29 октября.
17 октября 2020 г., 22:15
Дневник Иваизуми.
Мне несвойственно писать по утрам, но, к сожалению, мне нечем занять себя в повозке, потому я решил упорядочить свои мысли, которые в последнее время потеряли стройный ход. Я направляюсь к границе, чтобы узнать, последовали ли служащие королевским указам, а так же по пути мне хочется заглянуть к горному смотрителю и узнать, цел ли небольшой комплекс, который там основали несколько лет тому назад. Если верить тому, что я узнал от Ханамаки, данная информация мне в скором времени очень даже понадобится. За завтраком я передал Матсукаве почту. Он насупился, когда увидел, что его письмо, которое он отправлял Х.Т. Думаю, что его, скорее всего, направили Ханамаки, но так уж вышло, что адреса совпали. Мне хочется умолчать о том, как засияло лицо Маттсуна, когда он увидел письмо от своего благоверного. На вопрос Ойкавы, что же там такое пришло ему, он не нашелся с ответом. Тоору всё утро заинтересованно глядел на меня, и когда он вызвался проводить меня до дверей, я поделился тем, что Ханамаки написал письмо для него, и он сказал, что это первый раз, когда он видел Иссея таким нежным. Однако, он сам был изрядно нежен, когда поправлял мой шарф. [ Дневник был отложен, так как все события утра были перечислены. ]Матсукава – Х.Т.
Дорогой Х.Т, Я был счастлив получить от вас письмо. Несколько дней для меня прошли в страхе, что я никогда более не получу от вас ни словечка, но теперь я спокоен. Моя душа радуется от мысли, что вы где-то рядом, но сильно негодует из-за того, что мы не имеем возможности увидеться. Насчет моего предыдущего письма: я получил его сегодня с утра вместе с остальной почтой, но прикладывать его к этому письму я не желаю. Мне хочется поподробнее узнать, кто ваш надежный друг, но, полагаю, вы не скажете мне. Однако, прошу, доверяйте и мне тоже, я могу помочь вам. Я очень рад, что ваш друг испытывает прекрасное чувство влюбленности. Надеюсь, его избранник – человек достойный. Картинная галерея, о которой вы спрашивали, носит гордое и прекрасное имя Аобы Джосай. Не знаю, замечали ли вы, но название моей страны так и пышет шуршанием волн залива, свистом ветра, протяжными народными песнями, гордостью и стремлением каждого, кто проживает здесь. Мне хочется узнать, с какой целью вы оказались здесь, чего ищите и останетесь ли. Вы вздумали играть со мной в шарады, и я, пожалуй, тоже сыграю с вами. И, возможно, вы не будете долго вчитываться в каждую буковку, как это делал я. Я очень много раз перечитывал письмо, чтобы понять, что мне не кажется, что я не выдумываю. Лишь бы вы только не сочли меня глупцом, читая эти строки. Юлить не смею, я представляю вас в окружении осенних листьев. Было бы странно не подумать об этом осенью, в такую яркую пору, пока листья еще на деревьях. Листва, к слову, очень быстро опадет, не дав налюбоваться на красоту, поэтому я мечтаю хоть однажды взглянуть на вас и навсегда запомнить, как одну из греческих статуй, которые я видел лишь однажды на выставке. Ювелирная работа природы, и вы рассматриваете оранжевый кленовый лист. Ваши руки кажутся немного меньше моих, чуть белее, и наверняка замерзли. Ах, если они задубели, мне бы так хотелось согреть их в своих. Странно лишь то, что вы так близко, а я не могу к вам прикоснуться. Завтра я посещу картинную галерею за несколько часов до обеда. Я бы хотел увидеть вас там, и я точно знаю, я бы узнал вас в толпе, но, прошу, если вам хоть немного жаль мою неспокойную душу, подойдите к картине, которая называется «Царствие небесное,» думаю, вам понравится. Сохраню интригу и не скажу, что на ней изображено. Искренне ваш, М. И.Дневник Матсукавы.
Сегодня с утра я получил письмо от Х.Т. Думаю, по мне было видно, что мое настроение заметно улучшилось, мне не терпелось прочитать и ответить ему. Однако, содержание письма меня несколько озадачило. Х.Т. написал, что сейчас он находится в моей стране, но по некоторым причинам он не может открыть своего местоположения. Не могу поверить, что что-то или кто-то может угрожать его жизни или здоровью. Мне нужно передать письмо Иваизуми, чтобы он вернул его именно тому почтальону, что принес его. Иногда я задумываюсь о том, что я не зря тогда ответил на первое письмо от Х.Т. и поблагодарил его за возвращение книги. Я не ожидал, что наш диалог растянется на столь долгий промежуток, и уж тем более, я и представить себе не мог, что буду бояться потерять своего друга сердца по переписке. Некоторое время назад ко мне в кабинет зашли Ханамаки и Ойкава. Они сообщили мне, что по неведомой причине из комнаты принца пропала коробка с письмами, документами и личными записями. Так как в комнату помимо него могли заходить только слуги, я созвал всех горничных в гостиную. Они были слегка удивлены общим сбором, потому немного побаивались того, что я собрал их здесь. Мне пришлось подозвать так же одного из стражников, дабы дать понять всем им, что я не собираюсь миловать никого из присутствующих. Объяснив ситуацию, я первым делом узнал у Яхабы, кто прибирается в комнате у принца, а так же посмел себе обвинить в краже и его тоже. Однако, Ханамаки поспешил снять обвинение с Шигеру, подтвердив, что камердинер всегда был рядом с ним. У меня не было желания церемониться со слугами, потому я попросил вора или воровку выйти из общего ряда и вернуть коробку с драгоценными бумагами принца. Никто не отозвался, но в ряду были заметны нервные переглядывания. Я заявил, что уволю всех, если никто не признается в краже. Одна из девушек сделала робкий шаг вперед, опустила голову и начала лепетать что-то о том, что эти письма особенные, что я должен их прочитать, но я не посчитал это важным. Яхаба прошел вместе с ней, чтобы забрать коробку. Мне пришлось её уволить. Я предложил Ханамаки выбрать одну из шкатулок, которых в королевском хранилище было много. Они лежали без дела, большинство было подарено нашими союзниками и стоило неимоверно дорого, но это было мелочью, лишь бы подобных ситуаций больше не происходило. Ханамаки долго ходил меж полок, разглядывал не только шкатулки, но и скипетры, а так же мантию, в которой меня короновали. Он сказал, что хотел бы увидеть меня в ней, в этой лазурной ткани с белым мехом на воротнике. Я сказал, что надену её на свадьбу, и он стушевался и поник. Ойкава же старательно делал вид, что ничего не слышит. Ему приглянулась шкатулка с голубыми камнями, и я с барской руки разрешил её взять. Ханамаки взял шкатулку из красного дерева с узором из листьев. Отец хранил в ней важные документы, покуда был жив, царствие ему небесное. Он передал её мне, но я никогда не имел склонности к складированию чего-либо в красивые коробочки. Письма от Х.Т. лежат в ящике моего письменного стола, и порой я достаю их и перечитываю, а потом раскладываю в том порядке, в котором их получал. [ Дневник был захлопнут. Король опаздывал на ужин. ]Дневник Ханамаки.
Мне сложно поверить в то, что служанка посмела украсть у меня коробку с письмами. Я пересчитал конверты, просмотрел фотографии, пролистал дневник, но всё казалось словно бы нетронутым. Но вместе с тем мне казалось, что что-то пропало, потерялось. У меня словно бы забрали всюДневник Иваизуми.
Я вернулся ровно к ужину. Мне тут же поспешили сообщить об инциденте, и я был крайне огорчен тем, что среди наших слуг есть воры. Я представляю, что чувствует Ханамаки, и мне очень жаль, что подобное произошло с ним. На ужине его не было, и Ойкава был крайне расстроен на этот счет. Маттсун сказал, что завтра сводит его в галерею, а я предложил Тоору съездить со мной в горы пострелять уток. Он согласился. Я забрал королевскую почту. Часть я послал на реальную почту, а письмо для Х.Т. оставил у себя до утра, так как письма, как правило, приходят утренним рейсом, и только срочные приносят отдельно. Однако, я стараюсь поддерживать реалии нашей местной почты. Мы с Ойкавой зашли проведать Ханамаки. Он заверил нас, что всё в порядке и так же порадовался за нас, когда Тоору сказал, что мы едем в горы. Они остались сплетничать, а я ушел к себе в комнату, так как сегодняшний день изрядно вымотал меня. [ Дневник был отложен. Свеча потушена, и только лунный свет озарял комнату Хаджиме.]Дневник Ойкавы.
Я был готов вызвать ту девушку на дуэль. Ханамаки был так расстроен из-за пропажи, что не скрывал того, что его глаза то и дело слезились. Я держал его за руку и не отходил ни на шаг, и он сам жался ко мне. Наверное, эта страна показалось ему враждебной, дикой, где ничего не поддается обычному людскому пониманию. Мне было жаль его. Мне хотелось сказать его величеству, что никакая шкатулка не скрасит его день, но Ханамаки опередил меня, скромно поблагодарив. Он не ужинал, поэтому я попросил слуг принести ему хотя бы чашку чая и сдобу, но, когда мы с Ивой пришли к нему в комнату, еда, оставленная на подносе, оказалась нетронутой. Когда Хаджиме ушел, я остался у него. Мы долго говорили обо всем, вспоминали дни у нас дома, и он заснул под мой рассказ, прижавшись к моему боку. Я позволил себе полежать в его кровати недолго. Завтра будет нелегкий день. Я достал сюртук для охоты, померил. Хочется выглядеть хорошо рядом с Иваизуми, ведь он всегда смотрится таким статным. Я уж молчу о его руках, но когда он их сгибает, я точно могу сказать, что через сорочку видно линию мышц. Его сильные плечи точно достались ему в наследство от какого-нибудь греческого бога. Он немного смуглый, и мне интересно взглянуть, какого оттенка кожа на его груди. Думаю, он красив. Грешно предаваться таким мыслям на ночь… [ Дневник был забыт в сладких мечтаниях о руках Иваизуми Хаджиме.]
Примечания:
кто нашел признание в любви тот умничка
