Эпоха Империи Солнца

      …Анайре жила в Небесном Замке. Это был широкий круглый остров, целый оазис, парящий в облаках над землей; множество яркой зелени, что звались Висящими Садами, - ибо спускались они с каменных парапетов лианами, - свисали вниз длинными, пушистыми от листьев лозами. Десятки высоких круглых куполов блестели розовым золотом на солнце, и хрустальные водопады лились звонко из глиняных кувшинов, - и из рук сотни мраморных статуй.       Этот Замок существовал задолго до рождения Ким Тэхёна и Чон Чонгука, задолго до Войны Льда и Пламени, что принесла столько слез, страданий, смертей и боли, как, пожалуй, ни одно иное сражение Юга и Севера. Тогда все люди жили под единым началом, - под тенью Небесного Замка; тогда каждое утро начиналось одинаково: Предвестник Рассвета гасил ночные огни, и, завидев первые солнечные лучи, сдержанно улыбался, - и оглашал всю округу гулким эхом единой низкой ноты, возвещая своим золотым горном о начале нового дня; а заканчивался каждый из дней, когда закрывался последний розовый лотос.       Анайре любила солнце и свежий ветер, облака и нежный свет утренних рассветов, - и лишиться всего этого, всей этой красоты и этого свободного вольного простора, казалось для нее страшнее, чем утратить собственную жизнь и собственное имя.       Анайре была принцессой Империи Облаков, она была прекраснее всех висящих в воздухе садов - самых чудесных и самых удивительных на свете…       Она была самой завидной невестой во всех существующих Королевствах, коих было тогда еще так немного; каждый день в Небесный Замок прибывали послы и принцы отовюду, - но не знали они, как и ее отец, король Родрик, что сердце Анайре было уже занято.

***

      …Юнги был начальником королевской охраны - и старше Анайре всего лишь на год; он был красив, отважен, воспитан и вежлив, а также предан Облачной Империи, как никто другой из подданных. Он любил рассвет и каждое из утр, а каждый вечер, когда медное солнце скрывалось за горизонтом, Мин Юнги становился будто мрачнее, строже и серьезней, - и обходил стены Небесного Замка по кругу ежечасно, на протяжении всей ночи, хотя обязанности такой на него никто и не возлагал.       Он будил спящих солдат и разжигал погасшие от порывов холодного ветра огни. Он всматривался в иссиня-черный горизонт - туда, где темнота сгущалась плотнее, и сжимал рукоять своего меча сильнее: Юнги просто охранял свой дом, и просто исполнял свой долг.       Он просто оберегал Анайре, пока она безмятежно спала на постели из цветочных лепестков и лебединых перьев.

***

      - Доброго вам утра! Хорош ли был ваш сон?       - Вполне, - отвечала, улыбаясь, Анайре, - желаю и вам доброго дня!       - Что вам снилось? - Воскликнул, обернувшись, Юнги, когда принцесса прошла мимо.       Анайре оглянулась, замедлив шаг на секунду, и произнесла тихо:       - Вы знаете.       После чего девушка скрылась за поворотом, исчезнув в глубине светлого коридора замка, и бирюзовая лента с ее платья скользнула, блеснув, по шахматному узору каменного пола.       «Знаю, верно…»       Юнги и Анайре всегда видели одинаковые сны.       …Моргана и Дьярви никогда не видели снов вовсе.

***

      - Ребенок… родится… из пламени… да, да… он будет с черным взглядом; а когда посмотрит красным, то придет погибель… - Старая придворная провидица короля Родрика, отца Анайре, водила когтистой рукой, сухой, словно шкура ящерицы, над серым стеклянным шаром. - У него будет армия… о, ооооо…. самая страшная из всех!..       - Что? Что за бред ты несешь?       - Подожди, Родрик, не горячись, - и Ринд, королева Империи Облаков, кладет тонкую ладонь на руку своего мужа. - Что же еще ты скажешь нам?       - …но есть надежда. Есть второй,... второй заложник своей судьбы. Ребенок… ох, бедняжка… дитя, у которого сердца изо льда! И они могут… эти двое… убить всех… или не убить никого. Если только… придет к ним… Охотник… из разрушенного города… и… и ваша дочь, Анайре, тоже будет там!..       - Так, все, с меня хватит! - Король Империи Облаков подскакивает на ноги, и его жена уже не в силах более сдержать его гнев. - Убирайся, безумная ведьма, ты несешь бессмыслицу!       И слепая старуха в серебряном платье, хромая, отправляется прочь.       - И что только с ней такое!..       - Ах, не злись, дорогой. Сегодня полная луна; в такие сутки, как сегодня, люди вроде твоей гадалки часто ведут себя… странно.       Родрик вздыхает, и, опустившись на трон, зовет тут же:       - Мин Юнги! Зайди!       Высокие округлые двери из слоновой кости раскрываются - и в проеме появляется очертание чьей-то чужой тени.       - Ваше…       - Ах, оставь! - Взмахивает рукой Родрик. - Как прошла ночь сегодня?       - Без происшествий, - отвечает Мин Юнги, остановившись перед троном своего короля, не решаясь, однако же, поднять склонённой в почтении головы.       - Где моя дочь?       - В Садах, должно быть; я видел ее…       - Позови ее, - перебивает вдруг мужа королева Ринд, - скажи, что послы с юга прибыли сегодня.       - Как прикажете, ваше…       - Да полно, Юнги, - отвечает, посмеиваясь, королева, - ты как сын нам с Родриком, оставь эти условности. Ступай за Анайре.

***

      - Послы с юга прибыли по вашу душу - и ваше сердце.       Анайре вздрагивает - и, взмахнув широкими шелковыми рукавами своего лазурно-голубого платья, оборачивается на голос, прозвучавший вдруг так внезапно и так близко.       - Что? Снова?       - Ринд послала меня за вами, - Юнги выходит из-за ряда виноградных лоз, тесно плетущихся по деревянным сетчатым стеллажам, и складывает руки за спиной.       - Чего же они хотят? - Хмурится принцесса, делая шаг навстречу.       - Ваше сердце - как я уже и сказал.       - Боюсь, это… невозможно. - Уже тише отвечает Айнаре, словно смутившись чем-то.       - Отчего же? - Понижает тон Юнги, не смотря однако же в лицо принцессе.       - Потому что мое сердце… больше мне не принадлежит. Оно у кое-кого другого.       - Что же мне… сказать? когда я… вернусь…       Юнги замолкает, чувствуя тонкое теплое дыхание Анайре на своей щеке.       - Ничего… ничего не говори. Я сама пойду, раз они ждут…       Юнги молчит, лишь вдыхает как можно незаметней и как можно более глубже запах волос своей принцессы - самый тонкий, самый легкий и самый сладкий аромат, словно редчайший из цветов зацвел вдруг прямо перед ним.       - Взгляни на меня. Отчего ты не смотришь? Ты боишься, что я соглашусь однажды?       - Нет; я боюсь, что…       Мин Юнги поднимает веки, взмахнув черными ресницами - и…       - О!! Что это?!       …и его глаза - белы, как утренний туман, и лишь узкая длинная черная щель в них вместо зрачка.       - Что с глазами? Что с твоими глазами?!.       - Прости, простите, я… не… я не хотел напугать тебя… вас…       - Я не боюсь.       Анайре быстро тянет за край черной атласной ленты, что повязана на длинных светлых волосах Мин Юнги - и стягивает ту ленту; Анайре шепчет, наклонившись совсем близко:       - Прости меня, прости… мне не страшно… Я знаю, что ты что-то скрываешь, что у тебя есть секрет; расскажи мне, когда будешь готов, расскажи мне, если захочешь… а пока… могу я одолжить у тебя кое-что?.. я хочу помнить о тебе… всегда…       - Что же?.. ленту?..       - Ммм… нет, не только…       Анайре натягивает блестящий черный шелк обеими своими руками, и плотно прижимает его к опущенным смущенно ресницам Мин Юнги, - и, спрятав этот жуткий, пугающий взгляд за мягкой и темной полосой дорогой ткани, Анайре подается вперед - и целует: целует сперва левую скулу, потом пробирается к щеке - короткими, нежными поцелуями, задерживаясь губами на бледной коже Юнги всего на миг - и затем отстраняясь снова; но для того только лишь, чтобы вернуться с очередным нежным касанием - чтобы оставить след и на другой его щеке, чтобы задеть волосами самый кончик носа Юнги - и чтобы спуститься после ниже, скользнув по паре прохладных светлых губ - и прошептать:       - Я всегда хочу тебя помнить.       …Когда Анайре пришла к королю и королеве, когда принимала послов с Юга и их роскошные подарки, - на ее руке была черная атласная лента, что переплеталась меж тонких длинных пальцев… Не просто лента - часть формы королевской стражи Империи Облаков; не просто отрез блестящей плотной ткани, мягкой, сложенной в несколько слоев, - воспоминание, с легким, но терпким запахом чужих волос - и с россыпью поцелуев, свидетелями которых были лишь безмолвные ряды черного винограда в королевской оранжерее.       Анайре помнила Юнги.       …Моргана же о Юнги забыла.

***