Если ты не будешь занят, то спасешь меня?

Софа какое-то время успокаивала нервы, жамкая меня и слушая, как я ласково её называю, и как мы будем жить, когда поженимся. К нам в спальню вдруг прошмыгнул Тай Лунг, и увидел заплаканную панду. — Из-за чего потоп? — спросил он. — Из-за свадьбы, — ответил я, гладя Софочку по голове. — Оу… а я тут это… я думал, что там монах к вам пришёл, а оказывается, не совсем… Панда всхлипнула и навзрыд начала вопить: — Я не хочу! Мне страшно! Верните меня домой… По, я не хочу! скажи сам, умоляю тебя! — Ты не вовремя, — сказал я, прижимая к себе Софочку и укачивая её и целуя. В этот миг ворвался Киро. Ну и, ясное дело, он увидел, как я её целую. Панда вздрогнула и обняла меня за живот, уставившись на медведя. Тот же посмотрел на меня, скаля клыки. — Я тебе сейчас спину сломаю, — сказал он, идя ко мне. Затем перевёл взгляд на заплаканную Софу. — А ты… о, как же ты мне после свадьбы ответишь за эти поцелуйчики, милая невеста. Я тебе клянусь, тебя ни мамочка, ни боги не спасут. — Киро, я… й-я… — Не надо угрожать девушке, — сказал я, заслонив собой панду. — Молчи, жирный ублюдок, — он с размаху ударил меня в челюсть, и я влетел в стену. Киро прижал Софу к кровати за руки и занёс ладонь для пощёчины. Панда испуганно ахнула и замерла. Тай Лунг дёрнулся было, как его заковали в наручники два стража. — Я запру тебя, — рычал медведь на девушку. — Ты будешь сидеть в комнате годами, на воде и хлебе раз в день. Даже если будешь ждать ребёнка. Тебе будет полезно, — он положил ладонь ей на бочок, сжав его. Софа взвизгнула и дёрнулась, и он прижал её за шею. — Из панды я сделаю ковёр, который будет лежать в твоей комнате и напоминать, какая ты дрянь. Я, очухавшись и разозлившись, подошёл, развернул Киро к себе и с ноги ударил в грудь. Он отшатнулся, а Софу я поднял и отвёл за себя. — Ты как смеешь ко мне прикасаться, чернь? — прошипел медведь. — Ты хоть знаешь, что я с тобой перед твоей смертью сделаю за то, что ты к ней полез? Это моё! — Хватит! — выкрикнула Софа, встав рядом со мной и придерживая за живот, чтобы я не бросился на Киро. Она нервно дышала, смотря на жениха. — Я не вещь. Не твоё! Я и так не хотела этой свадьбы, и узнав тебя, понимаю, что мне омерзительна не только она, но и ты! — Заткнись, женщина! — Я никогда не буду с таким, как ты. — Молчать! — Лучше умереть, чем быть с тобой!!! Киро яростно уставился на пандочку. Я же несколько удивлённо глянул в её личико. Не ожидал от неё такой уверенности и решимости. — Ты отказываешься от своего положения ради этих трёхсот килограмм жира? Слыш! Я похудел, это раз. Я не жирный, а пушистый, это два. И ты ублюдок, это три. — Я люблю эти триста килограмм жира. Боже, моя пышечка, я тебя тоже люблю! со всем жирком и аппетитом! Софа выпрямилась и прижала меня к себе за бок, а затем сказала: — Люблю, и жду от него ребёнка. — Что? — ошалел Киро. — Что? — офигел я. — Что?! — напрочь прихерел Тай Лунг. — Я убью тебя! — рявкнул медведь. — И её, обоих убью! Вырежу твоего ребёнка и сожгу! — Киро, будь сдержанней, — раздалось со входа. Мы все обернулись. В дверях стоял Лао. Софа побледнела, сильнее прижимая меня к себе, ища защиты. Военачальник сделал два шага внутрь и посмотрел на пандочку, властно ухмыляясь. — Софочка, ты, наверное, забыла. Если свадьбы не будет, я нападу на провинцию твоей матери, едва кончится бунт в Пекине. Хочешь ты, или нет — дело не первой важности. А беременность… ну что ж, тут два пути: сама отказываешься, либо ребёнка убью я. — Я не выйду за него, — сказала она, мотая головой. — Не заставите. Ждём от вас утром объявления войны, но я не выйду за вашего сына. Убью себя, если понадобится. — Мм, воин дракона, она убьёт и твоего ребёнка. Что об этом думаешь? — Лао наклонился к Софе, злорадно скалясь. — Ты не наложишь на себя руки. Труслива слишком. А что скажет мама, когда узнает, что единственная дочь стала причиной войны? — Я этого не допущу, — вмешался я, смотря ему в лицо. — Если ты хочешь их свадьбы, то давай сойдёмся в бою. Ты против меня. Один на один. Победишь — Софа твоя. Проиграешь — уйдёшь, забудешь о войне, а Киро будет на коленях просить у неё прощения. Он хмыкнул. — Она не так мне нужна, чтобы я согласился на это. Но лишить жизни воина дракона… это заманчиво. Где же ты хочешь умереть? — На улице, перед дворцом. — Хорошо. Через час, ты и я. Замоли грешки, на всякий случай. А ты, — он посмотрел на Софочку. — Готовься. У меня на тебя большие планы. И они тебе не понравятся, пандочка.