Kings

Астровый Зал полон аппетитных запахов, витающих под потолком. Из колонок играет размеренная инструментальная музыка. Достаточно громко, чтобы было слышно ручей аккордов, достаточно тихо, чтобы она не мешала слышать друг друга. На столе стояло под два десятка тарелок с основными блюдами и закусками. По высоким стаканам был разлит чуть сладкий грейпфрутовый лимонад с толикой малины. Столовые приборы не издавали ни единого звука – манеры, которым каждый из присутствующих был обучен с раннего детства. - Лосось под ореховым соусом очень вкусный, да? – Чонин поворачивается к Феликсу, решая первым начать разговор. - Да, мне тоже нравится, - он кивает. Феликс редко заговаривал первым, но отвечать старался всегда. Игнорирование считается невежливым. Мама говорила ему, что игнорирование может быть оружием. Его нужно использовать, когда действительно собираешься унизить или оскорбить оппонента. - Брускетта с рукколой не очень, - Минхо аккуратно вытирает уголки рта льняной салфеткой. – С рикоттой сочетается отлично, но инжир не к месту. - Инжир богат клетчаткой и витаминами, - с мягкой улыбкой подаёт голос Сынмин. – Лишним не будет. У нас дома часто делают фуа-гра с ним и ещё добавляют туда молотую лакрицу. - Я люблю тосты с инжиром, - говорит Чонин довольный тем, что получилось завязать разговор. - Тосты, - насмешливо повторяет Чанбин, смерив его презрительным взглядом и покачивая головой. Уголки губ Чонина тут же опускаются. Он смотрит в свою тарелку, чувствуя себя пристыженным, как будто его обвинили в том, что он сморозил глупость. - Что-то не так? – заметивший это Хёнджин переводит вызывающий взгляд на сидящего напротив Чанбина. - Да нет, - тот отпивает из стакана, не прекращая усмехаться. – Всё прекрасно. Вразрез с воздушной музыкой атмосфера в зале становится немного напряжённой. Беседы пока что явно не клеились. Во взрослых кругах с самого начала бы поддерживалась тема, относящаяся к бизнесу, хотя бы ради приличия, однако молодым принцам пока что нечего было обсуждать. К тому же они не беспокоились о нарушении связей. Они так или иначе являлись будущими партнёрами по определению. Джисон незаметно касается локтем сидящего рядом Хёнджина, чтобы тот перестал пялиться, но не получив реакции, решает взять дело в свои руки. - Слушайте, как насчёт после обеда поиграть вместе в баскетбол? Там на заднем дворе есть отличное поле, сегодня как раз погода не очень жаркая. Думаю, это поможет нам немного сблизиться. Особого восторга его предложение не вызывает. - Спасибо, но я не переношу пыль, - Минхо беззвучно отодвигает стул и встаёт из-за стола. - Я планировал позаниматься литературой сегодня, извини, - Сынмин кланяется. - У меня синяки быстро появляются и долго не проходят, - виновато улыбается Чонин. – Я не занимаюсь таким. - Я за, - живо отзывается Кристофер и с готовностью поднимается на ноги. – Как раз хотел размяться после еды. Хёнджин, ты тоже пойдёшь, так? - Да. - Отлично. Если кто-то ещё захочет, то присоединяйтесь, думаю, мы там до ужина пробудем. Феликс, конечно же, не идёт на поле. Он поднимается наверх в свою комнату, ему хотелось побыть одному. Около двери висит чёрная табличка с его именем, выгравированным в золоте. Спальня просторная и светлая, у настежь распахнутых французских окон колыхались тонкие занавески жемчужного цвета. У стен между ними стояли кадки с нежно-розовыми японскими камелиями. На резном письменном столе лежали брошюры, расписание занятий, стопка чистых листов и стоял высокий стакан из цветного стекла, где находились ручки и карандаши. Идеально белый комод был заставлен ароматизированными свечками и дюжиной баночек с эфирными маслами. Слева была дверь, ведущая в личную ванную, и просторная кровать с пышными подушками. Сняв обувь у порога, Феликс падает на кровать, наплевав на то, что рубашка может помяться. Он шумно выдыхает, прикрывает глаза и закидывает руки за голову. Не прошло и половины дня, а он уже чувствует себя измотанным. Обычно после торжеств и застолий с неизвестными людьми он всегда возвращался домой, где всё вставало на свои места и можно было забыть о произошедшем, возвращаясь в привычное русло. Теперь эта сюрреалистичная обстановка - его дом. Отсюда некуда было возвращаться, только не в ближайшие четыре месяца. Даже после истечения этого срока вне зависимости от итогов программы Альянса Принцев его жизнь уже будет другой. Он должен будет приступить к работе на благо королевства. С улицы слышится смех. Внутри всё сжимается на невероятно долгую секунду. Феликс знает этот смех слишком хорошо. Раньше он вспоминал его каждый день. Он зажмуривается, пытаясь перенаправить мысли на что-то другое, но получается плохо. Мысли возвращались к одному и тому же с момента, как в Астровом Зале появился новый красный элемент. Кулаки сжимаются. Феликс был в курсе, что он тоже придёт, это было очевидно. Просто оно как-то вылетело из головы и застало врасплох. Он так сильно старался забыть его, что, когда это, наконец, получилось, они снова встретились. Как будто он собирал в кучу листья по всему двору, а потом резко подул ветер и снова всё разметал. Кристофер не изменился. Он всегда стремился туда, где что-то происходило, и часто пытался втянуть в это остальных. Душа компании, открытая к знакомствам и приключениям. Он просто не мог отказаться от игры в баскетбол и возможности пообщаться с кем-то новым. Феликс знал, что он согласится, ещё до того, как тот успел открыть рот. Раньше ему казалось, что он умеет читать его мысли, всё было практически написано на его лице. В прошлом каждые три дня Кристофер вытаскивал его на спортивную площадку у себя в поместье или в парке. Кристофер хотел попробовать всё и втягивал Феликса в то, что ему нравилось. Они играли в настольный теннис, бейсбол, крикет, гольф, прыгали через скакалки, занимались воздушной йогой, зимой катались на коньках и сноуборде. Кристофер набивал шишки один, делал ошибки, становился лучше, а потом учил его, помогая избежать лишнего через свой опыт. Он радостно смеялся и довольно подкидывал его в воздух, когда у Феликса что-то получалось. «Ликс, это было супер! Ты себя видел?» «Ты молодец, Ликс. Тебе нравится? Если нравится, можем завтра вместе ещё раз попробовать» «Я же вижу, что ты довольный, Ликс, улыбнись. Люблю, когда ты улыбаешься» Феликс садится в кровати. Он слышит эти фразы так же чётко, как и несколько лет назад. Раньше он возвращался домой после насыщенных дней и прокручивал их в голове перед сном. Это были его лучшие воспоминания. Один человек умудрился подарить ему как самые лучшие воспоминания, так и самые худшие. И сейчас они одной большой воронкой крутились внутри. День проходит за раскладыванием вещей, отработкой почерка и рисованием пейзажа за окном. Феликс не считает это хобби. Он просто рисует, когда нужно переключить внимание. Гораздо легче думать о движениях кисти и соотношении красок, потому что любой рисунок всегда можно начать заново. С жизнью это не работает. Рисовать приходится поверх одного и того же холста. По коридору журчащей трелью проносится звонок на ужин, когда Феликс моет кисти в ярко освещённой ванной. Он внимательно осматривает свои руки, смывает жёлтое пятно у основания указательного пальца и бросает фартук в стирку. На стуле висит выглаженная рубашка, которую слуга принёс буквально минуту назад. Ещё тёплая ткань пахнет лавандой. Атмосфера за столом по-прежнему не идеальная, но она кажется намного более живой. Преимущественно из-за того, что Джисон, Хёнджин и Кристофер, у которых щёки до сих пор были красноватые после беготни на поле, активно обсуждали посещённые матчи и оборудование на спортивной площадке. Волосы на висках слиплись из-за пота, верхние пуговицы на рубашках были расстёгнуты, а галстуки висели слегка небрежно. Кроме Хёнджина, того выдавали разве что не остывшие щёки. Волосы аккуратно убраны за уши, рубашка сидела идеально, галстук без единой складки. Принц не позволял себе выглядеть непрезентабельно за столом. Феликс сосредоточенно ест рис с креветками, стараясь по максимуму фокусироваться на играющей струнной музыке, а не на голосах. Скоро должно стать легче, он уверен. Нужно время, чтобы привыкнуть, тогда всё уляжется и ему будет всё равно. Это больше не имеет значения в любом случае. После ужина снова возвращаться в комнату не хочется, проводить время за учёбой тоже. Феликс находит в библиотеке книгу про тропических птиц и выходит во двор. Он без интереса смотрит на спортивные секции с правой стороны и идёт в сад, где пышными букетами цвели пастельно-голубые гортензии, высились вдали раскидистые магнолии и мерно тёк большой круглый фонтан с выгнувшимся драконом посередине. Стекающие с его усов струи блестели в лучах садящегося солнца, у хвоста летали стрекозы, под лапами внизу чинно плавали японские карпы. На мягких качелях у фонтана уже лежали чьи-то тетради, а слуга наливал из запотевшего графина лимонад, поэтому Феликс двигается дальше. Он проходит под аркой из лимонных деревьев, минует вход во фруктовый сад и решает устроиться на небольшом склоне, покрытом сочно-зелёной травой. Впереди покачивались деревья лесной части. Он садится, скрестив ноги по-турецки, и открывает книгу, проходясь пальцем по хрустнувшей странице. Абсолютно новая и ни разу не читанная. Яркие изображения, детальные схемы, понятно и интересно поданная информация – всё это вырывает его из окружающего мира, затягивая в совершенно другой. «Ликс – лис и феникс,» - в голове звучит голос Кристофера. Именно тогда он увлёкся животными. Кристофер показал ему потрясающую книгу с удивительными иллюстрациями, правда то были выдуманные существа, которых никогда не было. После этого Феликс читал про них каждый день, а когда мифы закончились, перешёл к реальным животным. Он погружался в книги, выписывал самое интересное и потом вечерами рассказывал про это Кристоферу, когда они сидели вместе в саду. Феликс боялся, что надоедает своим занудством, но Кристофер каждый раз просил ещё и часто с огромными глазами переспрашивал: «Вау, правда? Они реально так делают? Круто!» Из воспоминаний выдёргивает удар по коленке. Феликс промаргивается, снова чувствуя ветер в волосах и слыша шелестящую листву, а затем поворачивает голову. В траве у ноги лежал белый волан с ярко-красной верхушкой. Он поднимает его и в этот момент подбегает запыхавшийся Джисон с прилипшей ко лбу прядью шоколадных волос. - Прости, тебя не сильно задело? Это всё… уф… - он плюхается рядом на траву и переводит дыхание. – Замахнулся, сам не знаю как. Потом его ещё и ветер подхватил, и он полетел как ракета. - Всё в порядке, - Феликс отдаёт ему волан. - Читаешь, да? – Джисон шмыгает носом, утирая пот со лба и кивает на книгу. - Да. На воздухе лучше. - Это хорошо. А мы вот в бадминтон решили пару раундов отыграть. Успеем ещё за уроками посидеть с завтрашнего дня. - С Хёнджином? - Ага. Хорошо играет, гадина, как будто специально тренировался. Феликс теребит страницу пальцем. Он вспоминает о том, как мама говорила, что нужно налаживать контакты и стараться вести разговор, когда рядом есть кто-то болтливый, раз ему самому сложно выдавать что-то ёмкое. Правда, до мамы это часто повторял другой человек, но Феликс тут же откидывает эту мысль и хватается за возможность. Джисон казался ему простым и без веса фантомной короны на голове. - Вы давно знакомы? - Сколько-то там лет, я уж не помню. У родителей общий бизнес, управляют спортивным комитетом. Ну и мы там где-то пересеклись сначала, потом дома у нас, потом на матчах вместе сидели, короче как обычно. Ты не смотри на то, что у него лицо часто недовольное, это оно само по себе такое, он хороший, я тебе обещаю. Вспыльчивый, правда, но это нестрашно. - Я ничего такого не думал. - Отлично, значит, людей не осуждаешь с порога. Ты тут знаком с кем-нибудь? - Нет. Ответ звучит с заминкой, но Джисон её не замечает. Он уже поднимается на ноги, разминая шею. - Идём с нами играть. Вместе веселее. - Нет, спасибо. Хочу отдохнуть после дороги. - Воля твоя. Но ты имей в виду, что если что, то мы всегда рады новым игрокам. - Учту. - Хорошего вечера. Джисон салютует ему на ходу, добродушно улыбается и бежит обратно к полю. Оттуда Хёнджин кричит ему, недовольно взмахивая ракеткой: «Ну куда ты там делся?» Феликс поворачивается обратно к книге на своих коленях. По крайней мере, у него теперь есть в копилке хотя бы один адекватный разговор. Он листает страницы, ища ту, на которой остановился, когда слышит шелест листвы позади и оборачивается. В проходе между высокой живой изгородью из белого чубушника никого нет, видно только лимонную арку вдали и клумбу орхидей. Феликс решает, что это была белка, и возвращается к книге. Стоящий за изгородью Кристофер с двумя стаканами арбузного сока в руках скрывается во фруктовом саду, понурив голову. Утро приносит с собой более полноценное осознание того, что ждёт их всех впереди. После завтрака настаёт время первого урока – истории Королевства. Феликс не очень хорош в истории, но помнит что-то из занятий в прошлом. Их преподавателем оказывается статный мужчина в белой рубашке, тёмно-синем кардигане и строгих брюках. Его волосы аккуратно убраны назад: ни один волос не выбивается из общей картины. На носу очки в тонкой оправе из серебра, в руках кожаный кейс с ониксовой застёжкой. Впрочем, черты лица были мягкие, голос спокойный. Он представляется Пак Джинёном и, встав перед партами с идеально прямой спиной, начинает рассказывать, с чего начиналось формирование государства. Феликс слушает внимательно, то и дело оставляя быстрые пометки в черновой тетради. Он скомпонует и совместит всё с информацией из учебника вечером, когда будет составлять официальные конспекты. Если тема казалась ему интересной и информацию подавали просто, но ёмко, он полностью сосредотачивался на процессе и впитывал услышанное. Учителя всегда хвалили его за умение концентрировать внимание и сидеть спокойно. Занятие шло два часа, после чего им дали пятнадцатиминутный перерыв и пригласили выйти в сад, чтобы выпить чашку бергамотового чая в тени душистых яблонь. Вторым предметом был китайский язык, который считался обязательным для представителей королевских семей, так как практически все они встречались с послами и иностранными представителями компаний. Вёл его Ван Цзяэр – человек, который разговаривал немного быстрее приличной нормы. Каждый раз, когда он взмахивал рукой, золотые браслеты с нефритовыми вставками звонко клацали. Если поначалу уследить за его речью было сложно, то постепенно к ней получилось привыкнуть. У Феликса с языками всегда были нормальные отношения, поэтому вопросов не возникало. Но если у кого-то появлялись трудности, Цзяэр лично подходил к ученику и разбирал проблему до тех пор, пока она не решится. Во время второго перерыва принцев снова отправили на чаепитие с лёгкими закусками в сад. Свежесть сочной зелени вокруг отлично приводила в себя. Последним занятием был английский язык. Высокий и худой Туан Марк с выбеленными до последнего пигмента волосами говорил негромко и казался достаточно отстранённым. Однако ответы принцев он слушал внимательно, изредка кивая и длинными пальцами расставляя в воздухе невидимые точки, когда объяснял ошибки. Он говорит, что с грамматикой они могут работать самостоятельно в свободное время, а он считает своей главной миссией постановку произношения. Под конец он раздаёт им тонкие папки с листами, на которых были прописаны сотни слов с указанным ударением. Заниматься несколько часов в день было не в новинку, но Феликс всё равно чувствует усталость. У него не было постоянных занятий больше месяца и сознание успело отвыкнуть от обработки большого объёма информации за раз. Он вполуха слушает, как Джисон для всех сразу трещит о встрече с футболистом из Англии на одном из дружеских матчей, которые курирует его отец, пока они идут в Астровый Зал. Кажется, Джисон уже вошёл в свою комфортную зону и с энтузиазмом заполнял все паузы в коллективе. Усталость отходит на задний план, когда они садятся за накрытый обеденный стол. Минхо снова жалуется о кабачках в салате, однако Феликсу еда кажется отличной. Он заканчивает с салатом и переходит к кролику с белой фасолью. Мясо очень мягкое, но на его вкус не хватает немного соли. Феликс осматривается и замечает солонку рядом с мясной нарезкой. Придерживая рукав на локте, он тянется к ней, минуя высокие стаканы, однако пальцам не хватает буквально сантиметра. - Держи. Солонку подают ему в руку. Феликс поднимает глаза и видит Кристофера. - Спасибо. После небольшой паузы Феликс всё-таки отвечает и снова фокусируется на своей тарелке. Промолчать в данной ситуации было бы грубо и считалось бы нарушением этикета. Почему он такой внимательный? Феликс бы попросил Сынмина. В библиотеке, что неудивительно, оказывается людно. Немного отдохнув, принцы переходят к самостоятельной учёбе. Вокруг десятков огромных стеллажей расставлены столы с самыми нужными письменными принадлежностями, корзинками фруктов и цветными тарелками самых разных форм, в которых находились орехи и конфеты. Условия для занятий были подходящие. Умиротворённость прохладного помещения нарушает лишь первый конфликт, который так или иначе должен был когда-нибудь произойти. Принцы рассаживались по местам с нужными им материалами, кто-то по-прежнему вчитывался в названия на корешках. Чонин делает шаг назад, попутно проверяя взял ли он всё, что собирался, и ударяется о стол позади себя. - Чёрт подери! – со стула вскакивает Чанбин, на чью рубашку попала газировка из упавшего от толчка стакана. – Ты слепой? - Прости, я не хотел, - Чонин тут же оборачивается, откладывает учебники и подходит к нему. – Мне жаль. - Испоганил новую рубашку. - Извини. - Толку от твоих извинений? Аккуратнее надо быть, бестолковый. - Я… Чонин запинается, виновато прижимая руки к себе. Он не привык к тому, чтобы на него кричали, и не знает, куда себя деть. - Ну, давай, мямля, скажи что-нибудь гениальное. - Отстань от него, - Кристофер встаёт с места. – Он извинился. Прекрати оскорблять его из-за пустяка. - Он испортил мне рубашку. - Боже, как же шумно, - Хёнджин ударяет карандашом по столу. – Завелся из-за какой-то рубашки. Шмотки закончились? Хочешь подарю тебе новую? - А твоё какое дело? - Хочешь орать – иди ори в своей комнате. Люди здесь занимаются. Чанбин хочет ответить, но понимает, что все принцы до одного неодобрительно смотрят на него, и вместо этого берёт свои вещи со стола, смеряет сжавшегося Чонина злым взглядом и уходит. В библиотеке резко становится тихо. - Ты как, порядок? – Кристофер постукивает Чонина по плечу. - Да. Да, просто… я случайно, я… - Не парься. Он, наверное, на нервах, поэтому так остро отреагировал. Возьми свои книги, пока не намокли. Я позову слугу. - Хорошо. Чонин прижимает книги к груди, осматривается и неуверенно идёт к свободному столу. - Эй, мелкий, - окликает его Хёнджин, откидываясь на спинку стула и перекидывая руку, чтобы было удобнее сидеть полуоборотом. - Да? – Чонин робко останавливается рядом с ним. - Скажи, если он будет тебя доставать. Я ему жопу надеру. - Хёнджин, - Джисон толкает его в грудь, цыкая. – Ты что, бандюга какой? - Этот пацан меня бесит. - Теперь каждому бесящему пацану можно кулаком в морду давать? - Не помешало бы. - Решай конфликты словами, сколько раз тебе повторять? Ты же принц. - Да, не надо никого бить, - Чонин вдруг вклинивается. – Это плохо. Давайте не будем драться, пожалуйста. Можно просто поговорить. Хёнджин закатывает глаза и возвращается к тетрадке, в которой чертил таблицу. Характеры, скрытые за обязательной в обществе картиной лоска и утончённости, начинают проявлять себя. В их собственном маленьком обществе правил нет. Конфликт, однако, на этом не закончился. Следующим вечером принцы собираются в комнате отдыха. На занятии по социологии им дали задание проанализировать страны на разные показатели и нужно было определиться кто какие государства берёт, чтобы не было повторов и получилось охватить как можно больше. В комнате собрались практически все и ждали последнего человека. Его появление оказывается слишком эффектным: дверь распахивается так, что трясутся окна. - Маленький говнюк! – Чанбин налетает на Чонина и толкает его к стене. – Осмелел, что ли, за ночь? - Что? – испуганно выдыхает тот. - Думаешь, я не знаю, что это ты? - Эй, полегче, - стоявший рядом Феликс встаёт между ними. - Ведёшь себя как крыса вместо того, чтобы в лицо всё сказать, - Чанбин вытягивает шею, не сводя с остолбеневшего Чонина свирепого взгляда. - Что произошло? - Этот гадёныш положил мне торт под дверь. Чанбин показывает на свою кроссовку, которая была вся в белом креме и кусочках персиков. На пурпурном ковре виднелись белые следы. - Я ничего не делал. - Конечно, торт сам ко мне прилетел, - скалится Чанбин. – Будешь руками его соскребать. - Но я правда не… - Кончай заливать, кто ещё мог это сделать? Чанбин дёргается вперёд, но Феликс отталкивает его назад. - Он сказал, что это не он. - Ты что, его адвокат? - У меня есть мозги, чтобы не психовать с любой мелочи. - Нарываешься? Лицо Чанбина краснеет от злости. Он хватает Феликса за ворот рубашки. - Руки убрал от него, - стоявший в стороне Кристофер тут же подрывается и толкает Чанбина в грудь, загораживая собой. - Мне не нужна твоя защита, - Феликс оттягивает его назад за плечо. - Да у вас самих какие-то тёрки с самого начала, - усмехается Чанбин. – Я всё видел, эти ваши недомолвки. Что за замуты? - Не твоё дело, - обрубает Феликс. - Вы что, трахались? Глаза Кристофера сужаются. Он хватает ухмыляющегося Чанбина за рукав, дёргает в сторону и угрожающе припечатывает к стене локтем. - Следи за тем, что несёшь. Испуганно мнущийся у той же стены Чонин отходит, прячась за остальными. Феликс не выдерживает. Он раздражённо сжимает челюсти и выходит из комнаты, хлопая дверью. Звенящую тишину прерывает только развязный смешок Чанбина. - Он тебя отшил, да? - Не лезь к ребятам. Я в стороне стоять не стану. Кристофер отпускает его. Ситуация в библиотеке повторяется. Один против всех остальных. Слишком невыигрышно. Чанбин зыркает на смотрящего в пол Чонина. Стоящий рядом Хёнджин делает шаг вперёд, вызывающе скрещивая руки на груди. - Отличная демократия. Нагадили мне, а виноват всё равно я. - Ты не знаешь наверняка, кто это сделал. - А кто ещё мог это сделать? Пока что я больше ни с кем не успел поцапаться. Чанбин смотрит на Хёнджина и тот хмыкает. - Поверь, я бы торт положил не под дверь, а сразу на лицо. И ещё подписал бы его своим именем, чтоб ты не перепутал. - Поэтому остаётся только мелкий хмырь. - Я ничего не делал. - Ну да, - Чанбин фыркает. – Классная компания собралась. Он поправляет перекошенную футболку и выходит в коридор. Принцы выдыхают, покачивая головами. Разговор получился не очень хороший. - Ты где торт-то взял? – Хёнджин поворачивается к Чонину за своей спиной. - Да не я это был, - у того от отчаяния уже начинают блестеть глаза. – Я ничего не брал, клянусь. - А кто тогда? - Не знаю. Парни озадаченно переглядываются. Они правда думали, что это был Чонин, потому что вариант был самый очевидный, и защищали его только из-за того, что реакция Чанбина была чересчур эмоциональной. Не похоже было, что младший врёт. - Не знаю, кто это сделал, но давайте больше такие шоу не устраивать. Поговорим лучше завтра. Кристофер устало трёт лоб и выходит из комнаты, направляясь в сад за воздухом. Ему и без этого своих проблем хватало с головой. Не хватало ещё новых нерешённых конфликтов.