Пойдём со мной

Жадно хватая губами свежий воздух, она с трудом сдерживала слёзы, что накатывали с каждой секундой всё сильнее. Этот день начинался довольно неплохо, а в какой-то момент всё стало слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы надолго оставаться в таком состоянии. Она не винила его абсолютно ни в чём, прекрасно понимая, что он прав; и что это только её загоны, её тараканы и её внутренние барьеры. Просто он нащупал выключатель и немножко её сломал. «Off/On». Просто в качестве любовника он, может быть, и подходил, а в качестве личного психолога, пожалуй, нет. Она рассчитывала, что с ним у неё получится быть без чувств и без эмоций. Просто быть нужной. Просто быть. Больше всего на свете в ту секунду, когда она вышла из отеля, ей хотелось вернуться обратно, подняться на этот 21й этаж, постучаться в дверь их номера, прижаться к нему и сказать, что он чертовски прав. И хоть с кем-нибудь, кроме самой себя, наконец, об этом поговорить. Но вместо этого она села в первое попавшееся такси у входа и, назвав мамин адрес, уехала оттуда со скоростью света, не оставив себе никакого шанса. Она, как ни странно, жалела о своих словах не меньше него. О том самом, случайно брошенном «у нас ничего не получится, извини». Он ведь не станет снова приезжать и бегать за ней с цветами: они не в сопливой мелодраме. Она поставила ему столько условий, которые он почти безапелляционно принял и выполнил, просто чтобы ей было комфортно. Он жертвовал, а она всего лишь позволяла ему это делать, боясь делать какие-то шаги со своей стороны; боясь дать понять, что он ей небезразличен. Ей не нужны отношения с ним, ей просто нужен он. Не успев ответить на его звонок, Поля хотела было перезвонить, но испугалась. Испугалась, что он попросит больше его не трогать, не звонить и не писать, и ей придётся это сделать, как бы сильно ни хотелось действовать ровно наоборот. Избрав для себя другую тактику, она спешно написала ему сообщение для собственного спокойствия на весь оставшийся вечер: «Дай мне, пожалуйста, успокоиться, и мы завтра обязательно обо всём поговорим🙏🏼🙏🏼», на что получила незамедлительный ответ: «Я всё понимаю, не переживай», и мгновенно выдохнула. Едва она переступила порог маминой квартиры, как на неё тут же обрушилось оглушительное: «Мамочка!», и уже через секунду в её объятия рухнуло самое дорогое, что было на всём белом свете. Дышать стало значительно легче, словно её подключили к аппарату искусственной жизнедеятельности. Это аппарат, заставляющий тебя любить эту жизнь так сильно, насколько это возможно, в принципе, и никогда ни о чём не жалеть. Совсем. - А ты почитаешь мне сказку перед сном? - спросила малышка, решив, что нужно сразу пользоваться тем, что мама дома. - Конечно, почитаю, - пообещала Пелагея, выпрямившись в полный рост и встретившись с мамой лицом к лицу, - Привет... - Привет, - поздоровалась та, чмокнув её в щёку, - А чё у тебя с лицом? Ты плакала что-ли? - Нет, - отрицательно мотнула головой она, с трудом сдержав очередной поток слёз и уткнувшись лицом ей в грудь, - Мам, я такая дура!.. - Так, не реветь! - пригрозила женщина, крепко прижав её к себе, - Иди умойся, почитай ребёнку сказку, а потом мы поговорим. Конечно, как и любой нормальной матери, Светлане Геннадьевне стало не по себе от такого состояния дочери, потому что вряд ли она споткнулась и упала, ей ведь всё-таки не 5, и наверняка случилось что-то гораздо серьёзнее. Взяв себя в руки, Поля понимала, что дальше бежать от самой себя просто некуда, и что это конечный пункт её самоанализов, травм и душевных скитаний. И всё, о чём она не хотела и не могла говорить с Димой, можно обсудить с самым близким человеком. Тася, к счастью, не понимала, что день у мамы не задался, хотя отлично считывала все её эмоции и видела, что что-то не так. Однако, сказки мама читала редко: чаще всего, это делала няня или бабушка, поэтому радость в большинстве своём перекрывала эмпатию. На несколько минут все мысли и переживания отошли на второй план – ровно на столько хватило трёхлетнего ребёнка, который не видел маму целый день. Вопросов у Таси накопилось так много, что сон в её планы, кажется, не входил. - Тась, ты собираешься сегодня спать? - на всякий случай поинтересовалась блондинка, отложив книжку и устало прикрыв глаза, - Хочешь, я полежу с тобой? - Хочу, - закивала девочка, сдвинувшись на другой край кровати и освободив ей место. - Только тогда выключаем светильник и засыпаем, - выдвинула своё условие она, сомневаясь, что это сработает. Поглаживая дочь по голове и помогая ей заснуть, Поля то и дело мысленно возвращалась к тому разговору в отеле, прокручивая его снова и снова.

- Давай сразу проясним, что никаких чувств, кроме дружеских, я к тебе не испытываю и испытывать не планирую, это во-первых... - А во-вторых, у тебя опять слишком дохера условий...

Наверное, если бы не день рождения Добряковой, в следующий раз они бы увиделись только через пару месяцев: поздоровались бы, обменявшись максимум тем, как у кого дела и всё. И больше ничего бы не было. Ни обедов, ни ужинов, ни отелей, ни разговоров, ни звонков, ни встреч. Они бы даже не задумались о том, что может быть как-то иначе. Дима бы остался со своей девушкой, а она осталась бы сама с собой и со своим разводом. И было бы ни плохо, и ни хорошо, просто было бы по-другому. Ну, может, чуточку проще. Долго сопротивляться сну Тася не смогла, очень устав за прошедший день, и вскоре всё-таки заснула. Неохотно выбравшись из тёплой постели и поправив одеяло, Поля тихо вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Вернувшись обратно на кухню, откуда они с Тасей и ушли полчаса назад укладываться спать, предварительно попив водички, она приземлилась на диван, выжидающе посмотрев на маму, что доваривала компот на завтра. - Тебе там кто-то звонил, - сказала женщина, махнув рукой в сторону её телефона, что лежал на кухонном столе. - Фигня всякая, - ответила блондинка, нажав на экран и пролистав все имеющиеся уведомления, не нашла там для себя ничего важного, на что необходимо было ответить прямо сейчас. - Телегин не звонил? - неожиданно спросила она. - Нет, а должен был? - удивлённо уточнила та. - Он просил меня увидеться с Тасей, но я сказала, что не буду ничего делать в тайне от тебя, и чтобы он договаривался с тобой, - пояснила Светлана Геннадьевна. - Ну, да, а потом опять я виновата и не разрешаю ему видеться с ребёнком, а то, что меня никто не спрашивал, это вообще неважно, - фыкрнула Пелагея, закатив глаза, - Господи, как они все задолбали... - Что у тебя происходит? - не выдержала она, отложив половник и усевшись за стол напротив дочери. - Я не знаю, - отозвалась та, закрыв лицо руками, - На дне рождении Добряковой я так напилась, что на утро проснулась с Биланом, а в целом у меня ничего не происходит... - Но проблема ведь не в этом? Вы же взрослые люди, - догадалась Ханова, внимательно посмотрев на неё. - Да, проблема в том, что из-за этого он расстался с девушкой и теперь хочет чего-то «большего», а я не знаю, чего хочу... - продолжала рассказывать Поля, глядя куда-то в одну точку, - Сегодня мы вместе были на съёмках, потом пообедали, потом сняли номер в отеле, а потом я проснулась и поняла, что опоздала на самолёт. И мне показалось, что я больше ничего не контролирую. Я сказала ему, что так не должно быть; что я не хочу срывать концерты и терять голову, и как-то так получилось, что он стал говорить про Ваню, что это из-за него у меня такое чувство, будто я делаю что-то неправильное, хотя ничего неправильного в этом нет. Я сказала, что не хочу обсуждать с ним это, и ушла, а напоследок добавила, что у нас ничего не получится. А сейчас я сижу и понимаю, что мне впервые за несколько месяцев было по-настоящему хорошо с ним. Да, есть ты, есть Тася, есть девочки, но с Димой я как будто снова почувствовала себя нужной, а мне это чувство так необходимо... - Ну, так и скажи ему об этом, - заключила женщина, накрыв её руку своей, - Но если тебе это нужно только для того, чтобы забыть Ваню, то не обманывай ни себя, ни его. А ещё рано или поздно тебе или ему захочется ещё бо́льшего, чем есть сейчас, и лучше сразу понять, к чему эти отношения вас приведут. - В том-то и дело, что наши отношения нельзя назвать отношениями. Это просто секс, и он об этом знает. Он знает, что мы не поженимся и не нарожаем детей. По крайне мере, я очень надеюсь, что он это понимает. - Поль, это прозвучит странно, но вам нужно ещё раз всё обсудить и обозначить границы. В прошлый раз он вроде бы тоже всё понимал, однако закончилось это так себе. И я отлично помню, как вот под этими самыми окнами вы договаривали свои разговоры... - проговорила она, по Полиной реакции поняв, что это не лучшая тема для воспоминаний. - Мам, вот давай только без этого, пожалуйста, - поморщившись, тут же замахала руками девушка, - Это давно в прошлом, и мы с ним об этом не говорим. - Ради Бога, - поднявшись из-за стола, развела руками Светлана Геннадьевна, не собираясь ничего навязывать, - Будешь чай или что-то перекусишь? - А как ты думаешь, уже поздно ехать к нему? - неожиданно выдала она, чем окончательно ввела её в шок, - Просто мы на такой дурацкой ноте разошлись, и я так хочу увидеть его и поговорить... - Мда-а, - протянула та, удивлённо глядя на дочь, - Ты точно уверена, что между вами ничего нет? - Это ты к чему? - не поняла блондинка, разблокировав свой телефон. - А к тому, что вид у тебя больно счастливый, - подметила женщина, - Нет, ты, конечно, делай, как знаешь, но, во-первых, уже поздно, а во-вторых, что я Тасе утром скажу? Что мама бесследно исчезла? - А я её утром заберу, - придумала она, понимая, что идея с поездкой к Диме среди ночи находится на грани абсурда, но именно этого самого абсурда ей и не хватало всё это время. - Ой, Поля-Поля... - засмеялась та, выключая конфорку, - Компоту тебе налить с собой? - Конечно, Диме же сейчас для полного счастья не хватает только меня с компотом посреди ночи, - усмехнулась Поля, что-то набирая в телефоне и направляясь к выходу из кухни. Вернувшись в свою квартиру впервые после расставания с Алёной и устроенного ею побоища, Дима обрадовался, что всё не так плохо, как могло бы быть, и ничего серьёзного не произошло. На люстре в гостиной даже не болталось её бездыханное тело, а это, пожалуй, уже победа. Он даже хотел поначалу написать ей спасибо за то, что все осколки разбитых ваз и других предметов интерьера она благополучно подмела, но решил, что это как-то слишком. Слишком обидно для неё. Включив телевизор и первую попавшуюся телепередачу на нём для фона, он улёгся на диване в гостиной, чувствуя какую-то опустошённость после прошедшего дня. Полина смска немного прояснила ситуацию и дала надежду на то, что они ещё как минимум поговорят, просто ей нужно время, и он это время готов был ей предоставить, написав, что всё в порядке. Насчёт того, что поговорят они завтра, Поля, конечно, не прогадала, потому как завтра наступило в двенадцать часов ночи, и примерно в это же время раздался телефонный звонок, которого он ждал и не ожидал одновременно. Обнаружив её имя на экране своего телефона, Дима заметно растерялся, решив, что она хочет поговорить именно по телефону и, видимо, окончательно расставить все точки над i. - Алло... - ответил он, тут же убавив звук у телевизора. - Ты спишь? - уточнила она, чувствуя, как сердце вот-вот вырвется наружу, - Я могу сейчас к тебе приехать? - Нет.. да... - решив отвечать на вопросы постепенно, он сбился, не очень понимая, что она имеет ввиду, - То есть нет, не сплю, и да, можешь приехать... Подожди, а ты вообще где? Что-то случилось? - Я у мамы, но так сильно хочу поговорить с тобой, что боюсь не дождаться утра, - быстро проговорила Пелагея, с трудом скрывая улыбку, что была слышна даже по голосу, - Ты не против? - Не против, - отозвался Билан, явно опешив от такого её порыва, - Щас скину адрес, напиши, как будешь подъезжать... - Хорошо, - согласилась она, сразу сбросив вызов, видимо, чтобы он не успел передумать, ну, и чтобы как можно скорее вызвать такси. Внутри как будто поселились бабочки, но бабочки явно были под воздействием наркотических веществ, иначе её необъяснимое желание увидеться среди ночи объяснить было сложно. Отложив телефон в сторону, он решил немного прибрать устроенный за пару часов бардак в виде пиццы, что послужила настоящим холостяцким ужином, и подушками от дивана, которые раздражали его с самого начала, но так нравились Алёне. Теперь он полноправно избавлялся от всего, что его раздражало в собственной жизни. И привносил в неё то, чего так хотелось. Ту, которую так хотелось. Водитель такси нёсся по ночному городу, минуя догорающие зелёным светофоры и пустые пешеходники, словно чувствовал эмоциональное напряжение Поли на заднем сидении и боялся куда-то опоздать. А она, в свою очередь, чувствовала себя очень отчаянной и по-дурацки влюблённой, правда о последнем лучше было не упоминать.

- Проблема в том, что мне с тобой слишком хорошо, и я от этого как будто бы становлюсь безответственной; как будто мне снова 15, и я влюби... - Влюбилась?

Никаких чувств и эмоций – стало её главным условием во всей этой истории. Ещё пару месяцев назад она была не готова даже к тому, чтобы к ней прикасался кто-то чужой, испытывая сплошной дискомфорт и неприязнь к самой себе от одной только мысли. Ей действительно казалось, что она до сих пор в каком-то смысле принадлежит своему мужу, хоть и почти бывшему. И неважно, что у него уже другая женщина; и что они уже больше года не живут вместе. Она не собиралась преодолевать этот «психологический барьер», и это главная причина, по которой всё произошло именно таким образом. Просто Дима вызывал доверие и ничего не делал для того, чтобы затащить её в постель. Просто алкоголя на дне рождении Добряковой было слишком много, а самоконтроль покинул чат слишком рано. Просто переспать спустя столько лет и разойтись – было бы слишком просто. Хотелось сложностей. Хотелось загадок, ребусов и шарад. Одной передачи на логику было слишком мало. Добравшись до его дома, она облегчённо вздохнула, понимая, что их разделяет всего пару этажей и двери лифта, и больше ничего. Совсем ничего. Дима ждал её на лестничной площадке, изначально собираясь вообще спуститься вниз и встретить её у такси, но, когда она позвонила в домофон, было уже поздно. Двери лифта, наконец, распахнулись, и она вылетела оттуда с такой скоростью, будто они не виделись несколько лет, а не четыре часа. И если что-то ещё оставалось непонятным в этом ночном визите, то её поцелуй окончательно всё расставил на свои места.