Вероятности разных миров

Баки и сам не помнил, когда дружеская привязанность к Стиву переросла в любовь. До определенного возраста Баки об этом не задумывался. Они делали уроки, пытались подрабатывать, как могли и всегда поддерживали друг друга. Баки столько раз оставался ночевать с очередной раз заболевшим Стивом, что поначалу беспокоящиеся родители махнули рукой и позволяли ему приглядывать за вечно болезненным Роджерсом. Стив всегда вызывал у Баки восхищение. Его отчаянное стремление к справедливости загоняло их в опасные ситуации. Но Стив не был бы собой, если бы промолчал. Он никогда не щадил себя. А вот когда Баки получал ссадину или внушительный синяк, на его лице отражалась вселенская скорбь. — Прости, Бак, ты не должен был… — Стиви, латай и молчи, — Баки в такие минуты беспрепятственно взъерошивал светлые волосы, не получая привычного ворчания. — Так бы я тебя и оставил. Стив был для Баки целым миром. И когда они выросли, у Баки не нашлось смелости признаться. Он организовывал им двойные свидания с девушками и умирал от ревности, когда Стив находил с кем-то общий язык, весь вечер мирно разговаривая. С некоторыми из девушек у Стива в итоге сложились вполне приятельские отношения, они платили ему за портреты свои и близких — у Стива был настоящий талант. Баки же болтал о пустяках, оберегал, как умел — переехал к Стиву, когда Сара Роджерс скончалась, бегал на свидания и мечтал о временах, когда любовь к своему полу перестанет казаться болезнью. Впрочем, Баки себя знал — и в другом мире он не смог бы открыть рот и признаться. Стив ведь вполне правильный, просто свою девушку он еще не нашел. Все, что оставалось Баки — быть рядом. Он вытаскивал вместе со Стивом котят из рук живодеров, они вместе помогали своим пожилым соседям, вдвоем переживали зиму и потерю очередной работы. Стив делился с Баки мечтами. Баки поддерживал, хотя внутри него все рушилось, когда Стив упоминал о семейной жизни. До войны, которая изменит жизнь обоих, оставалось чуть больше года.