Отказы не принимаются

      Плавное движение и его губы с напором прошлись по скуле, медленно перемещаясь к сладким устам. Чонгук целовал жадно, сладко. У Дахён невольно закрывались глаза. Она чувствовала, как мужская твердая грудь тесно прижималась к ее груди, не оставляя ни миллиметра свободного места.       В эти моменты Кан любила представлять другого человека. Будто пальцы ее зарывались не в темные волосы, а проходились по светлым прядям. Воображение рисовало пухлые губы, которые она специально покусывала между перерывами. Представляя Чимина, Дахён могла даже получить удовольствие и не обращать внимание на грубый напор со стороны Чонгука.       Эта иллюзия придавала ее поведению убедительности, помогая дурачить парня.       Чонгук неохотно оторвался от губ Дахён, приоткрыл глаза и нагло усмехнулся, заметив ее сбившееся дыхание. Парень обхватил теснее и сжал ладонями талию, прижимая Дахён к себе, чувствуя, как тонкие девичьи пальцы легли ему на грудь и робко начали обследование.       Он, точно слепой котенок не замечающий очевидного, упиваясь упивался близостью, полностью заблуждаясь на счет чувств девушки.       — Нравится? — спросил, когда пальцы девушки задержались на его животе, огладив мышцы пресса.       Дахён вздрогнула и подняла взгляд, закусив нижнюю губу. Да, ей определенно это нравилось. И еще сильнее нравилось бы, если вместо Чона стоял другой. Но, в любом случае, такой опыт для нее в новинку. У Дахён были парни, но она редко позволяла им себя целовать, не говоря уже об интимной близости. Не позволяла ухажерам вольностей, но представляя на месте Чонгука Чимина, забылась.       Но эти переживания и невзаимность вызвали в ней какой-то диссонанс. Порой, приходя домой, она падала лицом в подушку и плакала. Навзрыд, с ужасом осознавая на что пошла. Раньше она не была такой. Безрассудные поступки и действия однозначно не ее конек.       Кан нахмурила брови, убирая руки подальше от сексуального тела парня. Нет, она никогда не сможет полюбить кого-то похожего на Чонгука. Она любила только Чимина, и в ближайшее время ее чувства не могли поменяться.       Дахён заметила приближающее лицо парня, и, закрыв глаза, позволила поддаться воображению снова, осознавая каковы все же приятны поцелуи. Губы парня вжимались в ее и язык, проскользнувший вовнутрь, вмиг находил другой, начиная сладкую пытку.       Чонгук отстранился, в последний раз чмокнув девушку. Отошел чуть подальше от нее, боясь, что сорвется и перейдет черту. Прошло всего три дня с того момента, как они начали встречаться.       Парень незаметно опустил взгляд вниз, заметив свое возбуждение. Ему было очень жарко. Чонгук даже взглянул на Дахён облизываясь. Она сейчас выглядела очень соблазнительно и горячо. С растрепанными волосами, с опухшими от поцелуев губами и чуть затуманенным взором. Кан явно заметила бугорок на джинсах парня, поэтому вмиг отвела взгляд, резко заинтересовавшись кирпичной кладкой. Хоть она прекрасно понимала физиологию мужчин, но невольно засмущалась такой реакции.       — Это все ты, детка! — проговорил Чон, не убирая с лица озорную улыбку, — А ведь мы всего лишь целовались.

***

      Пака пробирала жуткая злость, видя, как Союн вздрагивала от прохладного ветра. Сильнее кутаясь в его тонкий пиджак, девушка оттянула пальцами влажную ткань от тела, пуская слезы.       — Союн, — позвал Чимин тихо, заметив, как она быстро обернулась в его сторону. Союн подняла на него большие, покрасневшие от слез глаза и замерла, ожидая, что парень скажет что-то еще. — Зачем ты так унижаешься? Он явно не достоин тебя!       Ответа у нее не было. Девушка лишь опустила взгляд в пол и молча продолжила идти за ним. Союн не могла вот так просто открыть себя незнакомому человеку, а Чимин пока не вошел в ее круг доверия. Девушка понимала, что ее любовь не такая розовая и приятная, какая обычно бывает у других. Ее чувства скорее черного цвета. Справиться с сильным чувством она не могла. Во всяком случае это не могло произойти по щелчку пальцев или чьему-то желанию. Девушка просто любила, принимая все, что эта любовь ей с собою несла.       Чимин галантно открыл ей дверь машины и Союн неловко проскользнула вовнутрь, сразу же цепляя пальцами ремень безопасности. Парень мгновенно включил печку на максималку, пытаясь хоть каким-то способом согреть продрогшую бедняжку. И неожиданно для Им Пак взял ее маленькие ладони в свои руки и подул на них, а после чего приложил их к одному из отверстий в салоне, откуда пробирался теплый воздух. Розовый проблеск все же проявился на щеках.       — Чем он тебя вообще зацепил? — напряженно спросил Пак, когда они выехали с парковки, — Он же полный придурок! Жалкий идиот!       — Он вовсе не такой! — и она сразу же бросилась защитить Чонгука, ведь, несмотря на все ужасные поступки с его стороны, искренне верила в хорошую версию парня, — Он очень хороший человек!       Пака безумно злило, что несмотря на то с каким презрением к ней относился Чонгук, Союн яро прикрывала его. Чимин раздраженно сжал руль и недовольно пробурчал чуть повысив голос.       — Не будь такой наивной, Союн! Он настоящее дерьмо! Будь он хорошим человеком, не стал бы так поступать с тобой!       Чимин мельком бросил гневный взгляд на девушку. Она сидела, пытаясь практически слиться с креслом. Теребила в руках мокрую ткань платья, пристально следя за дорогой.       Переборщил.       — Я его все равно люблю, — Пак так хотел бы не услышать ее тихий шепот, но слышал всё.       На светофоре загорелся красный цвет, и Чимин вынужден был притормозить, остановив машину. Он тяжело вздохнул, устало проведя пальцами по лбу, недовольно цокнул.       — Тогда постарайся полюбить другого, — раздраженно выдал парень.       Союн вздрогнула и смущенно повернула голову в его сторону. Чимин смотрел напряженно, но во взгляде проскальзывала некая нежность.       — Кого другого?       — Меня, например.       Сердце пропустило удар и Союн ошарашено приоткрыла рот. Неловко опустила взгляд, будто заметила что-то интересное на своем мокром платье.       — Зеленый… там зеленый загорелся, — не поднимая взгляда, проговорила.       Его пристальный взгляд не дал ей вдохнуть теплого из-за работающей печки воздуха. Но Чимину все же пришлось отстать от девушки и следить за дорогой. Его злость постепенно утихала, когда Союн своим мелодичным голосом предупреждала об очередном повороте. Только когда перед глазами начали маячить уже знакомые и родные улицы, девушка ощутила некую легкость. Машина мягко притормозила перед большим домом и Союн уже была готова выпрыгнуть. Пак остановил ее, мягко придержав за запястье, принуждая обернуться.       — Просто подумай о моем предложении.       Чимин улыбнулся ей мягко и отпустил лишь тогда, когда она заторможено кивнула.

***

      Хосок еле стоял на ногах, практически засыпая на ходу. Медленно нарезал овощи, не следя за движением ножа. Поднял глаза и вновь вчитался в расплывающиеся буквы на бумажках заказов. Банка энергетика давно опустела. У него нет времени на все это. На жалость к себе, на ноющую боль в ступнях и покалывающую изредка спину. Нужно расплачиваться за свои долги. Он поставил на стол готовые блюда, снова проверяя заказ. Его взгляд зацепился за тихую Союн, спокойно уносящую наполненные едой тарелки. Хосок не ожидал ее увидеть сегодня после случившегося.       Хотелось выкурить сигарету. А еще прилечь и поспать.       Хосок отпросился у шеф повара на пятиминутный перерыв и получив разрешение, скрылся в переулке черного входа. Губами обхватил сигарету, приближая к лицу зажигалку. Глубокая затяжка и последовавшее за этим ложное спокойствие. Курение однозначно его расслабляло. Хосок был истощен. Утром одна подработка, вечером другая, а отдыхать некогда, нужно работать. Парень неожиданно сам для себя вздрогнул, когда телефон сильно завибрировал. Он снова забыл предупредить.       — Мам, привет, — парень попытался сделать голос веселее. — Прости. Я хотел тебя предупредить, но как-то все завертелось и забыл. Мы с ребятами гуляем, поэтому буду дома поздно.       К счастью, женщина верила всем его отговоркам и всегда желала хорошо повеселиться. Мамин голос звучал устало и Хосок понял, как сильно соскучился по ней. Поджав губы, он снова сделал затяжку, облокотившись о грязную стену и на какой-то момент просто закрыл глаза.       Так хотелось спать, отдохнуть. Он даже представил перед глазами свою тепленькую и мягкую кроватку, а еще вкусную домашнюю еду матери, но его снова отвлек звон телефона.       — Да, Джису?       — Где ты? — ее тон напряжен.       — Я гуляю, а что такое? — ей он тоже солгал.       — И как, давно ты гуляешь на двух подработках?       Сигарета выскользнула с рук парня. Сердце почему-то застучало бешено. Он ведь так хорошо скрывался.       — Ты о чем вообще? На каких подработках? — Хосок смеялся, пытаясь показать этим все глупость сказанного сестрой, но смех по итогу выходит нервным. Прикинуться дурачком у парня не вышло.       — Хосок, я все знаю. Мама дала деньги и мы хотели попросить отсрочку, но каково было удивление, когда сказали, что все уже оплачено. Скажи спасибо, что об этом знаю только я! Не трудно догадаться о твоих подработках, тем более моя подруга видела тебя.       Тяжело вздохнув, Хосок промолчал. Слышал дыхание сестры в трубке и даже не пытался придумать оправдание. Он так устал скрываться, постоянно находить нелепые отмазки и нагло врать своей семье. Хосок знал, что сестра все равно не выдаст его. Немного позлится, но потом все равно успокоится.       — Хосок! А как же учеба?! Отец не хотел бы такого! — ее тон повысился сразу же на несколько октав и парень уже не выдержал.       — Да плевать я хотел на эту учебу! Нахрен она мне сдалась, когда отец сильно болеет! Мне здоровье родного человека важнее!       — Я все понимаю, но это тоже не выход.       — Джису, хватит! Если нужно будет, я найду и третью подработку! И ты меня не остановишь! — раздраженно выговорил, — Просто… не говори об этом ни отцу, ни матери. Хорошо? Ты же понимаешь для чего я это делаю. Мы все в безвыходной ситуации, кому-то нужно брать на себя ответственность, а я мужчина!       Сестра какое-то время молчала, но потом вздохнув, согласилась. Хосок первый сбросил звонок.       Парень задыхался здесь. Он поправил ворот горла у рабочей формы, потому что стало тяжело дышать из-за стресса. Хотелось кричать от безысходности и сложившейся ситуации, от чувства вины перед родными, но в итого все, что он из себя выжал это ругань. Раздраженно убрав телефон в карман фартука, парень обернулся и застыл.       Появилась еще одна неприятность.       — И как давно ты тут стоишь? — голос его недовольный, злой.       — Э…э… я только что пришла.       — Не ври, сталкерша, — Хосок приближался медленно.       — Честно! — Союн даже подняла раскрытые ладони, — Я ничего не слышала!       Союн чувствовала пристальный взгляд парня на себе, но боялась поднять глаза. Слышала, как он тяжело вздохнул и краем глаза заметила, как Хосок расположил руки на груди.       — Прости меня, — тихо прошептала, не замечая, как лицо парня вытянулось от удивления, — за то, что шутила о твоем материальном положении. Я не знала, что все настолько серьезно.       Хосок сам заглянул ей в глаза, нагнув голову, поймал ее взгляд. Ее слова засели у него где-то внутри, отчего парень немного смягчился. И почему сейчас смотря в ее темные глаза, Хо впервые захотел кому-то выговориться. Но осекся, потупив взгляд.       — Не рассказывай об услышанном никому!       Парень пригрозил ей пальцем, но Союн отметила про себя, что этот жест выглядел довольно-таки милым, от чего она поджала губы, пытаясь скрыть улыбку.