А что если?

Геральт всегда удивлялся, что Лютик не боялся его. Они не раз попадали в переплеты, когда ведьмаку драться приходилось не с монстрами, а с людьми. Геральт никогда не церемонился с нападавшими. После боя он хмуро смотрел на Лютика, который возмущенно тараторил о людской зависти и злобности и попутно проверял самого Геральта на наличие ран. «Можно подумать, ты сам не человек», — эту мысль Геральт вслух никогда не озвучивал. Ему было приятно, что Лютик заботится о нем. Вместо того, чтобы встать на сторону своих собратьев, он заботился о мрачном, нелюдимом ведьмаке. Еще и песни сочинял в его честь, торжественно именуя Геральта «моей настоящей музой». Ведьмак только фыркал, но от комментариев воздерживался. Они путешествовали вместе по людским поселениям, забираясь все в большую глушь. Геральту было привычно, а Лютик обрушивал на него и Плотву поток новых песен, которые потом спешил исполнить в ближайшей таверне. Зимой Геральт оставлял барда в крупном городе и привычно советовал обходиться без неприятностей. Каждую весну ведьмаку приходилось вытаскивать Лютика из сомнительной истории. То его колдуном объявляли и пытались сжечь — были и такие люди, фанатично настроенные против магии в целом, то из-под венца приходилось спасать незадачливого соблазнителя… Лютик не мог дождаться Геральта спокойно. Геральт не замечал, что Лютик не менялся. Года летели, а Лютик оставался прежним — молодым, веселым бардом, сующим свой нос куда не просят. Геральт сам не заметил, когда привязался к нему.