А что если?

Геральт сочинял очередную песню, пальцы ловко скользили по струнам лютни. Ему кажется, что он и не знал другой жизни. Геральт радовался каждой мелочи — дополнительным монетам, солнечному дню, улыбке на лице друга. Чего Геральт не понимал, так это почему все люди, встречавшиеся на пути, звали его Лютиком. Некоторые и вовсе — Юлианом. Геральт и рад бы поправить, но у него почему-то не получалось. Лютик всегда держал в руках меч. Другой жизни, кроме ведьмачьей, он и не представлял. Лютик не понимал, откуда в нем столько горечи и застарелой боли. А еще происхождение половины шрамов не давали покоя. Лютик привычно шел в никуда, вместе с бардом, и чаще, чем полагалось бы, задерживал взгляд на его лютне, силясь вспомнить что-то, неуловимое, правильное, которое неизменно ускользало. Лютик не мог понять, почему его называли Геральтом. Или Белым Волком. У него было совсем другое имя. Лютик пытался поправить, но у него почему-то не получалось. Ведьма, проклявшая ведьмака и барда, обладала своеобразным чувством юмора, заставив их не просто сменить тело, но и забыть прежние жизни. Пока их спасало то, что на их пути не встретилась серьезная работа для ведьмака, но вечно так продолжаться не могло. И осознание себя в чужом теле наступит в самый неподходящий для этого момент.