой. — Зачем она вообще пришла? — спросил он. — Потому что ревнует, — ответил Теодор, глядя на дверь, за которой скрылась Панси. — Но это не ваши проблемы. Он посмотрел на Гермиону, потом на Драко, и его лицо осталось непроницаемым. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона. — Не за что, — ответил Теодор и вернулся за свой стол. Сьюзан и Полумна тоже разошлись. Гермиона только выдохнула, когда Панси скрылась за дверью, как сзади раздался скрип отодвигаемого стула. Рон встал. Его лицо было красным, кулаки сжаты, и он смотрел не на Гермиону — на Драко. — Рон, не надо, — тихо сказала Гермиона, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Не надо? — он повернулся к ней, и в его глазах горела обида, смешанная с яростью. — Ты носишь амулет, который купила, когда мы были в лавке? Вместе? Я стоял рядом! Я видел, как ты выбрала эту безделушку! А теперь этот… Малфой — с точно таким же? Ты думаешь, я поверю в совпадение? — Рон, это действительно совпадение, — сказала Гермиона, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Мы зашли в разные лавки. Я даже не знала, что он что-то купил. — Не знала? — Рон усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Вы с ним теперь везде ходите вместе? Вы шепчетесь по углам? Ты перевязывала ему раны? Что дальше? Вы будете встречаться? — Рон! — воскликнула Джинни, вставая. — Хватит! — Не лезь! — рявкнул он на сестру. — Это не твоё дело! — А твоё? — спросил Гарри, поднимаясь. Его голос был тихим, но в нём слышался холод. — Гермиона тебе ничего не должна. Она купила амулет, потому что он ей понравился. Малфой купил свой. Это совпадение. Точка. — Ты тоже веришь в это? — Рон повернулся к нему. — Я верю Гермионе, — ответил Гарри. Рон посмотрел на него, потом на Гермиону, потом на Драко, который сидел за своим столом и не смотрел в их сторону. Теодор что-то говорил ему, и Драко кивал, не поднимая головы. — Я проверю, — сказал Рон и сделал шаг к слизеринскому столу. — Рон, нет! — Гермиона схватила его за руку. Он вырвался. — Не трогай меня! — Рон Уизли! — Гарри шагнул вперёд, вставая между ним и слизеринским столом. — Ты сейчас похож на Панси. Такая же истерика, такая же ревность. Остановись. Рон замер. — Ты… ты назвал меня Панси? — голос его дрогнул. — Я назвал тебя безмозглым, — сказал Гарри, и в его голосе не было злости — только усталость. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Гермиона тебе ничего не должна. Она купила амулет. Малфой купил амулет. Это разные амулеты. И даже если бы они были парными — какое тебе дело? — Какое мне дело? — Рон повысил голос, и в зале стало тихо. Ученики перестали есть, переговариваться, даже профессора замерли. — Я переживаю за неё! А она… — Что — она? — спросила Гермиона, и её голос был холодным. — Скажи. Что я сделала? Рон посмотрел на неё. В его глазах была боль. — Ты отдаляешься, — сказал он тихо. — Ты с ним. Ты с ними. А мы… мы как будто не нужны. — Рон, — Гермиона вздохнула. — Ты всегда будешь моим другом. Но я не обязана проводить с тобой каждую минуту. У меня есть свои дела. Свои заботы. И я не обязана отчитываться перед тобой за каждый свой шаг. Рон молчал. Его лицо было красным, кулаки сжаты. — Ты даже не пытаешься понять, — сказал он наконец и развернулся. — Рон! — крикнула Джинни. Он не обернулся. Он вышел из зала, хлопнув дверью, и тишина стала ещё тяжелее. Ученики переглядывались. Профессора — Макгонагалл, Стоун, Нокс — смотрели на дверь, потом на Гермиону, потом на Драко. Их лица были напряжёнными. Гарри сел на место, провёл рукой по лицу. — Я дурак, — сказал он тихо. — Не надо было его так. — Надо было, — ответила Джинни. — Он должен был это услышать. Гермиона смотрела на дверь, за которой скрылся Рон. Внутри было пусто. И обидно. И грустно. — Ты в порядке? — спросила Джинни. — Нет, — ответила Гермиона. — Но это пройдёт. Она взяла кружку с горячим шоколадом и сделала глоток. Шоколад был горьким, но она не почувствовала вкуса. За слизеринским столом Драко поднял голову. Их взгляды встретились. Она покачала головой — не вмешивайся. Он кивнул. Теодор, сидевший рядом, тихо сказал: — У неё тяжёлые друзья. — У неё есть друзья, — ответил Драко. — Это уже много. — А у тебя? — спросил Теодор. Драко посмотрел на него. — Есть, — сказал он. — Один. Теодор усмехнулся и отвернулся. В зале снова зашумели. Ученики вернулись к еде, но напряжение не ушло. Оно висело в воздухе, как грозовая туча. Макгонагалл сидела за профессорским столом, сжав губы. Она смотрела на Гермиону, потом на Драко, потом на дверь, за которой скрылся Рон. — Нужно что-то делать, — тихо сказала Нокс. — Нужно, — ответила Макгонагалл. — Но не сейчас. Пусть успокоятся. Она отодвинула тарелку и вышла из-за стола. Обед закончился.

__________________________________

Макгонагалл вышла из обеденного зала первой, жестом пригласив Стоуна и Нокс следовать за собой. Они поднялись на второй этаж, в маленькую гостиную, ту самую, где накануне собирались наследники. Здесь было тихо, шторы задёрнуты, и только камин горел, отбрасывая на стены тёплые блики. — Садитесь, — сказала Макгонагалл, опускаясь в кресло. Стоун занял место у окна, Нокс — напротив. — Что это было? — спросила Нокс, не скрывая тревоги. — Панси Паркинсон устроила скандал из-за амулетов, потом Рон Уизли — из-за того же. Это не похоже на простую ревность. — Или похоже, — сказал Стоун. — Дети есть дети. Влюблённость, ревность, гормоны. — Нет, — покачала головой Макгонагалл. — Здесь что-то другое. Я видела, как они смотрели друг на друга. Гермиона и Малфой. И Нотт. И Лавгуд. И та девушка с Хаффлпаффа. Они связаны. — Вы думаете, это связано с древней магией? — спросил Стоун. — Я не знаю, — ответила Макгонагалл. — Но чувствую. В замке что-то меняется. И здесь, в деревне, тоже. — Мы должны вмешаться? — спросила Нокс. — Пока нет, — сказала Макгонагалл. — Но наблюдать. Внимательно. И если что-то пойдёт не так… — Что? — спросил Стоун. — Тогда вмешаемся, — твёрдо сказала Макгонагалл. — Не раньше. Они замолчали. Камин потрескивал, и тени плясали на стенах. В это же время Гермиона вышла из обеденного зала и направилась к лестнице. Джинни и Гарри остались внизу — Джинни пыталась успокоить Гарри, который всё ещё переживал из-за ссоры с Роном. — Иди, — сказала Джинни. — Я догоню. Гермиона кивнула и поднялась на второй этаж. В коридоре было тихо. Она прошла мимо двери в маленькую гостиную и услышала приглушённые голоса. Профессора. Она замедлила шаг, но не остановилась. Подслушивать не в её привычках. — Гермиона. Она обернулась. Драко стоял у своей двери, прислонившись к косяку. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость. — Ты в порядке? — спросил он. — Нет, — ответила она. — Рон… — Знаю. Я видел. Она подошла ближе, остановилась в шаге от него. — Это не из-за тебя, — сказала она. — Вернее, не только из-за тебя. Он просто… переживает. — Он ревнует, — сказал Драко. — Да, — признала Гермиона. — Но это не то, что ты думаешь. — А что я думаю? — спросил он. — Что он влюблён в меня. Драко молчал. — Я знаю, — сказала Гермиона. — Но я не могу ничего с этим сделать. Я не выбираю, кого любят меня. — А ты выбираешь, кого любишь сама? — спросил Драко. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Не сейчас, — сказала она. — Пожалуйста. Он кивнул. — Ладно. Не сейчас. Они стояли в коридоре, и тепло на запястье пульсировало в такт сердцу. Никто не подходил, никто не мешал. — Что мы будем делать дальше? — спросила она. — Искать ответы, — ответил он. — Как и договаривались. — А если не найдём? — Найдём, — сказал он. — Должны. Гермиона кивнула, развернулась и уже сделала шаг к своей комнате, когда из-за двери маленькой гостиной снова послышались голоса. На этот раз громче. И она узнала голос Макгонагалл. — …не можем рисковать. Если магия действительно пробуждается, это может быть опасно не только для них, но и для всего замка. Гермиона замерла. Сердце пропустило удар. Она посмотрела на Драко. Он тоже слышал. Его лицо напряглось, и он беззвучно подошёл к ней, прижав палец к губам. — Ты слышал? — прошептала она. Он кивнул и кивнул в сторону двери, показывая, что нужно подойти ближе. Они осторожно, стараясь не скрипеть половицами, приблизились к двери. Голоса стали отчётливее. — Я предлагаю пока не вмешиваться, — сказал Стоун. — Но усилить наблюдение. Если они связаны, рано или поздно это проявится. — А если проявится в опасной форме? — спросила Нокс. — Если кто-то из них пострадает? — Мы будем рядом, — ответила Макгонагалл. — Но мы не можем запретить им общаться. Не можем запереть их в башнях. Это только усилит напряжение. — Минерва права, — сказал Стоун. — Дети чувствуют, когда им не доверяют. Если мы начнём давить, они уйдут в подполье. И мы потеряем контроль. — У нас нет контроля, — тихо сказала Макгонагалл. — И никогда не было. Гермиона затаила дыхание. Драко стоял рядом, его плечо касалось её плеча, и она чувствовала, как он напряжён. — Мы должны узнать больше об этой связи, — сказала Нокс. — Откуда она взялась? Почему именно они? И что это значит? — Я работаю над этим, — ответил Стоун. — В старых книгах есть упоминания о ритуалах, связывающих кровь. Но это было давно. Пятьсот лет назад. Или больше. — Пятьсот лет? — переспросила Макгонагалл. — Это время основания Хогвартса. — Или чуть позже, — сказал Стоун. — Я точно не знаю. Но если они потомки тех, кто участвовал в ритуале… — Тогда их связь может быть древнее, чем мы думаем, — закончила Нокс. В гостиной стало тихо. Только камин потрескивал. — Что будем делать? — спросила Нокс. — Ждать, — ответила Макгонагалл. — И наблюдать. А пока — никому ни слова. Особенно Министерству. — Согласен, — сказал Стоун. — Согласна, — кивнула Нокс. Гермиона услышала, как скрипнуло кресло — кто-то вставал. Она отпрянула от двери, схватила Драко за руку и утащила его в тень за углом. Они замерли, прижавшись к стене. Дверь гостиной открылась, и в коридор вышли Макгонагалл, Стоун и Нокс. Они прошли мимо, не заметив их, и скрылись за лестницей. Г ермиона выдохнула. — Они знают, — прошептала она. — Не всё, — ответил Драко. — Но достаточно. — Пятьсот лет, — сказала Гермиона. — Ты слышал? Ритуал, связывающий кровь. — Слышал, — ответил он. — Это может быть связано с нашими семьями. — И с амулетами, — добавила она, касаясь пальцами подвески на груди. — Они древние. — Мой тоже, — сказал Драко, прижимая ладонь к груди, где под мантией лежал серебряный змей. Они стояли в коридоре, и никто не подходил, никто не мешал. Тишина была плотной, почти осязаемой. — Что теперь? — спросила она. — Ищем дальше, — ответил он. — В книгах. В архивах. В Хогвартсе. — А если они нас опередят? — спросила Гермиона. — Макгонагалл и остальные? — Тогда будем действовать быстрее, — сказал Драко. — Мы должны узнать правду раньше, чем они решат вмешаться. Гермиона кивнула. — Нам нужно поговорить с остальными, — сказала она. — Рассказать, что мы слышали. — Сегодня вечером, — согласился Драко. — В гостиной. Как в прошлый раз. — Договорились. Она развернулась и пошла к своей комнате, но на полпути остановилась. — Драко, — сказала она, не оборачиваясь. — Что? — Спасибо, что был рядом. Она не дождалась ответа и скрылась за дверью. Драко остался в коридоре. Он смотрел на дверь, за которой она исчезла, и чувствовал, как амулет на груди нагревается. Тепло на запястье пульсировало в такт сердцу. Он улыбнулся — едва заметно, уголками губ — и пошёл к себе.