Третья
22 октября 2020 г., 20:59
Сколько же уже прошло? Мэд открывает глаза — яркий свет ранит её. Вчера был не лучший день, а позавчера — ещё хуже. Успокоение всё не приходит.
Мэдисон встаёт по утрам, приводит себя в порядок, завтракает. Отправляется по делам — Джеремайя ведь обещал помочь ей и её семье устроиться. Девушка работает до полного изнеможения, потому что только сон приносит временное облегчение. Её пожирает изнутри острое чувство вины, несправедливости происходящего и всепоглощающая боль. И всё потому, что она чувствует себя виноватой в том, что не уберегла Тревиса!
А учитывая, что Мэдисон не собирается ни с кем делиться своими проблемами, она пытается делать вид, что всё хорошо. И не плачет. Ни одной слезинки — ни тогда, ни теперь. Кажется, ей никогда не освободиться от этого.
Живущая с ней Алиша больше не может на это смотреть. Джейк (они теперь дружат) пытается успокоить.
В каньоне рядом с ранчо мало воды. Река мелеет, уходит всё глубже в землю, стачивает берега. Они теперь стоят высоченными обрывами над пропастью. Алиша здесь не впервые. Это Джейк, когда был свободен от дел, привёл её сюда. Здесь можно спокойно поговорить, ну или просто помолчать.
Над головой парит какая‑то крупная птица, видимо, выискивая змей, что вылезли поохотиться. Алиша грустно вздыхает и отпивает ещё глоток из бутылки. Передаёт её Джейку.
Потом ложится на спину, разводит руки в стороны и медленно двигает ими, рисуя пыльного ангела. Хорошо, что Джейк её понимает. Хорошо, что с кем‑то можно это обсудить, а не держать всё в себе, как держит Мэдисон.
— И ничего не поделаешь. Твоя сестра должна всё переосмыслить, отпустить произошедшее. Или она это сделает, или замучается, постоянно вспоминая об утрате. Я знаю это не понаслышке. Так простил себе Троя. А не простил бы — произошла бы трагедия, уверен.
Алиша не отвечает, садится. В знак согласия и понимания склоняет голову на плечо сидящего рядом парня. Ух, Джейк, кажется, влюбился!
***
Ник ест жутко неохотно. Так как он всё ещё прикован к кровати, то держать столовые приборы самостоятельно не может, ну а сёстры, само собой, не могут оставить его голодным. Получать еду из чужих рук парень не стал бы и вовсе. Ник давно пришёл в себя, нога уже не опухшая, но отпускать ещё нельзя: местный врач считает, что лучше понаблюдаться хотя бы пару дней. Юноша не видит Мэдисон постоянно, как Алиша, а потому не может знать, что с ней творится. Гнёт свою линию, с обидой смотря из‑под нахмуренных бровей. — Мы уйдём отсюда, как только я встану на ноги. Это не ново, и Мэд в корне не согласна. Сегодня её очередь дежурить в госпитале, а также кормить и ухаживать за братом. На ранчо, как девушка всё ещё считает, им суждено прожить долгую и относительно безопасную жизнь. Стоит постараться влиться в это общество. С этим уже были проблемы: один мужчина не так давно назвал её и Алишу дармоедами. Мэдисон это не понравилось. Разбирательства не было, ведь это личная инициатива жителя, но вышло некрасиво. Алиша сильно разозлилась, но Мэдисон успокоила её. Джеремайя потом тут же нашёл им работу. Мэд попросила. Ну а самое хорошее случилось чуть позже: их пригласили на местную тусовку. Чтение Библии? Отлично. Мэди, вообще‑то, никогда Библию не открывала, как бы ни заставляла её мачеха. В Бога девушка не верит: не может быть на свете такого двуличного существа. И вообще, если полагаться, то только на себя. А вот сходить они обязательно сходят — это рука помощи, отвергать которую глупо. Пусть Алиша упрямится, она ещё не поняла до конца, как это — бороться за свою жизнь и место в очереди. Потом дойдёт. Ну а тут пока Ник… Он так безумно упрям, но Мэд надеется, что хоть на этот раз сумеет воззвать к здравому смыслу. Трэвис умер, но остальные всё ещё под её опекой. И их она‑то точно защитит.***
Трой с утра не собирается выезжать за границы поселения — вечером объявлено общее собрание. Прошло уже больше недели с того момента, как неизвестные подбили вертолёт. И уже больше недели он мучается вопросом о том, зачем Мэдисон спасла его на агонизирующей базе на границе с Мексикой. После того случая в воротах ранчо, когда Мэд просто направила пистолет в голову Трою на глазах у всех, у него не осталось сомнений в том, что за свою семью она готова будет всё испепелить. И что же мешало ей также направить пистолет и на Джейка? Сесть в вертушку и улететь, оставив Троя подыхать там из‑за своей глупости? Ничего. И что‑то… Джейк так пришёлся ей по душе? Чушь, Джейк не её типаж. Данное честное слово? Да Мэдисон тут же подотрется приличиями, когда обстоятельства того потребуют. Может, он сам? Но в такое Трой верить не мог. Он, конечно, обещал ей это место, безопасность и еду, но всё это было до того, как он попытался убить Тревиса. Что ею двигало — узнать бы. Такой случай предоставляется почти тут же, и Трой, не думая, идёт к одному из холмов почти на границе территории у сеточного забора, где замечает фигурку девушки, сидящую на земле за деревом. Увидеть её со стороны дороги невозможно — Мэд специально выбрала это место. Трой только потому и обнаружил её, что шёл просто так, по бездорожью, проверяя целостность забора на этом участке периметра. — Привет, — бросает он, подходя к Мэд. Девушка не рада гостю и этого не скрывает. — Что тебе тут нужно? Убирайся. Трой удивлённо разводит руками. — Ты хочешь, чтобы я убрался со своей же земли? Ну знаешь, ты наглеешь. Мэд прищуривается с негодованием, но потом отворачивается, продолжая разглядывать пустынные земли впереди за оградой. Трой выдерживает её взгляд, беспечно улыбаясь. Можно смотреть только в глаза, но, когда девушка отворачивается, он разглядывает её всю. Во внешности ничегошеньки особенного, но внутренняя сила, что в ней запрятана, интригует. Она как дремлющий вулкан: ходишь по твёрдой земле, но чувствуешь, что внутри всё бушует и в любой момент может вырваться наружу и уничтожить тебя. — Что интересного? — безо всякого, впрочем, энтузиазма спрашивает Мэдисон, которой надоел стоящий над душой парень. — Сегодня собрание, но ты, наверно, в курсе, — Трой подходит ближе. Присаживается невдалеке, под спасительную тень, и принимается смотреть в ту же сторону, куда обращён и взгляд Мэд. — Знаю. Она слишком спокойна! Так не пойдёт. Юноша думает минуту и выдаёт: — Скучаешь тут по Тревису? — спрашивает он, надеясь вывести Мэди из себя. Это, по его расчётам, должно помочь ему узнать правду. — Скучаю по тишине, что была тут до того, как ты пришёл, — вот и всё, больше ей сказать нечего. Скучала по Тревису девушка дома ночами — там, где никто этого не видел. Оплакать так и не смогла: слёз всё не было. Просто приняла это как факт и заперла боль в себе. Но Трою это не интересно, а потому Мэд замолкает, надеется, что парню наскучит сидеть в тишине и он уйдёт по своим делам. Но Трою, наоборот, такое нравится. Они долго молчат, и Мэдисон даже забывает, что не одна, когда он произносит: — Зачем ты помогла мне на базе? Никак не пойму, — Трой и вправду не может это понять. В его законах, что он сам выдумал, нет такого пункта, чтобы кто‑либо помогал за просто так. Всё нужно кому‑то и для чего‑то. Мэдисон, бросив на него быстрый взгляд, вновь отворачивается. — Помогла и уже жалею об этом, такой ты доставучий. — Это ничего не объясняет. — Я и не собиралась тебе ничего объяснять. Помогла просто так. Бесплатно, ни за что. Так бывает. Люди же обычно бывают добры к Трою по нескольким причинам. Например, страх, но Мэд не в этой категории — его она не боится. Также они добры к нему, только когда он — их единственное спасение и защита. Но девушка вовсе не хотела принимать его опеку, которую он так щедро предложил. Непонимание её мотивов угнетает Троя, делает его слабым. А слабым он быть не хочет. Трой любит просчитывать людей, но с Мэд это не прокатывает. Она постоянно делает такие вещи, что и в голову Трою не придут. И она опасна. У девушки только две слабости: Ник и Алиша. Её брат с сестрой — всё, что осталось. Тревис погиб, и да будет так. Хорошо, что Трою не пришлось за это отвечать. Он никогда бы не позволил Трэвису зайти на свою территорию. И ещё одно: Мэд должна быть Трою благодарна за кров, но она лишь делает вид, что благодарна. А Трой должен быть благодарен ей за свою жизнь, но он не желает благодарить её, считая, что так Мэдисон приобретёт над ним какую‑то власть. За ним должок — не озвученный, но оба об этом знают. Ещё минут двадцать парочка сидит в тишине, слушая шуршание листьев дерева над головой, а потом Трой замечает что‑то, что уже давно его напрягает. — Ты это видишь? Палец нацелен на один из уступов горы в отдалении. Мэд, честно признаться, не видит пока ничего, но старается понять, на что указал Трой. Вот оно. Чья‑то маленькая фигурка мелькает там. Её можно было бы не заметить, если бы не солнечный блик, который она периодически отбрасывает. — Это кто‑то из наших? — Мэд привстаёт. — Из наших? Неплохо сказано для того, кто не прожил тут и недели. Нет, нашим нет нужды стоять так далеко — это индейцы, — Трой уже на ногах, встревожен. Перехватывает взгляд Мэдисон. — Индейцы? — Старая история, но я теперь понимаю, кто стрелял по вертолёту. Идём! Мэдисон, не говоря ни слова, спешно следует за парнем. Ни в один другой момент времени она бы этого не сделала, но его тон заставляет поступать подобным образом. Трой искренне взволнован. Он чувствует что‑то. А Мэд нужно использовать любой шанс, чтобы прижиться на ранчо, чтобы стать своей. И если ей для этого нужно будет приручить Троя, то плевать — она займётся этим. Видя, как он чётко разруливает возникшие проблемы, Мэдисон удивляется. Этот парень ведь явно не в себе — все знают об этом, но слушают его. В чём дело? Или можно быть психом в одном и нормальным в другом? Как люди доверяют ему свои жизни? Из‑за того, что он сын Джеремайи? Из‑за его уверенности в себе? Решая этот вопрос, Мэд задерживает взгляд на Трое слишком надолго. — Ты мысленно уже раздела меня, а, Мэдисон? — Он щурится одним глазом, другой почти зажил, но до конца ещё не открывается. Слышавшие это люди смеются. — Что? — Девушка зло отворачивается. Раздела его?! Какая глупость. Секс для неё — способ выразить свои чувства, а к Трою у неё в наличии пока смесь недоверия с брезгливостью. Ну ладно, если быть до конца честным (а девушка такова), ещё есть к Трою маленький интерес. Этот парень, похоже, ценится людьми на ранчо. Внимая его руководству, собирается отряд добровольцев. Эти ребята бесстрашны не сами по себе — тут важен их лидер, а это Трой. Он уже побывал в доме и предупредил отца об увиденном. Джеремайя фыркнул и лишь махнул рукой — мол, делай что хочешь, но это чушь. Но вот жители ведут себя совсем иначе. И Трой сейчас вновь их бог.***
Джейк обнимает свою подругу. Алиша счастлива так, как не была счастлива даже в обычном мире. Спасибо, Мэд, что нашла это место! Спасибо за то, что тут есть Джейк! Он самый милый парень, какого она только встречала. — Нас с Мэдисон пригласили на вечеринку. — Вечеринку? — Джейк посмеивается. — Да, Гретхен и её друзья будут читать Библию. Пойдёшь со мной? — А может хочешь вместо общения с Богом обниматься со мной? Девушка смеётся и кивает головой. Такое куда предпочтительнее, чем вместе с Мэд общаться непонятно с кем и непонятно для чего. — Пойдёшь? — Алиша с надеждой смотрит в серо‑голубые глаза Джейка. Он обнимает её сильнее, но качает головой. — Туда я не хожу, прости. — Почему? — Выкручивается Алиша, стараясь вновь заглянуть ему в лицо. Джейк смущён. Имеет ли он право сообщить своей девушке о том, почему он не общается с местной молодёжью? — Это было очень давно. — Ммм? — Может быть, как‑нибудь и расскажу. — Ну! — Алиша недовольна. — А если мы завтра умрём? — Тогда лучше я тебя поцелую, — отшучивается Джейк и старается удержать в объятиях девушку.***
Джейку тринадцать. Тогда он пропадает на три дня. Просто уходит из дома. Потеряться нереально: дожди тогда идут достаточно часто, чтобы не умереть от жажды. Джейк не берёт с собой ничего. Совсем‑совсем. Просто убегает, ослеплённый и оглушённый неожиданным открытием. Он‑то и не предполагал, что всё оно так. Случайно вышло. Трой стоит посреди ручья. Ручей уже имеет небольшой островок. В мальчика летят камни. Трой уворачивается как может, но пара снарядов всё же достигла цели. Он не кричит и уже не плачет. Он не плакал давно — с того самого момента, как отец закрыл его в подвале, когда напился. О нём просто забыли. С тех пор Трой не плакал ещё ни разу. Горе и обида слишком велики для его детского понимания, и, чтобы сохранить себя, его мозг блокирует травмирующие факторы. Трой просто перестаёт чувствовать некоторые вещи. Важные вещи. Такие, как, например, любовь. Отчего? Оттого, что любовь мальчику сейчас нужна как никогда, но её нет. Вместо этого есть пренебрежение, есть в огромном количестве недовольство, есть отчуждение. Вот и всё. Так что Трой в каком‑то смысле становится в тот момент человеком без чувств. И так вырастает. Но это позже. Сейчас Трой посреди крошечного островка уворачивается от камней. Ребятам, в общем‑то, всё равно, что мальчишка — сын одного из основателей ранчо. Им всё равно, как они будут потом наказаны за свои жестокие игры: сейчас они об этом и не думают. Камни летят, плюхаются в воду за мальчиком или перед ним. Трой по пояс вымок, но бежать некуда — он окружён. Уворачивается от камня, второго, третьего, но потом Гретхен попадает ему в висок. Оп! Опасно! У Троя начинает идти кровь, но о том, чтобы заплакать, он и не помышляет. Никаких просьб — ведь они не действовали у мамы и отца, значит, не подействуют и тут. Гретхен на секунду пугается содеянного, но раз Трой не плачет, то, видимо, всё в порядке. — Ты никому не нужен! — Ты никому не нужен! Ты кусок говна! — Даже твои родители тебя ненавидят! Вновь летят камни. Джейк в этот момент недалеко, и, услышав шум, он направляется к ручью. — Даже если ты умрёшь, всем будет всё равно! — Никому не нужен! Джейк, оценив ситуацию, пускается бежать. Достигнув берега, он моментально встаёт между братом и ребятами, выставляет руки вперёд. — Что вы делаете? Прекратите! В Джейка камень кинуть никто не посмеет. Он ровесник, Трой‑то младше, но детей останавливает даже не угроза получить сдачи. Джейка ценят. Джейк — нужный, обычный ребёнок, не изгой. Потому всё останавливается. — Трой, — Джейк обращается к брату, — ты в порядке? Трой молча кивает. Кровь испачкала ему одежду — мать потом будет ругаться. Нужно её застирать. — Зачем вы кидали в него камни? Гретхен неуверенно выходит вперёд. — Он никому не нужен. Это правда. И эта правда заставляет внутренности Джейка скрутиться. Раньше он не придавал этому значения. Всё шло как всегда, и подросток не считал, что в его семье происходит что‑то не совсем нормальное. Но тут эта ситуация как будто открыла ему глаза. А ведь и вправду Трой не нужен родителям. Не нужен был никому, кроме как самому Джейку. Потому что Трой — его брат. И всё тут. Джейк чувствует, как к лицу начинает приливать кровь. Чувствует, как злость захватывает всё его существо. Джейк поднимает валяющийся под ногами камень и швыряет его в Гретхен. Потом ещё один, и тут же за ним следующий камень летит в онемевших подростков. Моргнув и переглянувшись, те вмиг разбегаются. Трой переходит через ручей, не жалея обуви, и кладёт руку на плечо брата. — Спасибо, — произносит он и уходит. Уходит обратно к домам, откуда его выгнали остальные дети. Бредет, опустив плечи, и Джейк уверен: ничего не видя. Когда брат скрывается из глаз, Джейка прорывает. Он кричит, топает ногами и кидается всем, что попадёт ему под руку. А потом сбегает.***
— Вот потому и никаких посиделок с Гретхен и её компанией. — Господи, — Алиша прижимает ладони к лицу. — Трой так и не нашёл общий язык с матерью, а потом… Она умерла, — Джейк смотрит вдаль. Девушка прижимается к нему как можно крепче, ощущая некоторую боль. — Хочешь останемся здесь? — предлагает Алиша, желая как избежать встречи со столь неприятными ей теперь людьми, так и побыть с расстроенным Джейком наедине. Он согласен. Пропустит собрание — ну ничего.***
Трой уже ушёл со своими людьми. Джейк и Алиша всё ещё не вернулись, и Мэдисон начинает нервничать. Она у Ника и старается любым образом скрыть своё волнение. Уже спускаются сумерки, когда вдалеке слышатся выстрелы — значит, Трой был прав и нашёл искомое. Мэдисон выходит из палатки, в которой расположен госпиталь, хочет осмотреться. Тут же налетают насекомые, желающие выпить всю кровь. Было бы здорово оказаться дома, а не стоять тут, страдая от укусов, прислушиваясь и приглядываясь непонятно к чему. Люди встревожены и покидают свои дома. Это становится главным фактором того, что с утра потерь среди населения будет больше, чем могло бы быть. В темноте вновь слышатся выстрелы, теперь гораздо ближе. Внезапно загорается один из домов, люди начинают суетиться, кто‑то кричит. Джеремайя тут же, но без Джейка ему трудно управлять. Годы берут своё. Мэдисон решает не оставлять брата без присмотра, а потому ныряет внутрь палатки, рыскает в поисках чего‑либо, что будет крупнее скальпеля — для обороны это вообще ни о чём. Заняты только пара коек: Ник и ещё два человека, что слегли с простудой. Все пристегнуты, а значит, Мэдисон не смогут помочь в случае чего. Охранник, что был на посту, убежал чуть раньше, когда загорелся дом. У него был автомат и нож, но Мэд и не подумала попросить. Знала, что ей не дадут оружия. В начинающейся панике девушка вновь перешаривает ящики в поисках чего‑либо, чем можно сойти за оружие. И тут слышит, как кто‑то подходит к палатке. Это чужой, она нутром чует! Мэд гасит лампу, выкручивая колёсико до упора, и, зажав в руке всё тот же скальпель, почти не дыша, ждёт, стоя рядом с Ником.***
Трой прорывается, считай, с боем на территорию ранчо. Их отряд выманили чуть дальше за ограждённый периметр, окружили, и, пока они отбивались, на поселение тоже напали. Один погибший, которого Трой сам упокоил повторно, двое или трое раненых — зато противника они истребили полностью. Теперь вперёд — уничтожать угрозу там, дома. Повсюду мечутся люди, неразбериха полная. Их отряд, вооружённый до зубов, вмиг разберётся с индейцами. Тех мало, но времени они тут провели достаточно, чтобы хорошенько нагадить жителям ранчо. «Где она может быть?» — Трой, поразмыслив, понимает, где искать девушку. В больничных палатках света нет, и это напрягает. Трой спешит что есть сил, не понимая почему. Осторожно подкрадывается ко входу, слышит сквозь общий шум возню. Трой вынимает нож. В палатке что‑то падает и разбивается. Неужели он опоздал? Карманный фонарь нашаривает осколки стекла от разбившихся пробирок, что стояли на столе у входа. Дальше лежит ботинок Мэдисон — у неё маленькая ступня. Потом фонарик мигает и гаснет. Трой чертыхается, находит лампу, выкручивает её на максимум, ослепляя всех, кто прикован к койкам, и тех, кто валяется на полу. Индеец не отличается габаритами, потому Мэд всё ещё жива. Она упорно старается достать зажатым в пальцах скальпелем до тела противника, но тот крепко держит запястье девушки, стараясь вывернуть его. Второй рукой противник совершает удушающий захват. Трой хмыкает и ещё несколько секунд наблюдает. Мэд удаётся за это время высвободить руку, и она, не думая, тыкает скальпелем в индейца куда попадётся. Тот от боли кричит, корчится на полу. Мэд уже сверху, расправляется с ним быстро и совершенно молча. Слезает с него, трёт шею, запястье. С Ником всё в порядке: он блестящими глазами старается углядеть то, что творится с сестрой. Трой протягивает руку Мэд, и та принимает помощь. Прогресс! Ник не жалуется, он счастлив, что индеец не убил Мэдисон, — всё остальное его не касается. На воздухе девушка упирает ладони в колени — и её тошнит. В основном вода, так как жара гасит аппетит. Трой, не отворачиваясь, смотрит за ней. Мэд утирает рот тыльной стороной ладони, потом пытается раздышаться. — Что такое? Мэдисон не может ответить. Внутри всё горит, и она задыхается. Начинают дрожать руки, и тут, нежданно, приходят слёзы. Девушка медленно опускается на землю, задыхаясь от рыданий. Тревис… Индеец, что пытался убить её и которого убила в итоге она сама. Слёз очень много, и какое-то время девушка не замечает ничего вокруг. Становится легче. А Трой всё ещё здесь: смотрит, молчит. Когда ему надоедает стоять, он садится совсем рядом. — Ну чего ты? Мэдисон непонимающе смотрит на него. Лицо покрасневшее и немного распухшее. — Индеец хотел меня убить. Убить Ника и других. — Так ты убила прежде. Ревешь из‑за того, что убила? Или ранена? Девушка осматривается, вытирает грязные руки о запачканные джинсы. Всё в порядке. Не хватает только ботинка. Трой приносит его. Силится сказать что‑то ещё, но ничего не выходит. — Убивать легко, — произносит девушка, шмыгая носом. Трой кивает и смеётся с одобрением. — Ты понимаешь меня. Этот мир не для слабаков. Потому я и выбрал тебя. — Нет, я не такая же, как ты. Я не такая! — Мэдисон пытается отползти, отодвинуться как можно дальше от этого человека. — Ты хотела убить и меня, помнишь? — Трой улыбается. — Посмотри на мой глаз, он ещё не зажил. — Он тычет пальцем куда‑то себе в лицо. В темноте, конечно, ничего не разобрать. Вдалеке догорает дом, но его света недостаточно, чтобы хорошо рассмотреть все эмоции. — Ты — это совсем другое, — шепчет Мэд, оставляя попытки убраться отсюда. Не оставит же она Ника одного в такую ночь. Трой и взаправду совсем другое дело.
