Kings

Яркое полуденное солнце накидывает на белый мрамор персиковую сепию. Кондиционеры поддерживают во дворце прохладу, однако каждый раз, когда на кожу попадает луч света, чувствуется тепло. Принцы неспешно шагают по восточному коридору, их шаги приглушаются мягким ковром. Они останавливаются у картины с раскинувшимися до самого горизонта плантациями чая и начинают обсуждать его выращивание и импорт. Чанбин окидывает их недоумённым взглядом, не понимая, с чего они вдруг заметили её именно сейчас, и, потеряв интерес, идёт дальше. Он доходит до аудитории, в которую они направлялись, и открывает дверь. - Ты ещё меньше комнату выбрать не мог? Что за каморка? – стоявший у стола Хёнджин оборачивается и удивлённо вскидывает брови. – А ты здесь чего забыл? Где Джисон? - Здесь. Подбежавший Джисон толкает Чанбина внутрь и тот чуть не падает на Хёнджина, который на автомате успевает вытянуть руки, чтобы поймать его. Дверь закрывается, в замке поворачивается ключ. - Эй, что за приколы? Парни бросаются к двери и дёргают ручку. - Пока не поговорите нормально и не помиритесь, будете там сидеть, - Джисон убирает ключи в карман. – И только попробуйте подраться, мы вас сразу сдадим профессорам и можете попрощаться с королевской короной. - Что за детский сад? А ну живо открыли дверь! – Чанбин ударяет по ней кулаком. - Детский сад – это ваши постоянные склоки. И не советую так делать, ещё костяшки себе выбьешь, - говорит Кристофер. - Какой идиот это придумал? Вы у меня так получите, когда я выйду, - Хёнджин раздражённо зачёсывает назад волосы. - Я, - доносится довольный голос Джисона. – В общем, вы нас поняли. Давайте общайтесь словами через рот, придём через час. - Эй, стойте! Они хлопают ладонями по двери, услышав отдаляющиеся шаги, которые в итоге затихают. Через некоторое время становится понятно, что возвращаться никто не собирается. Хёнджин цокает языком, закатывая глаза, и отходит, размашисто падая на стул. Аристократической осанки как не было. - Офигенно твои гениальные друзья придумали, - Чанбин поворачивается. – Просрать день в каморке. - Друзей моих не трогай. - Что, будешь их защищать после этого? Хёнджин пристально смотрит на него, а затем отворачивается, не отвечая. Тут он был прав. Внутри жалило раздражение из-за того, что его так обвели. Перспектива торчать один на один с человеком, с которым отношения были максимально натянуты, совершенно не радовала. Тем временем в коридоре принцы снова появляются из-за угла, тихо шагая по ковру. Они подходят к аудитории, которая являлась комнатой собеседований и личных встреч, и вслушиваются. Даже Минхо, прислонившийся спиной к стене и скрестивший на груди руки, решает остаться из интереса. Остальные же были готовы вмешаться, если вдруг вспыхнет опасный конфликт. В аудитории Чанбин подходит к окну и оценивает окружение. Пышные кусты колючих роз. Ни перепрыгнуть, ни обойти. Принцы специально выбрали именно этот кабинет из всех доступных. Он тяжело выдыхает через нос и тоже садится на стул, только по другую сторону стола. Больше примоститься было негде, комната действительно была обставлена очень минималистично и подходила только для быстрых индивидуальных встреч. Проходят тягучие минуты. Принцы так и сидят, не двигаясь и смотря куда-то в пустоту. Неловкая тишина давила на барабанные перепонки, назойливо кусала сознание. Хёнджин крутит на пальце кольцо с маленьким сапфиром. Импульсивный порыв злости успокоился, теперь его точила изнутри одна мысль. Он сопротивляется, но огромным противовесом оказывается факт того, что им так или иначе придётся работать вместе. А сотрудничество с таким противостоянием, которое со временем может стать только глубже, будет приносить массу неудобств всему коллективу. Хороший король бы такого не допустил. - Я знаю, что ты не специально его ударил, - голос, разрезавший долгую тишину, заставляет Чанбина поднять глаза. – У меня фигово с контролем эмоций, поэтому я вспылил. - Да ладно? – Чанбин хмыкает. – Неужто извиняешься? - Не дождёшься. Но раз уж нас засунули в эту ситуацию, давай обсудим. - Что обсудим? Что ты мудак? - Ты, что ли, не мудак? - В отличие от некоторых я… - Никогда не можешь фильтровать свой базар, - Хёнджин закидывает локти на стол и в упор смотрит на него. – Нам с тобой всю жизнь вместе работать, ты думал об этом? - Стараюсь не вспоминать, а то больно уж унылая перспектива. Хёнджин вздыхает и откидывается на спинку стула. Это бесполезно. С ним невозможно разговаривать. Он в курсе, что у него самого характер не сахар, но этот парень, кажется, только и умеет, что огрызаться и накидываться на людей. Он хотя бы попытался начать нормальный диалог. В такт его мыслям Чанбин вдруг как будто специально решает пойти наперекор и продолжить беседу. - Ты же сам до меня докапываешься с самого первого дня. - Я докапываюсь? Это не я наехал на мелкого из-за херни. - Он испоганил мне рубашку. - И что теперь, чморить его из-за рубашки? Ты пальцем щёлкни – тебе из дома десять таких пришлют. Чанбин поджимает нижнюю губу и смотрит в сторону окна. Пальцы барабанят по столу, брови хмурятся. Он резко садится прямо в кресле. - Ладно, я мог отреагировать спокойнее. Доволен? - Мне-то что? Это ваши тёрки. - Ты же решил всё по своим местам расставить. Давай, будем разбираться. Насколько адекватно было положить мне грёбаный торт под дверь? Поругаться – это одно, а вот так вот гадить – это уже другое. - Вжимать пацана в стену за это тоже не самое лучшее решение, знаешь. - А ты бы что сделал? Тебе бы по кайфу было ногой по лодыжку в креме стоять? Хёнджин на секунду тормозит с ответом. Он серьёзно думает, пытаясь поставить себя на его место. - Я бы наорал на него, но не поднял бы руку. - Я его не бил. - Но собирался. - Потому что вы все вывели меня. Этот говнюк начал отнекиваться, а вы его защищали, хотя нагадили мне. - Ты был психованный, понятное дело, что мы вступимся за мелкого, даже зная, что он накосячил. В коридоре Чонин кривит брови и делает шаг вперёд, пытаясь сказать, что он ничего плохого не делал, но Минхо останавливает его движением руки. Остальные выразительно смотрят, прося успокоиться и не мешать. Дело сейчас было не в этом. - Да вы всё равно уже настроились сделать меня главным козлом. Смысл мне доказывать обратное? - Поэтому лучше продолжать докапываться до него? - Я вообще его больше не трогал. Было и было, мне плевать на этот торт уже. - В чём тогда твоя проблема? - В том, что ты сам постоянно ко мне лезешь. И не надо делать такие пафосно-удивлённые глаза, как будто я говорю, что ты за углом в носу ковыряешься, - Чанбин не даёт вставить слово, указывая на него пальцем. – Я не собираюсь молчать, когда меня пытаются как-то поддеть. Ты цепляешься ко мне с той самой ситуации, и я капаю тебе на мозги в ответ. - Мне с тобой как с принцессой обращаться или что? - Как с обычным человеком. Ты не кидаешься усмешками в Сынмина или Минхо, но давай на чистоту: я хоть раз тебе жизнь портил? Ненавидь меня сколько душе угодно, но прекрати лезть. Или не делай такое оскорблённое лицо, когда я сру тебя в ответ. Хёнджин, собиравшийся много чего сказать о его поведении, чувствует, как слова ускользают от него. Он ожидал услышать немного другое. Потому что в голове теперь появляется отметка о том, что, если задуматься, он и правда лично ему ничего плохого не делал. Остальным, в принципе, тоже, не считая инцидента тем вечером и временами возникающих препираний. Он выдерживает небольшую паузу, а затем пожимает плечами. - Я не ненавижу тебя. Чанбин, снова откинувшийся на спинку стула, поворачивается к нему. - Понятно, что я от тебя не в восторге, но и для ненависти у меня причин нет. Если так прикинуть на чистоту, то мы оба сначала говорим, а потом думаем. - Не сравнивай меня с собой. - У тебя разве не бывает моментов, когда ты ляпнешь что-то на эмоциях, а потом понимаешь, что перегнул палку и надо было заткнуться? Ноготь Чанбина теребит гравировку из королевских лилий на подлокотнике. Он переводит взгляд на идеально гладкую мраморную стену. - Может быть, - буркает он. - Ну вот, - Хёнджин хмыкает и надевает кольцо, которое крутил на пальце, обратно. – Нам необязательно быть лучшими подружками, чтобы спокойно сосуществовать на одной территории. Если ты и правда не говнюк, каким казался, то мы можем иногда нормально разговаривать, так? Чанбин молчит, а затем тяжело вздыхает. - Так. Раз уж ты не такая стерва, какой казался. - Слушай ты, - Хёнджин цыкает и замахивается ладонью. - Нам и правда придётся быть вместе всю жизнь, - Чанбин задумчиво смотрит куда-то вперёд, подперев щёку ладонью. – Пока не умрёт король и не наберут новый Альянс Принцев. Парни в коридоре, севшие на пол у аудитории, тоже начинают вдумываться в его слова. Они связаны прочными верёвками, которые не выбирали. Всё выбрали за них. Поэтому они и заперты вместе в этом дворце. Чтобы решить внутренние проблемы до того, как на плечи опустятся новые обязанности. - Представляешь видеть рожи друг друга каждый день ещё лет сорок? – тянет Хёнджин, посмеиваясь. - Ты так и будешь ходить с бабским хвостом? - У причёсок нет пола, стереотипный ты дятел, - он гордо взмахивает волосами. - Никогда не видел парней с такими длинными патлами, - Чанбин разводит руки. – Хотя вроде выглядит нормально. - Что? Что ты сейчас сказал? – Хёнджин давит лукавую усмешку. – Тебе нравятся мои волосы? - Иди нахрен, а. Ничего я такого не говорил. - Подожди-ка, - Хёнджин встаёт, опирается о стол и наклоняется к нему. – Может ты постоянно со мной препираешься, потому что я тебе нравлюсь? - Мечтай, дылда обросшая, совсем сдурел? Принцы, сидящие в коридоре, зажимают рты, чтобы не рассмеяться. Джисон пытается сдержаться так сильно, что хрюкает, и в итоге зажимает второй рукой ещё и нос. Их лица краснеют от усилий. Вдруг в комнате раздаётся грохот. Принцы тут же оборачиваются, удивлённо смотря на дверь. - Хёнджин? – голос Чанбина несвойственно испуганный. – Хёнджин, ты как? Ты слышишь меня? Хёнджин! Джисон тут же подскакивает, суетливо вытаскивая ключи, за ним подрываются остальные. Спустя несколько попыток, ключ, наконец, попадает в скважину и замок поворачивается. Джисон распахивает дверь, резко дёргая её на себя, и натыкается на суженные глаза недовольного Хёнджина. - Наслушались, юмористы? – он хватает Джисона за полы расстёгнутой рубашки и выталкивает его наружу, едва не впечатывая в стену коридора. – Крыса ты, Хан Джисон, самая настоящая. - У меня нос, помнишь? Меня нельзя обижать, - тут же тараторит он, показывая на своё лицо. - А моим доверием пользоваться можно? - Ну хорошо же вышло, - примиряюще тянет Кристофер, кладя ладонь ему на плечо. – Вы вон даже объединились, чтобы нас обмануть. Отличная командная работа. - Придурки, - выплёвывает Чанбин, выходя из аудитории, и замечает Сынмина. – Ты тоже в этом замешан? - Всем надоели ваши склоки, - кивает он. - Слушай, - с ухмылкой говорит Минхо, когда Чанбин проходит мимо. – А ты реально в него втюрился, да? - Я башку твою сейчас в пол втюрю, - рычит на него Чанбин, угрожающе делая шаг вперёд. - Ты не в моём вкусе, но мы можем поужинать вместе, - Хёнджин насмешливо кривит губы, пользуясь возможностью поддеть. - Но Хёнджин ведь первый всегда лезет к Чанбину, значит это у него чувства? – вдруг говорит молчавший до этого Феликс и по коридору проносится одобрительное улюлюканье. - У тебя голос прорезался, что ли? – Хёнджин отпускает рубашку Джисона и подходит к Феликсу. – Ты чего творишь? - Ты не в моём вкусе и ужинать я с тобой не хочу, но ты можешь делать мне массаж, - теперь уже усмешка появляется у Чанбина. - Я тебе шею сверну. Препирания между ними не прекратились, но после разговора в комнате для конференций из издёвок исчезла агрессия. Отношения в коллективе стали заметно свободнее. Все понимали, что это продлится до очередного конфликта между кем-нибудь из них, однако стало понятно, что в случае чего договориться они смогут. Хотя бы посредством помощи других. Почти всю неделю шёл дождь. По окнам стекали витиеватые ручьи, блестящая листва казалась такой яркой на фоне потемневшей земли, что едва не слепила глаза. Запертые во дворце, принцы либо углублялись в учёбу, либо играли в настольные игры в гостиной у искусственного камина. Кристофер завёл привычку лежать на кровати Феликса с книгой в руках и иногда вслух зачитывать ему то, что показалось интересным. Из-за того, что Феликс начал часто рисовать, ставя мольберт к окну, Кристофер перешёл на книги об искусстве, чтобы «быть на одной волне». Феликс сосредоточенно перерисовывает пейзаж морской бухты с фотографии из туристического гида. Его глаза переходят со страницы на холст и обратно, пока он сверяется с местоположением теней. Он не замечает, что Кристофер уже давно не смотрит в книгу. Вместо этого он лежит на животе, устроив подбородок на сложенных перед собой руках, и наблюдает за Феликсом с лёгкой полуулыбкой. Кристофер делает это каждый раз. Он отмечает, что его глаза кажутся медовыми, когда на них падает естественный дневной свет. Щёки подчистую усыпаны веснушками, которые с самого детства вызывали неописуемый восторг, потому что Крис такого никогда не видел. Выбеленные волосы, слегка отросшие после приезда, убраны за ухо, в котором качается серьга, похожая на серебряную стрелку от компаса, указывающую на юг. Аккуратные губы немного поджаты из-за концентрации. Он всегда любовался им со стороны, ещё когда они были подростками. Теперь, будучи взрослым человеком, Кристофер понимает, что испытывает намного больше самых разных эмоций, просто смотря на него. Он рад даже такой мелочи, как возможность находиться с ним в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы сидеть рядом, чувствуя тепло соприкасающихся коленей. В пятницу дождь, наконец, прекращается. Тучи расползаются в стороны, отправляясь на покой. Напоминающие дымку облака частично блокируют солнце, не давая ему заработать в полную силу. Однако этого достаточно для того, чтобы можно было спокойно выйти на прогулку. Феликс и Кристофер решают пройтись по фруктовому саду, полной грудью вдыхая свежий воздух, пахнущий лимонами. К коже липнет парящая вокруг влага, вызывая покалывающую прохладу. После сидения во дворце голову чуть ли не кружит от приятной свежести. Дорожки в саду ещё не были тщательно очищены от грязи, но это их не останавливало. Со свисающих над макушками лоз винограда стекали холодные капли, иногда падающие на короны или на кончик носа. Блестели зелёные яблоки, напоминающие фигурки из хрусталя. Феликс касается листьев у дорожки рукой, стряхивая с кустов ежевики воду. Сбоку, по стеклянной стене оранжереи пробегает лазурная ящерица. На железных прутьях наверху сидят жёлтые иволги с красными клювами. Кристофер, оживлённо рассказывающий про натуральные краски, которые делают из цветов, срывает тёмно-фиолетовые сливы и протягивает несколько Феликсу. Сочные и сладкие, они заставляют и без того хорошее настроение подняться ещё на пару планок выше. - Давай груши попробуем, - когда они углубляются дальше в сад, Кристофер замечает грушевое дерево. - А если не созрели? - Выплюнем, - он пожимает плечами. – Ты когда-нибудь ел фрукты вот так, прямо с веток? Свежее этого ничего нет. - Нам эти груши можно вообще? Они как-то огорожены от всего остального. - Конечно, можно, почему нет? Кристофера как обычно ничего не могло остановить, если он загорелся идеей. Он сходит с дорожки и шлёпает по мокрой траве, покрытой каплями грязи, всполошенной прошедшим ливнем. Он переступает невысокий пластиковый заборчик, едва доходящий до лодыжек, и начинает выбирать грушу, щупая их пальцами. - Вот эта вроде мяг… - он делает шаг назад, чтобы было удобнее тянуться, и спотыкается, поскальзываясь на грязи. - Аккуратнее. - Да тут просто торчит что-то. Кристофер хмурится, всматриваясь в землю под ногами. Он наклоняется и лезет рукой прямо в грязь. - Тебе что, шесть, чтобы в грязи копаться? – Феликс брезгливо морщится. - Оно какое-то странное. Хочу проверить что это. Он хватается за торчащий предмет и тянет его на себя. Сначала ему кажется, что это змея, но потом становится ясно, что оно явно неживое. Стряхнув липкую землю, он понимает, что это какой-то провод длиной примерно в полметра. - Это шланг? – спрашивает Феликс, подходя к нему. - Внутри не пусто, - Кристофер качает головой и ощупывает края пальцами. – С концов торчат всякие провода. Подожди, а это не… Они замолкают на пару секунд, а потом практически одновременно смотрят друг на друга. - Похоже на кабель, - говорит Феликс, вспоминая о том, как они почти всей толпой в тайне от преподавателей ходили смотреть на щитки и генератор. – Цвет и толщина те же. - Это тот оборванный кабель, - Кристофер встаёт. – Который обрезали в ту ночь. - Профессоры сказали, что ничего не было обрезано. - Значит они правда соврали, как мы и думали. - Но зачем им врать? - Чтобы мы не беспокоились? – Кристофер покусывает щёку изнутри, смотря на кусок кабеля в своей руке. – Кто-то из тех, кто находится здесь, зачем-то решил обрубить электричество и спрятал кабель. Земля на поверхности вся размылась из-за дождей, а перепрятать его не успели. - Думаешь нужно сообщить об этом? - Да, обязательно. Надо пойти к профессору Джебому. - Почему именно к нему? Мне кажется, он был очень против того, чтобы мы в это лезли. - Ему можно доверять, поверь. Он очень помог мне. - Помог с чем? Когда? – удивляется Феликс. - Ну, - Кристофер тянет, нервно водя взглядом по саду. – Обязательно сейчас об этом говорить? - Да, - Феликс, чувствующий неладное, складывает руки на груди. – Рассказывай. Кабель не убежит. - Помнишь наш проект по истории? - Да. - В общем, его не должно было быть. - В смысле? - Его не было в учебном плане. Я попросил профессора Джебома помочь мне выловить тебя и вывести на разговор, так что он подключил профессора Джинёна. Феликс долго смотрит ему в глаза, а затем отворачивается и вздыхает. Так тот «случайный» выбор партнёров не был издевательски сложившимися обстоятельствами. Он не просто не был рандомный, весь проект был фальшивым. - Ты не хотел со мной разговаривать, а я знаю тебя достаточно, чтобы понимать, что ты только разозлишься, если я выловлю тебя и сам заставлю слушать. Я должен был что-то придумать и я придумал, - объясняет Кристофер, обеспокоенно пытаясь поймать его взгляд. – Ликс, ты сильно обижаешься? - Поверить не могу, что ты вплёл преподавателей, - Феликс, наконец, отвечает и снова поднимает на него глаза. – Какой же ты отчаянный кусок упрямства. - Я привык получать то, что хочу, - Кристофер виновато улыбается, понимая, что на него не злятся. – Я бы и под дверью твоей ночевал, если бы надо было. - Совсем дурак? Настолько унижаться. - Ради тебя нестрашно. Глаза Феликса широко распахиваются. Он привык, что Крис может говорить о чём угодно, но это была слишком неожиданная фраза. Сам Кристофер замечает его смятение и отводит взгляд, посмеиваясь. - Пошли к профессору. Хочу быстрее вымыть руки. Они возвращаются обратно на дорожку и идут меж цветущих кустарников, провожаемые колючим взглядом издали.