А что если?

Лютик знал — Геральт от него не примет поддержки физически. И решил использовать ненужное прежде умение проникать в чужие сны. Лютик в детстве много чего видел в чужих видениях, но сны ведьмака отличались отдельной кровожадностью. Бард в чужих снах обычно не вмешивался, но в случае с Геральтом не мог так все и оставлять. Кровавые схватки заканчивались благословенной тишиной. И темнотой — Лютик никогда не развивал свой талант до такого, чтобы показывать позитивные красочные видения. Да и вообще старался об этом умении не распространяться — его в детстве серьезно наказывали за такое. Лютик не всегда приходил к Геральту, чтобы тот ничего не заподозрил. И расстояние не имело для него никакого значения. Именно там Лютик осторожно начал обнимать ведьмака. В реальности он бы ему никогда такого не позволил, но там, во сне, Геральт был чуть откровеннее, чем обычно. Иногда он мог пожаловаться. В такие моменты Лютик гладил его по голове, не чувствуя веса навалившегося тяжелого тела и шептал что-то ободряющее. Получалось неловко, но бард от души надеялся, что это помогало хоть немного. Он перестал ходить в чьи-либо сны, кроме Геральтовых, но даже это не слишком помогало. Каждый раз после таких визитов Лютик просыпался разбитым, словно забирал себе чужую боль и усталость. О своем даре или проклятье Лютик ничего не знал, осваивал, как мог, без обучения. Он был рад помогать хотя бы так. Геральту точно становилось легче после его визитов. А чем это могло аукнуться для него, Лютик не думал.