Эпоха Империи Солнца

      «Боль, боль, одна только боль.       Ее так много. Кроме нее в этих пустых, болезненно блестящих глазах больше ничего и нет.       Пока не встретил эти самые глаза, лишенные памяти, даже и не знал, как сильно любил видеть радость в них.       Пока не увидел ее губы, и не вспоминал все эти годы, как она прекрасна. А пока не коснулся ее холодной, как лед, руки, и не вспоминал, каким бывало раньше ее тепло».       Юнги вспоминал об Анайре, как и о всех остальных живых, что знал прежде - все лица слились в один поток безликих теней, и узнавать их он, будучи Дьярви, разучился; и только встретившись с нею, только увидев лицо Морганы перед собой так близко - понял, как же сильно этого не хватало… до щемящей боли где-то в груди. Как скучал все эти долгие годы, что провел в темноте, - скучал по Анайре, которой в Моргане больше нет.       Или?..

***

      Треск огня в очаге - и ледяная скорбь в сердце: тепло пламени не согреет холода у Юнги на душе.       - Что? Что значит «Анайре»? - Спрашивает, заинтересованно наклонившись ближе, Моргана, и черные кудри падают вперед, задев плечо Юнги.       - Это твое имя, - грубовато отвечает он, - ты что?       - Ты бредишь.       И ведьма отходит куда-то, звенит пыльными банками и деревянными шкатулками, полными засушенных трав.       Дьярви трудно держать себя в обличии человека. Его глаза все еще грязно-желты, с длинными черными зрачками; его голос все еще перебивается хриплым кашлем, а слух все еще остр - слышно, как где-то вдалеке, на просёлочной дороге у ближайшей деревни, за заблудившейся повозкой с сеном следует осторожный, терпеливый волк.       - Вот, выпей это, тебе станет легче…       - Не нужно мне ничего, отстань!       - Я сказала, - щурится Моргана, - пей.       И Юнги молча выполняет этот приказ, не успевая даже понять, почему.       - Так-то лучше, - улыбается ведьма, - а теперь давай спать. Дождемся утра.

***

      …В этом темном лесу,       Где прячутся тени,       Живут монстры и чудища       Разных мастей.       В нем нет ни животных,       Ни зеленых растений,       Ни радостной песни,       Что льет соловей.       Все люди на свете       Этот лес обходили,       Бежали от щупалец       Чудовищных крон,       Зажимали носы       От запаха гнили,       Затыкали уши       От криков ворон…       (с)       Этой ночью Темный Лес был тих и молчаливо мертв, - впрочем, как и всегда; деревья дышали едва слышно, похрустывая сухими ветвями, небо было темно-фиолетовым до черноты, - нельзя было разглядеть ни ворона в нем, ни единого отблеска звездного сияния; над Торджилсом поднималась мутная туманная дымка, а на Сонной Поляне спали те, в чьих ребрах цветет нынче гутрун, оплетая вросшие в землю чужие хребты и запястья.       Этой ночью Хосок видел свои лучшие сны, - впрочем, как и всегда - пока мыши возились в его ногах; и змее, бесшумно крадущейся сзади, хватило одного броска, чтобы схватить свою добычу.       Этой ночью море, как и всегда, старательно прятало в шуме своих волн чужой шепот - это Тэхён и Чонгук, забывшие друг друга ненавидеть, читали вслух друг другу неотправленные письма, которые помнят наизусть.       Этой ночью серые отсыревшие угли оставались по-прежнему холодными и пыльными - как и окаменевшие змеи, украшающие стены, как и уродливые древние горгульи по обе стороны от входа в заброшенное жилище Эидис.       Впрочем, как и всегда.

***

      Солнце окрашивает холмы и болотные кочки, долины, впадины, луга, - солнце рассеивает свой свет над крышами жилищ и кронами высоких деревьев; души - не только человеческие - просыпаются от своего ночного оцепенения, и оживает само время с наступлением утра.       - Эй! - Юнги, не найдя хозяйки в доме, приоткрывает дверь, шипя от яркого солнечного света, проскользнувшего в приятный, прохладный полумрак. - Где ты?       Но ответа не последовало.       Выйдя на свет, покинув свое убежище - дом Морганы, где провел не один день и не один месяц, - Мин Юнги ступает осторожно по прохладной зеленой траве, озираясь по сторонам.       «Странно… Так странно».       Он не помнит, когда последний раз смотрел - и видел природу вокруг себя, а не одни и те же неизменные черные стены и горячие красные трещины на каменном полу. Он не помнит, как выглядит солнце - над Королевством Тэхёна всегда был густой белый туман, а в день Войны Льда и Пламени небо и вовсе затянуло темными мрачными тучами.       Он не помнит, когда в последний раз видел человека - человека, который не боится поворачиваться к Дьярви спиной, продолжая безмятежно сидеть и смотреть перед собой.       - Кто ты?       Но человек не ответил.       Подойдя ближе, Юнги заметил, что солнце пробивается сквозь сидящее неподвижно на земле тело, словно сквозь изодранную кружевную ткань, - и что человек этот, кажется, уже много лет никому не отвечал… Из его рта видны лепестки мелких диких роз.       Юнги сел рядом, и вздохнул:       - Я тоже давно ни с кем не говорил.       «Куда он смотрит?» - и Юнги, покосившись в сторону своего соседа, пытается рассмотреть то же, что и он…       «Наверняка и у этого истлевшего трупа есть своя история… Наверное, как и у всех нас», - размышляет отвлеченно Юнги, вглядываясь в горизонт. - «Что-то же он нашел там… Раз это оказалось дороже жизни… Все смотрит, надо же.»       И Юнги обращает свой взгляд в направлении горизонта - и зрение, все еще нечеловечески острое, не покинуло еще его глаза: длинные черные зрачки видят за сотни миль вперед, сквозь пустой воздух и листья тихих деревьев, мимо камней и обломков скал; глаза человека, еще недавно бывшего Дьярви, различают и тонкую нить, натянутую меж двух дубов, что растут из ниоткуда прямо посреди степи… Она сразу за лугом.       Моргана не видела, потому что не смотрела. Анайре не замечала, потому что позабыла.       Дьярви увидел - и Юнги вспомнил.       И обрел, кажется, надежду… вернуть утраченное. И все исправить.       «Мы с тобой обманем время», - скачут радостные мысли в его голове, словно быстрые капли теплого летнего дождя. «Как Эидис обманывала, глядя в свои зеркала… Они ведь еще там, должны быть еще там!.. Я покажу Анайре Минувшее, и она вспомнит, кто она такая… и кем она была. Она вспомнит… меня. И каждый рассвет, что был только ради нее».

***

      - Что, нашел себе компанию?       Юнги резко подскакивает на ноги от неожиданности - за его спиной, у самого дома Морганы, стоит высокая худая фигура в черном платье, из которого торчат острые изжелта-белые обломки ребер.       - Не стой у меня за спиной!       И вместе с широким оскалом с зубами в несколько рядов, что не помещаются даже во рту, по спине Юнги пробегает волной острый, режущий шелест - и кожа его становится чешуей вмиг.       - Прекрати, - отмахивается ведьма, как ни в чем не бывало, - тебе меня не напугать.       И уходит в дом, оставив растерянного, не до конца превратившегося Дьярви стоять снаружи.       «Она не боится?.. А в прошлый раз ведь… Неужели она действительно не помнит, не помнит даже этого».

***

      - Я хочу показать тебе кое-что, - осторожно начинает Юнги после завтрака, - тебе нужно будет пойти со мной.       - О чем ты?       - Слушай… Что ты самое первое помнишь о себе? - Поднимает взгляд Мин Юнги на ничего не выражающее лицо Морганы. - Когда началась твоя жизнь? Какое твое самое первое воспоминание?       Моргана молчит в ответ, ее взгляд по-прежнему пуст - словно устремлен куда-то вглубь себя, но в нем нет ни единой живой мысли.       - Хммм… Вода. Зеленая вода. Кувшинки… и лягушки с водяными змеями. Я родилась в болоте, у истоков Торджилса, в самой глубине Черного Леса. Вот так.       - А если я скажу тебе, - Юнги подбирает каждое слово, боясь все испортить, - скажу, что… что это - не начало.       - Как это? - Хмурится Моргана.       - Было еще кое-что, чего ты не помнишь… Я могу доказать тебе, если ты пойдешь вместе со мной. Я знаю, где ты сможешь увидеть свое прошлое. Пойдем?       - Ты еще болен, наверное, раз несешь такой бред. Это слишком даже для меня. - Моргана, нахмурившись, порывается встать из-за стола.       - Нет, нет, - Юнги тут же перехватывает ее руку, стараясь ее удержать, - пожалуйста, послушай…       - Я…       «…луна восходит алая - и тень ее черна, цветы сгорают в пламени, все слезы - изо льда…»       «И так больно было в груди, так больно, - не помню, отчего… Вроде и не было такого со мной, но откуда-то взялось ведь. А его рука… странно… Знакома. Только черных когтей вроде бы тогда не было… Да…»       Моргана смотрит Юнги в глаза с недоверием, так и оставшись стоять у края стола и не отнимая своей руки - как будто впала в оцепенение, замерла, и молчит; не отвечает ни на один вопрос, и как будто вовсе и не слушает.       - …если они еще там, ты посмотришь в зеркало Минувшего, и увидишь, что я не вру, - заканчивает Юнги. - Так что же? Пойдем?       Моргана, помолчав и как будто поразмыслив о чем-то, отвечает:       - Нет. Я не могу.       - Почему?..       - Мне… надо… - Она снова опускается на один из деревянных стульев, и потерянно оглядывает все вокруг себя, как будто впервые видит свой собственный дом. - Мне надо искать… что-то… Я что-то ищу, понимаешь?.. Но никак… Но никак не могу найти… - В ее голосе слышны отчаяние и подступающие слезы.       - Я помогу тебе, - наклоняется к ней ближе Юнги, - я обещаю, я помогу тебе найти то, что тебе нужно. Даю слово. Пойдем, прошу? К тому же, вдруг там… вдруг там ты увидишь, где искать? Там ведь есть и зеркало Грядущего; оно покажет тебе настоящее. Ну, что скажешь?       - И далеко? - Всхлипывает Моргана, опустив голову и спрятав лицо в упавших вперед черных спутанных волосах.       - Нет, совсем не далеко, - оживляется Мин Юнги, - день пути, в крайнем случае два. У границы Восточной степи, почти где Пустошь. И я провожу тебя обратно, обещаю.       Моргана медленно поднимает голову - и смотрит, улыбаясь, Юнги прямо в глаза: по ее серым, безжизненно-бледным щекам текут радужные слезы, переливаясь то розовым золотом, то небесно-голубым, то оттенками фиалок и лилий; сердце Юнги пропускает удар и падает куда-то вниз…       Анайре всегда плакала радугой. Когда разбивала коленки в детстве, или когда ей было жаль повредившую крыло птицу; Юнги всегда Анайре успокаивал, хотя на самом деле втайне любовался цветными блестками, размазанными по ее лицу.       «В ней еще есть что-то от Анайре. Я прав, еще не все потеряно… Ей просто нужно вспомнить».       - Идем, так и быть, - говорит Моргана тихо, - но - услуга за услугу: я пойду с тобой, а ты поможешь мне найти то, что я ищу.       - Договорились, - улыбается ей сдержанно Мин Юнги.       «Ты ищешь меня».

***

***

      Там только шорох теней, что перебежками мечутся по углам. Там все живое окаменело и покрылось пылью. Там давно нет ни Эидис, ни ее слепых псов, - и ни одного из двух демонов не видели больше там никогда.       Вход в огромную черную нору, что потрескавшимися от времени крутыми каменными ступеньками уходит резко вниз, в холодную сырую темноту, - в дом, где жила раньше первая из всех ведьм, ныне исчезнувшая в глубине бесконечных подземных коридоров, - вход этот порос терновником и густым мхом. Здесь птицы не летают, не пробегает здесь ни одна мышь. Люди поворачивают обратно, лишь завидев темное пятно впереди, посреди опустевшей много лет назад степи, - именно там цель Юнги и Морганы: там - три зеркала, покрытые паутиной, оплетенные жженным пеплом и вуалью потускневшего, остановившегося времени. Там можно увидеть Минувшее, что давным-давно позабыто, и Неясное, что еще даже не родилось.       Туда все это время смотрел Хосок. Он смотрел на Эидис, - на последнее, что было перед ним, прежде чем его глаза опутал вечный сон.

***