Жестокое лето

В последние полгода, когда Какаши видел любимого ученика, его раздирала странная смесь чувств: гордость, привязанность и… предчувствие потери. Вот и сейчас Гаара сидел за своей партой, сгорбившись над записями. Какаши осторожно положил руку ему на плечо, как обычно, и как обычно, Гаара даже не шелохнулся в ответ на это прикосновение. Скоро Гаара выпустится и забудет своего старого учителя. Ну, не такого уж и старого, конечно… но все же. Какаши помнил первый урок у этого класса. Юные наглецы, один другого сложнее. Другие учителя не любили подобных учеников — «проблемные», говорили они. И только Гаара никогда не причинял никому проблем. Тихий скромный мальчик с первой парты, с кругами под глазами и энциклопедическими знаниями по многим вопросам. Когда этот самый пай-мальчик начал курить, набил себе тату и стал подводить глаза, учителя все как один решили — это дурное влияние старшего брата, Канкуро, выходки (или «творческие перфомансы», как он сам их называл) которого до сих пор вспоминали в учительской. Но сам по себе Гаара совсем не изменился, если судить по дополнительным занятиям с Какаши, и он абсолютно точно не был ни под каким дурным влиянием, кроме разве что влияния сенсея. Какаши оставил руку на плече ученика чуть дольше положенного, другой подставляя для себя стул рядом с ним. — Говорят, ты прогуливаешь уроки? Гаара отвернулся. Из-за гипнотического зеленого цвета радужек его взгляд всегда кажется надменным, и иногда только за него одного тянет поставить хулигана в угол. Но Какаши не собирается этого делать. От Гаары опять пахнет сигаретами — если заведующая или директор пронюхают, что ученик курит прямо в здании школы… — Зачем? — мягко спросил Какаши. Гаара не ожидал такого вопроса и с удивлением повернулся к сенсею. Теперь он готов слушать? — Зачем ты так поступаешь? В чем твоя цель? — тихо, но настойчиво продолжил Какаши. Он сидел близко, их колени почти соприкасались под партой, а его рука по-прежнему лежала на спинке стула за спиной Гаары — от такого нападения не спрячешься. Какаши правда хотел понять. Хотел помочь. И даже если не выйдет, он хотел бы, чтобы Гаара-кун знал — он попытался. — Что вам с того? — фыркнул Гаара, вновь отворачиваясь к стене напротив окна, где висела большая карта. Конечно, за эти годы он выучил ее наизусть. Но все равно упрямо рассматривал каждый день. — Ты прав, ничего, — здраво и холодно рассудил Какаши, поднимаясь с места и отдаляясь, но сначала наклонившись ближе, чтобы опереться о руку за его спиной. Гааре щиплет нос от запаха свежести — должно быть, пена для бритья или гель. Сегодня Какаши-сенсей пахнет так. Надо это запомнить, думает он. — Просто… ты ведь знаешь, что всегда можешь довериться мне, верно? — Какаши заглянул ему в лицо и получил кивок исподлобья. У него какие-то проблемы? Опять что-то в семье? Иногда Какаши казалось, что суровый кремень-отец Гаары, который появлялся лишь на паре школьных собраний, что-то с ним делает. Может, бьет, или что похуже. Такое уж у него было лицо. Иногда Какаши боялся, что бездействует и этим причиняет вред. Но он не знал, что сделать — Гаара много чего говорил про отца, но на все вопросы подобного плана уверенно отвечал «нет». Иногда Какаши казалось, что он слишком много об этом думает. И однажды это точно причинит вред. Но теперь уже вряд ли. Гаара скоро закончит школу и начнет свою жизнь, как Канкуро, которого Какаши тоже довелось поучить, и как их сестра, в отличие от братьев посещавшая закрытую школу для девочек — по примеру умершей матери. Какаши всегда смеялся над этим про себя — и без того сложно представить что-то более закрытое, чем это мрачное семейство, но, видимо, нет пределов совершенству. Поэтому дочь можно отправить в монастырь, а затем оставить младшего сына одного в большом полупустом доме и думать, что все хорошо. Иногда во время подготовки к олимпиадам до позднего вечера его дядя Яшамару звонил в школу, спрашивая, где Гаара. Получив ответ, он сдержанно благодарил и просто клал трубку. Пожалуй, этого Какаши боялся больше всего — отчуждения. И потому он безрассудно хотел, чтобы Гааре не приходилось бояться. — Скажи вот что, — напоследок бросил через плечо Какаши. — Мои занятия ты не пропускаешь. Почему? Это последний предмет, знания по которому тебе нужны. Лучше бы алгебру не пропускал, не знаю… Гаара весь напрягся, это всегда заметно по спине. Он обернулся и посмотрел на сенсея, лицо которого по обыкновению скрыто под антиаллергенной маской. — Скоро выпускной, — туманно заявил Гаара. — Не хочу ничего пропустить. Какаши не совсем понял этот ответ, но решил не уточнять и просто ушел. Без него пустой класс остался пустынным. Гаара взял записную книжку, открыл на странице сегодняшнего дня и записал все, что сегодня хотел бы запомнить про Какаши. Это его дневник. Миллион мелочей о сенсее на миллион. Там написано, что Какаши любит мисо-суп. Что шрам на лице ему оставил друг. Что у него есть дальние племянники, но они живут в другом городе и потому редко видятся семьей. Что Какаши сказал ему «ты — это нечто!», когда Гаара попал на межгородскую, а затем и государственную олимпиады. И конечно, что владелец дневника предусмотрительно подписан как Аноним, и он (в скобочках) полный идиот. *** — Что за глупое задание, — нудил Наруто, плетясь за Сакурой и Хинатой на физкультуру. Девочки переглянулись и засмеялись — Ирука-сенсей каким-то чудом опять стал главной темой для разговора. Его вспоминали с проклятиями или молитвами по крайней мере пару раз на дню. А всему виной задание на выходные — написать собственное стихотворение. Да к тому же прочесть перед всем классом. Ну, потому что «авторская лирика требует авторской читки», или как-то так. Чертов Ирука-сенсей. В пятницу их ждал семинар, посвященный стихосложению. Ну, чтобы они хотя бы в теории знали, что делают. Но Наруто больше всего возмутило не тяжелое задание, а то, что после занятия, когда начался галдеж и все стали кричать, как это сложно, кто-то сдуру спросил Саске, что он думает об этом. И Саске, как обычно, со своего «орлиного насеста» позади всех с видом знатока сообщил, что иногда «пописывает», и вообще, ничего сложного в этом нет — как раз через секунду после того, как Наруто во всеуслышание предлагал устроить забастовку и тупо не исполнять «вздорный приказ главнокомандующего Ируки» (что было крайней степенью его непослушания, потому что в остальном Наруто с самого детства всегда был на стороне сенсея, даже если тот задавал прочесть толстенную книжку за вечер). Ребята шутили, что у Наруто Ирукофетиш. Наруто в ответ кидался учебниками. Потом шутка просто изжила себя, но «фетиш», наверное, не вполне. В общем, новый раунд гражданской войны начался именно с этого. Наруто как бы перед всем классом показал, что ему «слабо», а Саске — нет. Вернее, так не думал никто, кроме самого Наруто, но он так долго об этом ныл, что успел всех убедить. Саске ходил с видом задаваки и не стал ждать остальных у класса. Наруто язвительно предложил Сакуре, чтобы тот почитал свои стихи про нее, и получил локтем в живот. Это было больно, но справедливо, как заметила Ино. У нее дела шли лучше некуда — Сай пообещал воспеть ее в сонете, а сама она постоянно участвовала во всяких конкурсах чтецов и, наверное, опозориться перед всеми ей не грозило. — Просто попроси помощи у Саске, — вклинился Чоджи, когда Наруто завел свою пластинку в мальчишеской раздевалке около спортзала. Из-за его спины Шикамару жестами показал Чоджи «отбой», но друг не понял: — Ну, а что, все же слышали, что он в этом шарит… Наруто схватил олимпийку и выскочил из раздевалки на поиски Гаары. Никто из его ограниченных одноклассников не понимает, какой Саске… аргхр! Но в небольшом коридоре-переходе из учебного корпуса в спортзал Наруто столкнулся с самим виновником торжества. Оба остановились, завидев друг друга и не дойдя пары шагов до опасного сближения. — Ты же ушел раньше нас, чего опаздываешь? — с вызовом и подозрением нарушил гнетущую паузу Наруто. — А ты что теперь, следишь за мной? — Саске только усмехнулся. — Дай пройти. Наруто сделал шаг вперед. Надо вести себя уверенно. Не давать слабины. И тогда… — А если и так, что ты сделаешь? Саске почему-то промолчал, опустив голову, словно решив не говорить чего-то такого и не горячиться. Затем мягко отступил: — Тогда я пройду во дворе. Остановившись уже в дверях и обернувшись, он бросил Наруто, окинув его презрительным взглядом: — А Гаара твой на отработках до конца недели. И крышу из-за него закрывают. — Что это, блять, значит?! — не выдержал Удзумаки. — В смысле «мой»? — Он спохватился: — И дела Гаары тебя не касаются. Пусть Учиха знает свое место и не лезет на его друзей. Да. Через мгновение дверь закрылась, но Саске так в нее и не вышел. Вместо этого он подошел к Наруто, не успел тот ничего понять, и, видимо, собирался что-то сказать, сверкая черными глазами, но тут уже позади Наруто распахнулась дверь и в нее, смеясь и переговариваясь, вышла компания из их класса. — О, так вот вы где, а учитель послал за вами! — Мы сейчас, — сдержанно проговорил Наруто, со злости играя желваками. — Вы пока идите, у нас тут дело одно. — Вы же не будете драться? — обеспокоенно спросила девочка с 3 парты, которую Наруто помнил только на лицо. Вроде бы, Таюя. — Что за вздор, — вклинился Саске. — Мы обсуждаем кое-что. Давайте, ну. Казалось, еще секунда, и он скажет им «кыш», как будто они какие-то голуби. Как ни странно, одноклассники и правда повернулись и ушли. Саске повернулся к нему. С раздражающей ухмылочкой он продолжил как ни в чем не бывало: — Так и чего ты хотел? Наруто припечатал его к стенке, касаясь только выставленным вперед локтем. Нужно держаться подальше. Как можно дальше от него. Но вся злость уже как-то растворилась. Непонятно, почему, но Наруто растерял все оскорбления по дороге к этому моменту и теперь не знал, что именно делать: — Хотел сказать, что ты… просто… невозможен! Просто… — Может, пойдем уже на урок? Или тебе отсосать? Далее произошло нечто странное. Во-первых, у Наруто «загорелась» рука, и он неожиданно для себя понял, что отвесил пощечину. Да, первую в своей жизни. Почему-то слишком много его «первых опытов» были завязаны на этом… Учихе Саске. Во-вторых, Саске не дал сдачи. Его уже ничего не держало, но он просто стоял у стены, склонив голову — даже лица не разглядишь. Наруто на автомате отступил на пару шагов, оценивая ущерб. Да плевать. Сейчас лучше всего вернуться к классу. Даже если это предложил Саске, пусть и в такой непотребной форме. Так что Наруто просто повернулся на пятках и, все еще слегка ошарашенный, пошел в спортзал. Чего он не ожидал, так это что Саске не явится на физкультуру вообще, ни следом за ним, ни после (сходив в туалет ополоснуть лицо холодной водой, как думал Наруто). Ну, а впрочем, какое ему до него дело, верно? Какое. Ему. Дело? ***