Отказы не принимаются

      От запаха еды его тошнило, а живот урчал от голода. Это две несовместимые вещи. Глаза сразу же нашли девушку, стоило ей только засветиться на кухне, чтобы забрать очередной заказ. Ведь никто кроме Чонгука не знал о его подработках, а еще тут эта сталкерша.       — Разве твои мягкие толстенькие пальчики предназначены для этой работы? — язвил Хосок, когда персонал отвлекся на ужин.       Союн шикнула, снова обнажив свои белые прямые зубки, и попыталась взять себя в руки. Она здесь не просто так. У нее важная миссия. Нет времени на эти поддевки. Нужно всего лишь разузнать, что же действительно нравится Чонгуку.       — А ты? Почему ты здесь работаешь? Уже не можешь себе обеспечить нормальный обед в местной столовке универа? — и попала в точку с первого раза, заставляя Хосока поджать губы от злости.       Здесь важно оставить последнее слово за собой.       — А ты настолько отчаялась, что решила сдружиться со мной, чтобы узнать что-нибудь о Чонгуке?       — Сдружиться с тобой?! — Союн подняла брови настолько высоко, пряча их за челкой, — Да никогда в жизни!       — Тогда почему устроилась сюда? Очевидно же, что ради своего возлюбленного, который никогда не ответит тебе взаимностью.       Союн хотелось расцарапать эту самодовольную рожу, но в последний момент сдержалась.       — То, что я устроилась сюда, абсолютная случайность!       Больше всего она ненавидела в нем эту ненавистную ухмылку. Даже самые обидные слова, не стояли рядом с этой недоулыбкой.       — А то, что твоя - сестра администратор, тоже абсолютная случайность? — Союн медленно обернулась, встречаясь со взглядом Хосока.       У сестры определенно другая фамилия, да они даже не похожи друг на друга, тогда откуда он мог узнать об этом?       — Фотография в рамке. — Ее замешательство точно настоящий кайф. Так приятно видеть очередной облом Союн.       Хосок снова обвел взглядом фигурку сталкерши, отпил воды с кружки, не сводя с нее пронзительного взгляда. Хмыкнул и медленно отошел к своему рабочему месту.       А девушка в спешке вышла с кухни, и чуть ли не бегом поспешила в кабинет сестры. Дверь была открыта, и перед взором предстала небольшая комнатка. Рабочий стол, компьютер, какие-то бумаги, остывший утренний кофе и рамка в золотистой оправе.       Последнее слово осталось за Хосоком.

***

      Утро следующего дня было прекрасным. Солнце так нежно грело кожу в тандеме вместе с ветром, подхватывая в воздухе светлые волосы. И этот образ, которого она частенько сторонилась, так игриво смотрелся. Давно подаренное мамой черное облегающее платье чуть выше колена, и каблуки. На шее и на ушах красовались изумрудные драгоценности. Некоторые любопытные прохожие засматривались на нее, провожая взглядами. Все было прекрасно. До определенного момента.       Пак просто прошел мимо их с Дахён места, расположившись на верхних рядах. Даже не посмотрел на нее, сразу же уткнулся в свой телефон. Он проигнорировал ее, не заметив изменений во внешнем виде.       За него это сделал другой. Вперившись пристальным взглядом, он не замечал ничего, натыкаясь на углы парт, проходящих мимо студентов, пока кто-то его не схватил за плечи, развернув в нужном направлении.       — Смотри не ослепни, — в шутку бросил Хосок, сажая Чонгука на стул и сам посмотрел на Дахён.       — Она такая … красивая! Нет! Сексуальная! — Гук практически пускал слюни, а друг не мог не согласиться. Сегодня Дахён действительно другая, только ее взгляд был направлен на потенциального соперника.       Кан недовольно фыркнув, угрюмо уткнулась в тетрадь, иногда поправляя платье, что уж слишком много чего открывало. Почему-то сейчас она вспомнила о женщинах в этих откровенных нарядах, стоящих посреди трасс и использующих свое тело в качестве заработка.       — Чонгук-а! — писклявый голос, вынудил вернуться в реальность и обратить внимание на Союн.       Неслась на своих коротких ножках к парню, держа в одной руке обернутую в подарочную бумагу коробку, в которой, наверное, очередная сладость, сделанная своими руками. Дахён повернула голову,и увидела, как ее оппа с интересом разглядывал эту коротышку. И впервые она почувствовала к этой Союн ненависть, что заставила громко заскрипеть зубами и творить неправильные вещи. Чем она хуже нее? Дахён считала себя намного красивее, стройнее и даже поумнее, но тогда почему он смотрел именно на нее?       Взгляд вновь остановились на Союн, протягивающую собственноручно подготовленный подарок Чонгуку. Настоящая дура, не имеющая хоть капли самоуважения, наступающая на одни и те же грабли.       Ее голос не дрогнул и та улыбка, которую она постоянно дарила младшему Чону не сошла с лица, когда он, не заботясь, о ее чувствах с отвращением отбросил коробку на пол.       — Мне не нужны твои подарки. Я же сказал, что не люблю сладкое, — голос Чонгука груб, он даже не смотрел на девушку.       — Но ты же любил раньше, Чонгук-а! Это очень вкусно. Тебе точно понравится! — ее пальцы обхватили его запястье, ловя на себе раздраженный взгляд, а потом последовал толчок, заставивший Союн больно удариться о край парты.       Это словно цирк или настоящая съемочная площадка. Все взгляды прикованы только к этим двоим. Они вечно главные герои.       Нога Чонгука пнула коробку с угощением, отчего та полетела вниз по ступенькам, полностью портя свой изначальный вид. Глаза Союн грустно упали на подарок.       — Я давно перестал есть сладкое. А тебя, видимо, от них разнесло, — девушка подняла свои глаза на Гука, и услышала смех.       Хосок смеялся громко, грязно и так унизительно, похлопывая своего друга по плечу. А потом и вовсе показал свою наглую ухмылку.       — Тебе бы похудеть, сталкерша, — посоветовал Хо, и Союн неожиданно для себя заметила, как начала дрожать нижняя губа, — Хотя… тебе это все равно не поможет. Да и твои угощения вряд ли захочет кто-то пробовать.       На этот раз шикнуть даже нет сил. Мимо пронеслась чья-то размытая тень, и Союн не заметила, как напряглись сразу несколько человек. Она ведь так сильно любила Чонгука, что совершенно игнорировала его ужасные поступки. Не хотела видеть его недостатки.       — Я бы хотел их попробовать, — раздался голос сзади.       Сначала Союн ничего не понимала, в прострации вглядываясь в напряженные лица Чонгука и Хосока, а потом обернулась, встречаясь с теплым взглядом новенького.       — Я бы хотел попробовать, — повторил снова, даря первую улыбку, — я люблю сладкое!       Это точно ненависть. Точно с большой буквы. Дахён видела, как ее оппа поднял коробку и демонстративно съел одну из конфет, глядя с вызовом на Чонгука, а после чего схватил коротышку за руку и повел на свое место. Посадил совсем рядом, практически не оставляя свободного пространства рядом.       Три пары глаз смотрели на них, только у каждого были свои ощущения внутри.

***

      — Оппа! — Кан попыталась догнать Чимина, игнорируя неудобные каблуки.       Пак остановился и стеклянным взглядом впился в ее глаза. Какой-то осуждающий и какой-то раздраженный. Смотрел сквозь нее.       — Оппа! Почему ты не сел сегодня со мной? Почему именно с ней? С этой коротышкой! — ее голос сейчас такой ядовитый, лицо, перекошенное от злости, стало в разы страшнее.       — Она хорошая девушка.       Дахён смотрела неверяще. Да как он вообще посмел ее защищать, твердя о том, что эта сталкерша хорошая и пушистая.       Тяжело вздыхая, Кан раздраженно отбросила волосы назад, пытаясь успокоить себя. Но этого не случилось.       — Над ней издевались те парни. Почему ты не вступилалась?! — он точно упрекал ее, чуть повышая голос.       Что?!       Кан истерически начала смеяться, в неверии уставившись на Чимина.       — Так мне нужно было ее защищать? Ту, в которой ты заинтересован? Ты сейчас серьезно?!       — Да, я серьезен! Ты была бы человечнее, если сделала бы это!       Задыхаясь от внутренних противоречий и невысказанных претензий , которые словно тиски сжимали горло, не впуская кислород внутрь. Громко хмыкнув и повернувшись боком к Паку, Дахён покачала головой.       — Оппа, ты мне очень сильно нравишься, — тихо проговарила, снова возвращаясь в тот вечер, — и видеть тебя рядом с ней мне неприятно!       Повернулась, встречаясь с его угрюмым взглядом. А сейчас ведь так хотелось обнять парня, да так, чтобы в его мыслях была лишь она одна. И Дахён сделала шаг вперед, уже обхватывая его талию, но Чимин быстро отстранился       — Дахён. Ты для меня, как младшая сестренка, — сейчас его твердый тон голоса заставлял подчиниться, — И пожалуйста, не лезь в мою жизнь. Я буду проводить свое время с тем, с кем я действительно хочу.       Он не смотрел на нее, когда уходил дальше по коридору. Не видел лица, разбитых надежд и растоптанной мечты, как не увидит и решительности, отразившейся в заострившихся чертах лица Дахён.

***

      — Что ты сейчас сказал?! — Чонгук ошарашено повернулся к Хосоку, спокойно поглощающему самый дешевый обед в столовой универа.       — Сталкерша устроилась в то кафе, где я подрабатываю.       Чонгук выругался. Таким отборным матом, что в какой-то момент даже заложило уши.       — Зачем? С какой целью?       — А то ты не знаешь ответа?       А ответ он знал. И снова ругань.       — Не смей ей ничего рассказывать обо мне.       Как же он ненавидел Союн. Она настолько ему надоела своим вниманием, что плакать над её кончиной в случае случайности или аварии не стал бы. А еще этот новенький невесть что, строящий из себя. Пак сидел за три ряда дальше от них, глазами ища кого-то. Вяло ковырял в своей тарелке, поглядывая на входную дверь. А еще эта сегодняшняя сцена. Нашелся защитник. Таких и до него хватало, только они быстро сдавались, видя, что Союн помешанная идиотка. Унижение — это ее второе имя.       Отвлекшись от разговора с другом и от своих раздумий, Чонгук поднял глаза и сразу же наткнулся взглядом на Дахён. Она уверенной и быстрой походкой сокращала расстояние, остановившись совсем рядом с парнем. Ее светлые волосы чуть подпрыгнули в воздухе, когда она впилась в его губы поцелуем, отчего Гук шире распахнул свои глаза.       Шок.       Но Чонгук недолго мешкал, обхватив своими ладонями ее лицо, углубляя поцелуй. Ее губы были мягкими, и те нежные чувства, что испытывал парень к Дахён, придавали ее губам сладкий привкус клубники.       Кан остановилась, пытаясь отстраниться, но мужская рука, лежащая на ее затылке, сильнее притянула к себе. Чонгук не мог завершить сие удовольствие так быстро. Он так долго этого ждал. И только когда насытившись поцелуем и почувствовав на груди слабое сопротивление в виде девичьих ладошек, Гук все же отстранился от Дахён, встречая на себе ее испуганный взгляд. Сбоку послышалось посвистывание Хосока, и его громкие аплодисменты.       Гук же смотрел только на Кан. На ее смущенное лицо, покрывшееся розоватым румянцем, блестящие от слюны губы от столь страстного поцелуя, и на ее глаза, которые она прятала под своими темными ресницами. Настоящая чертовка, вскружившая ему голову, даже и не представляла, что творилось у него внутри. Чонгук просто не мог не налюбоваться Дахён, хотел вновь и вновь примкнуть к ее губам. Его глаза блестели огоньком, когда он взглядом обводил каждую неровность, каждую родинку на лице. Видеть ее сейчас так совсем рядом было непривычно, но в тоже время очень волнительно.       Дахён была идеальна для Чонгука, в ней не было изъяна. Но он не знал ее настоящую и не подумывал над тем, что творится в голове этой девушки. Гуку даже в голову не приходила мысль, что она могла его использовать, лишь бы добиться внимания другого.       Кан краем глаза посмотрела на дальний столик, заметив Пака. Да, этот поцелуй немного взволновал ее, ведь Дахён не ожидала такой прыти от Чонгука, но не пожалела об этом, чувствуя на себе пристальный взгляд Чимина. Она видела, как напрягся парень, сильнее сжав ложку в ладони. Глядя на то, как отреагировал Пак, Дахён решила для себя, что определенно нужно продолжить игру.       — Твое предложение сходить куда-нибудь еще в силе?

***

      — Ты и рядом с ней не стоишь, — Союн устало подняла свои глаза на Хосока, что поставил на стол готовый заказ, — тем более она давно нравилась Чонгуку.       Им видела эту сцену. Чувствовала такую боль, что в какой-момент сперло дыхание. Хотелось безумно плакать, но видя ненавистную ухмылку Хосока адресованную ей, не хотелось показывать свою слабость.       Союн не ответила. Забрала заказ, и понесла его в зал. Поставила на стол и увидела влюбленную парочку и их поцелуй. Она этого точно не выдержит.       Ноги сами нашли черный выход. Слезы вытекали из глаз, делая окружающий мир нечетким. И те мечты, в которых любила так пребывать Союн, потеряли все свои краски. Лучше бы она этого не видела. Лучше бы искренне верила, что целовать Чонгук будет только ее. Союн не хотела страдать. Не хотела всей этой боли.       — Хочешь совет? — и снова этот ненавистный голос.       Союн подняла глаза и впервые увидела, как Хосок закуривал сигарету. На ее глазах одногрупник сделал медленную затяжку, а потом выпустил дым. Он не смотрел на нее, всматривался в грязную стену напротив.       — Перестань вести себя, как идиотка, — девушка ошарашено подняла глаза, сводя брови на переносице, — на это тошно смотреть. Слишком отвратительно.       — Что…       — Постоянно вешаешься на Чонгука, и поверь, со стороны выглядит это ужасно. А если вдруг он захочет воспользоваться тобой? Ты раздвинешь ноги?       Хосок смотрел пристально, взгляд грязный, какой-то пошловатый. Союн не нравилось все это. Хотелось уйти отсюда быстрее.       — Ты что совсем свихнулся? — встала девушка.       Обошла его, но рука накрепко схватившаяся ее за запястье не дала сдвинуться ни на шаг. Он снова медленно сделал затяжку, повернул голову и выпустил весь дым ей в лицо. Кашель не заставил долго ждать, и свободная рука Союн махала перед лицом, пытаясь чудотворным образом избавиться от едкого дыма.       Глаза слезились, но она четко видела его взгляд на себе.       — Так ты дашь воспользоваться собой? — повторил свой вопрос.       Союн пыталась вырвать руку из хватки, слыша какие непристойные вещи, говорил Хосок.       — А тебе какое дело до этого?!       Хо громко рассмеялся, полностью привлекая к себе внимание Союн. Этот внезапный порыв испугал девушку, как и его глаза. Было в них что-то такое опасное, чего раньше она никогда не замечала.       — Мне просто интересно, какая у нас толстушка-сталкерша в постели. — Парень приметил, как у Союн сперло дыхание.       Она начала еще яростнее вырывать свою руку. Волосы выбились из прически, небрежно падая на круглое лицо.       — Отпусти меня! Немедленно!       Союн боялась даже поднять глаза, столкнуться с его горящим взглядом, в котором только порочность и читалась. Она впервые его испугалась. А Хосок наклонился ближе к ее лицу, практически нежно заправил выбившиеся пряди за ухо и прошептал:       — Вали отсюда…