Пойдём со мной

Ехать по домам было уже поздно, а после такой новости Дима вообще не хотел расставаться с ней, испытывая очень смешанные чувства. Сил на разговоры у Поли больше не оставалось: она слишком сильно устала за прошедший день, отчего почти сразу заснула, уткнувшись ему в плечо. А вот ему ещё долго не удавалось заснуть от такого количества мыслей в голове. Он ненавидел себя за эту ситуацию с Алёной, из-за которой ей пришлось нервничать; и за то, что довёл её до истерики, сам не успев понять, зачем перешёл в нападение. Он и подумать не мог, что причиной её отстраненного поведения на протяжении этих четырёх дней была беременность. И сама мысль о том, что она пошла на это исключительно ради него, пугала и автоматически возлагала на него такое количество ответственности, что его «серьёзные намерения» теперь казались какой-то нелепостью. Ему её в серьёзности не переплюнуть. Прокручивая в голове их разговор раз за разом, он всё ещё не мог осознать, что это не сон и даже не дурацкая шутка; и что снимок УЗИ, лежащий на тумбочке возле кровати – это своего рода точка невозврата. Серьёзнее, чем теперь, их отношения уже не будут. Общий ребёнок – это целая жизнь, связывающая их между собой навсегда, вне зависимости от отношений. И уже не получится снова разойтись и сделать вид, что ничего не было; что это всего лишь роман длиною в пару месяцев. Всего лишь секс без обязательств, ага. Прям всё, как хотела и не хотела одновременно Светлана Геннадьевна. Всё сошлось. Когда самоанализ вместе с самобичеванием подошёл к концу, началась самая настоящая эйфория, и всё остальное перестало быть важным. Просто потому что у них будет ребёнок. Просто потому что у него будет ребёнок от девушки, которая пять лет назад ушла из его жизни замуж за другого. Ребёнок. Сын или дочь. Целый новый человек. От него. Здесь снова можно было бы «охренеть», но Дима лишь глубоко вздохнул, стараясь не разбудить спящую рядом девушку. Где-то глубоко в своих мечтах он уже гулял по улице с коляской и учился кормить ребёнка, аккуратно придерживая головку, с этими мыслями, наконец, и провалившись в сон. А по утру Полю настигли все «прелести» беременности в виде токсикоза, благодаря чему это утро стало просто незабываемым, и её это, к слову, совсем не удивило. Она, скорее, была готова уже ко всему, не испытывая при этом никаких эмоций, даже радости. Радости её нынешнее положение не приносило ей совсем, потому что она понятия не имела, зачем заварила эту кашу, и как жить дальше. Да, заоблачные мечты о совместном ребёнке с Димой слишком быстро перестали быть мечтами и оказались суровой реальностью. Реальностью, в которой она вообще не понимала, что теперь делать. - Закажем что-нибудь на завтрак? - предложил он, глядя на её бледное лицо. - Я ничего не буду, - отмахнулась блондинка, для которой даже токсикоз не стал весомой причиной, чтобы завтракать. - Ты со вчера ничего не ела, а ты, между прочим, беременна, - как бы невзначай напомнил Билан, тем самым буквально добив её. - Ты теперь каждую секунду будешь мне об этом напоминать? - уточнила она, недовольно посмотрев на него, - Мы можем, в принципе, пока закрыть эту тему? - В смысле «закрыть»? - не понял он, совсем не разделяя её чувства, - Я думал, мы теперь, наоборот, должны вместе решать... - Решать что? Как воспитывать того, кому шесть недель? Что конкретно изменилось в твоей жизни после новости о моей беременности? - выпалила Пелагея и, забрав свои джинсы и свитер, скрылась за дверью ванной. - Поль, да что происходит-то? - недоумевал мужчина, ещё не успев даже толком проснуться, - Я просто рад, что у нас будет ребёнок, и хочу заботиться о тебе. Неохотно поднявшись с постели и добравшись до двери ванной, он ожидал хоть какого-то ответа, что вскоре последовал, когда дверь распахнулась. - Я рада, что ты рад, но это ничего не меняет! Я хочу побыть одна, свыкнуться с этой мыслью и понять, как жить дальше, - выдала она, уже переодевшись и явно собираясь уходить, - Потому что пока я и сама не понимаю, чем думала, когда всё это... затеяла... - Ты не хочешь ребёнка?! - догадался он, разочарованно глядя на неё. - Я позвоню тебе вечером, - ответила она, банально проигнорировав его вопрос и двинувшись в сторону прихожей. - Я тебя никуда не пущу, - заявил Дима, успев схватить её за локоть и остановить, - Давай просто поговорим? - Я не хочу разговаривать, - парировала девушка, лицо которой не выражало ровным счётом ничего. Полное безразличие ко всему. - Я хочу домой. - Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, - сказал он, неохотно выпуская её из своей хватки и внимательно наблюдая за эмоциями на её лице, - Да ведь?.. - Ты очень плохо меня знаешь, если сомневаешься в этом, - хмыкнула Поля, наконец, посмотрев ему в глаза, - Я не сделаю ничего из того, что могло бы навредить мне или ребёнку... И ему пришлось отпустить её, потому что она бы в любом случае ушла: до скандала или после; с наименьшими потерями или с наибольшими. Ему было страшно и непонятно, а неизвестность пугала куда больше, чем её такое поведение. С поведением ещё можно было разобраться, поговорить, что-то решить. Он чувствовал себя абсолютно бессильным, потому что не смог даже банально заставить её позавтракать; потому что не настоял на своём, не преградил ей путь и не взял всё в свои руки. И не потому что испугался, а потому что просто ничего не понял. Очень хотел понять её, но не смог. А на тумбочке так и остался лежать снимок УЗИ, как напоминание о том, что они априори связаны. Ну, хоть ты тресни... Всю дорогу до дома Поля отменяла свои планы на ближайшие несколько дней, начиная со съёмок и заканчивая встречей с подругами. В такси её в очередной раз укачало, и не спасало даже открытое окно, потому что внутри неё находился кто-то посвоенравнее и не собирался идти на уступки. С Тасей токсикоза у неё, как такового не было, отчего и о беременности она узнала значительно позже, а здесь с первого дня все признаки на лицо... на живот... на организм, в общем. Московский морозный воздух заполнил собой весь салон машины, а водитель слегка продрог от такого внезапного «закаливания», но ничего не мог поделать, так как желание пассажира – закон. Глубоко вдыхая и выдыхая, она чувствовала, что становится легче, и на удивление как морально, так и физически. Добравшись до дома, она первым делом позвонила маме, понимая, что сейчас очень остро нуждается в одиночестве, хотя, если учесть, что ближайшие семь месяцев одиночество ей не грозит, то звучит сомнительно. - Мам, привет, можешь забрать к себе Тасю на пару дней? - сходу выдала блондинка, закинув чехол с концертным платьем в гардеробную. - Привет, а что случилось? Ты опять куда-то уезжаешь с Димой? - поинтересовалась женщина. - Причём тут Дима? Просто можешь забрать или нет? - раздражительно отозвалась она, не понимая, почему всегда нужно задавать сто тысяч дурацких вопросов. - Конечно, могу, - ответила Светлана Геннадьевна, явно не одобрив такой тон, - Ещё будешь грубить, или уже можно класть трубку? - Мам... - устало вздохнула Пелагея, не в силах разговаривать сейчас не только с Димой, а вообще со всеми. - У тебя всё нормально? - уточнила Ханова, заподозрив что-то неладное. «Всё просто пиздато» – пронеслось в голове у Поли, отчего к горлу подкатил ком, потому что ей бы очень хотелось всё рассказать и разрыдаться у неё на плече, но точно не сейчас. - Всё хорошо, - заверила она, сделав более бодрый голос, - Я отправлю Тасю с няней к тебе?.. - Отправляй, - согласилась та, всё ещё переживая за неё, - Точно всё хорошо? Или ты опять не хочешь рассказывать? Я могу просто молча выслушать и ничего не говорить... В голове тут же нещадно забилось одна и та же фраза: «Я беременна», которую так хотелось сказать, пока обещание «ничего не говорить» было в силе. - Всё супер, мам, просто хочу побыть одна, - пояснила она, уже даже натянув улыбку, лишь бы голос звучал не так вымученно. Наконец, сбросив вызов, Поля заметно успокоилась и заблокировала телефон, решив ещё одну проблему. Переодевшись и раздав Тасиной няне все указания по дальнейшему месту нахождения своего ребёнка, она укрылась тёплым пледом и включила режим «не беспокоить» как в телефоне, так и у себя в голове. Новость о беременности стала для неё не то, чтобы шоком, а скорее большой неожиданностью, так как произошло это буквально по щелчку пальцев. Она предполагала, что рано или поздно так случится, собственно, на это и рассчитывая, но чтобы так быстро и так... не вовремя. Она не успела даже толком развестись, чисто формально забеременев в браке с Телегиным. Впрочем, что выходила замуж беременной, что разводилась беременной. Развод только-только закончился, официально ещё даже не вступив в законную силу, а она уже автоматом подписала себя на новую семейную жизнь, к которой определённо не была готова. Или была, но просто не хотела. С её стороны это было не самым разумным решением, а на фоне всех её слов, сказанных тогда Диме о том, какая это огромная ответственность за целую человеческую жизнь, беременность выглядела, как очередное доказательство того, что на практике всё иначе. От мысли, что им, а в частности ей, снова придётся пережить, хотелось спрятаться и затаиться: опять куча статей; фото и видео, снятые исподтишка, а вишенкой на торте будут гадания, кто же всё-таки отец ребёнка. Да проще застрелиться. Но Дима запретил что-либо делать во вред ребёнку, так что увы. Кстати, о Диме... каким он будет отцом? Как они будут жить? Что сказать Тасе? А как отреагирует мама? А нужно ли вообще что-то кому-то говорить? Голова шла кругом уже пятый день: пятый день подряд она гоняла эти мысли туда-сюда, как головоломку, где нужно собрать картинку в единое целое, правильно расставив кубики. Правильно расставив приоритеты. Снова начав думать обо всём этом, она невольно расплакалась, будучи и без того очень эмоциональной, а с беременностью опять превратившись в самого сентиментального человека на свете. - Прости меня, - всхлипнула блондинка, опустив руку себе на живот, что, разумеется, ещё не скоро станет заметен, но о существовании маленького человека внутри она ведь уже была в курсе и имела полное право разговаривать с ним, - Мама просто немножко запуталась... Хотя по факту «мама» запуталась очень сильно и пока не совсем поняла, как распутаться обратно, отталкивая от себя всех подряд. Димино рвение всё обсудить, поговорить и скорее начать что-то решать только сильнее пугало её, потому что он явно планировал что-то очень масштабное; что-то, чего ей пока не хотелось. И не было необходимости что-то решать прямо сейчас: живота пока нет, а до рождения ребёнка у них ещё минимум семь месяцев. Спешить ни к чему. К тому же, если отцом своего ребёнка она смутно, но представляла его, то их дальнейшие отношения попросту отказывались выстраиваться в четкую картинку в её голове. Это были свободные отношения без детей и свадьбы...

- В том-то и дело, что наши отношения нельзя назвать отношениями. Это просто секс, и он об этом знает. Он знает, что мы не поженимся и не нарожаем детей.

А как быть дальше? Жениться? Съезжаться? Выбирать коляску и кроватку? Может, сразу взять ипотеку для полноты картины? Какая, к чёрту, семейная жизнь? Самым оптимальным вариантом было поспать, потому что иначе Полин мозг рисковал взорваться, не дожив до вечера. Организм сопротивлялся совсем чуть-чуть, как бы напоминая о том, что «мы вообще-то проснулись всего два часа назад», но во время беременности спать хочется постоянно, всегда и везде, поэтому уже через десять минут таких сопротивлений она благополучно заснула, разумеется, не подумав о включенном режиме «не беспокоить», который с каждым часом всё сильнее и сильнее сводил Диму с ума.