Ab aqua silente cave
30 декабря 2020 г., 03:05
Берегись тихой воды
«Навсегда»
Слово, которое она с некоторых пор научилась опасаться. Его страшно произносить вслух и опасно допускать в мыслях. Но где-то в глубине — так отчаянно хотелось его поймать и удержать. — Ника, какое к черту пиво?! — Рафа резко развернулся к стойке, его ладонь с хлопком приземлилась на полированную поверхность. Бармен-стажер с бейджиком «Максим» вздрогнул, задержавшись взглядом на взъерошенном брюнете, чья энергия напоминала щенка, рвущегося с поводка. — Две текилы! Соль, лайм, весь этот джентельменский набор. Девушка провела подушечками пальцев по каплям конденсата на своем стакане, ощущая, как ледяная влага смешивается с легкой дрожью в кончиках пальцев. Где-то за спиной громко взрывался смех, воздух был густым и тягучим, пахнущим корицей, лаймом и чужими духами. И внезапно, как вспышка, перед внутренним взором возникла она. Таня. В лифте, на пути на четырнадцатый этаж, с папкой документов на перевес и легкой тенью раздражения на идеально собранном лице. Цокот ее каблуков по кафелю гулкого коридора, едва уловимое, манящее покачивание бедер, притягивающее взгляд против воли. Каждая их случайная встреча в офисе заставляла Нику ловить себя на этом — на взгляде украдкой, снимке, сделанном памятью. У кулера, пока Татьяна, отвернувшись, говорила по телефону низким, грудным голосом. В лифте, где они молча стояли, глядя на меняющиеся цифры, под безостановочный, убаюкивающий монолог Яны о новых контрактах. Даже в женской уборной, где Ника, застигнутая врасплох встречей, смущенно мыла руки, а Татьяна, поправляя макияж, вдруг бросила в отражение в зеркале: «Тебе идет зеленый», — и вышла, не дожидаясь ответа, оставив за собой шлейф терпких духов и вихрь невысказанных вопросов. — Рафа, ты же в курсе… — она намеренно замедлила речь, пытаясь вернуть контроль над бегущими мыслями. — Если мы стартанем с текилы, до дома доберемся разве что к утру понедельника. Парень прищурился, подхватывая игру. Его рука с театральным изяществом взметнула стопку, будто поднося тост невидимому королю. — План железобетонный: сегодня — стратегическое наступление на фронте развлечений, завтра — тактический отход и анализ потерь, послезавтра — восстановление сил. А в понедельник — с высоко поднятой головой прямиком в объятия альма-матер. Искра озорства в его глазах на мгновение вернула Нику в прошлое, на крышу общежития первого курса, где они тайком распивали дешевое вино, строя наполеоновские планы. — Серьезно? Ты уже настолько отчаялся? — Ник, рядом с ней я чувствую себя несмышленышем, который и двух слов связать не может. Но сего-о-одня… — с вызовом растянул он слово, поднимая стопку. — Сегодня я буду неотразимым мужчиной в рассвете сил, а не заикающимся школяром. — Когда это кошмарное действо закончится и я проснусь с чугунной головой — я тебя убью. Но сейчас… — она взяла свою стопку. — За нас. Слизнув соль с руки, друзья синхронно опрокинули в себя первую стопку. — Вот это — правильно, — Рафаэль, с наслаждением разжевывая дольку лайма, уже притопывал в такт мрачноватому биту Billie Eilish, его тень на стене повторяла движения с комичной неуклюжестью. Ника поймала взгляд бармена — тот прятал улыбку, разливая следующую порцию. — А ты говорила, «только пиво», — друг дразняще ткнул ее в бок, скользя взглядом по залу. Его внимание на секунду зацепилось за группу девушек у танцпола, но почти сразу вернулось к Нике. — Знаешь, почему я настоял на текиле? У тебя сейчас глаза — как у хищницы перед броском. Ты сама ждала повода сорваться. — С чего ты это взял? — она наклонилась ближе, чувствуя, как по телу разливается теплое, размывающее границы спокойствие. — А с того, что ты… — он сделал паузу, изображая проницательного сыщика. — Всю неделю пялилась на нашу Татьяну Михайловну так, будто она последний пончик в кондитерской. А вчера, кстати, снова зависла, когда она с документами проходила. — Что? — девушка, уже потянувшаяся за второй стопкой, замерла с неподдельным изумлением. — О, я тебя умоляю, — он отмахнулся. — Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я… Я же вижу, как тебя колбасит от одного ее появления в поле зрения. Нике потребовалась пара секунд, чтобы осознать услышанное. Она настолько сжилась со своими мыслями, что перестала замечать, как они отражаются вовне. Рафа рассмеялся, но вдруг наклонился ближе, и его голос стал серьезнее: — А она? Таня? Ты же видишь, как она на тебя смотрит? — Да? — с неловким смешком переспросила Ника. — Что-то не заметила. Рафаэль выразительно закатил глаза. — Да брось. Вы с ней как два магнита в режиме «притяжение-отталкивание». Она тебя видит — и делает вид, что углубленно изучает картину на стене. Ты заходишь в лифт — она внезапно вспоминает про срочный звонок. При этом вы обе готовы шею свернуть, когда проходите мимо друг друга. Девушка рассмеялась от его артистизма, но потом, уже серьезно, добавила: — А я-то думаю, отчего это у меня шея затекла… Выдержав паузу, они снова перешли на смех. Повторив ритуал с текилой, они оба расслабились, отдаваясь течению вечера. Еще немного — и мысли очистятся, став легкими и невесомыми, как у младенцев. — А я вот знаешь чего не пойму? — Ника перевела дух. Рафаэль, не отрываясь от экрана телефона, где был открыт мем с котиком в образе тимлида, промычал что-то невнятное. Лайм хрустнул настолько громко, что девушка у стойки обернулась, приняв звук за бьющееся стекло. — Ты что, на работе только на меня и смотришь? — она пнула его под столом носком кроссовка, как делала всегда, когда он уходил в виртуальный мир. Парень фыркнул и демонстративно заблокировал экран. — Конечно, Никуль, ты ж у меня самая красивая. Только вот взаимности ноль целых… Заглядываешься на других… — Баб, — засмеялась девушка. — Ой, Рафаэлька ты моя, ты ж знаешь, что у нас с тобой другая любовь. — О да, родственная, глубокая, — искренне улыбаясь протянул парень, а потом в миг зарядился весельем и добавил: — Чтобы ты вечно путала мой обеденный контейнер со своим! Они чокнулись с преувеличенно громким звоном, как два ребенка, заключающие важнейший договор. Оглушительный шум клуба на мгновение отступил, сдавшись под натиском их старой, проверенной синхронности — той самой, что позволяла без единого слова находить друг друга в самой густой толчее.***
Музыка билась в висках тяжёлым техно-пульсом, а стробоскопы выхватывали из толпы лица, похожие на маски из плохого сюрреалистичного сна. Таня прикрыла уши ладонями, будто пытаясь заблокировать не только звук, но и само присутствие здесь. Её черный блейзер — броня офисной элегантности — казался чужим в этом хаосе оголённых животов и неоновых волос. — Яна, какого чёрта мы здесь? — её слова утонули в рёве басов, но подруга, уловив движение губ, лишь рассмеялась. — Здесь одни малолетки! Яна повернулась, изобразив на лице театральное недоумение. Её маникюр блеснул под светом диско-шара, когда она взяла Танин подбородок, будто поправляя фокус камеры. — Танюх, так это самый сок, — она выговорила с нарочитой медлительностью, как объясняла подчиненным суть их ошибок. — Тебе нужен встрях, а не твой вечный «Лобстер-бар» с сорокалетними банкирами. Таня отвела взгляд к танцполу, где девушка в коротком топе, который как будто ничего и не прикрывал, цеплялась за парня с татуировкой «YOLO» на шее. В воздухе витал сладковатый запах перегара и дешёвого парфюма. — По-моему, ещё вчера у тебя был парень, — она прищурилась, заметив, как Яна поправляет сережку-кольцо — подарок того самого кавалера. — Был… Да сплыл. — Серьёзно? — Абсолютно. Всё, женщина, перестань меня грузить. Погнали, там наш столик. Татьяна замерла. За столиком у колонны Надя из маркетинга с визгом обнимала двух молодых парней, лиц которых она не помнила, но подозревала, что они из того же отдела. — Ты Надю позвала? — Ага, — пробираясь через толпу, ответила Яна, уже делая селфи с официантом, который нес поднос с шотами. — Она же за любой кипиш! — И зачем? — Таня сжала сумочку так, что костяшки побелели. — Она ещё и половину своей компании притянула. Я не собиралась проводит вечер с… — возмущалась блондинка махая рукой и даже не понимая, как корректнее описать свое отношения к этим людям, но уже придумывая план, как побыстрее свалить из этого притона малолеток и дур. Яна перехватила её взгляд, и глаза блеснули азартом. — Чтобы ты больше выпила, — она подняла розовый коктейль, капли которого упали на Танины туфли. — А то помнится, тебе даже сны эротические снятся… — подруга приподняла бровь, изображая улыбку в голосе. — Может, пора организм удовлетворить? И, как я помню, юная поросль тебе все же по вкусу. Таня ощутила, как жар поднимается от шеи к щекам. Вспомнила их разговор недельной давности: три бокала вина, жалобы на холодную постель, глупое признание про повторяющиеся эротические сны. — Язык мой — враг мой, — прошептала она, глядя, как Надя, хохоча, опрокидывает стопку. Яна вдруг подошла ближе, закрыв собой живописную картину «пьяный маркетинг» или «черный пиар — это тоже пиар». Её тень легла на Танин блейзер, превращая строгий силуэт в абстракцию. — Ой, да перестань! — Яна внезапно приблизилась, закрыв собой нелепое зрелище. — Тебе не шестьдесят, Таня, черт возьми! Хватит хоронить себя заживо! — её рука махнула в сторону бара, где группа молодых людей в расстёгнутых рубашках пыталась выглядеть старше. — Выбирай — не хочу. Весь этот… молодняк к твоим услугам. Татьяна резко вскинула голову: — А я не хочу! — её резкий жест рукой разрезал воздух. — Они же… — она искала слово, глядя на парня, который прыгал вокруг молодой девушки как макака в брачный период. — Недоделанные! Яна застыла, а затем медленно расплылась в улыбке кошки, поймавшей мышь. — Ага-ага… — она облокотилась на чужой стол, задевая пустую бутылку. — Значит, всё-таки её хочешь? — Отстань, — бросила Татьяна, но в голосе дрогнуло что-то, что не смогли заглушить даже басы. Время здесь текло иначе, не линейно, а клубками, прилипая к коже вместе с потом и чужими взглядами. Полчаса в этой какофонии — и Татьяна почувствовала острую потребность в чём-то обжигающем, что сможет стереть всё: язвительность Яны, идиотские шутки маркетологов, её собственное отражение в зеркале дамской комнаты. — Я отойду, — заявила она, хватая сумочку. Надя что-то кричала ей вслед, размахивая вейпом, но слова тонули в музыке. — Присмотрела кого? — Яна подмигнула, кивая на бармена с татуировкой дракона на предплечье. — Ага, — с холодной улыбкой ответила Татьяна, и, отдаляясь, пробормотала себе под нос: — кого-то алкогольного. Пробившись через разгоряченные и потные молодые тела, Таня вплотную прижалась к барной стойке, привлекая внимание бармена. Двумя метрами дальше Ника прикусила лаймовую дольку, наблюдая, как Рафаэль растворяется в танцующей толпе с бутылкой рома. Ее пальцы нервно перебирали цепочку на шее — подарок бывшей, который она почему-то до сих пор не сняла. — Что-нибудь покрепче… — Таня сбросила блейзер, перекинув его через руку. Шелковая блузка прилипла к влажной спине. И тут за её спиной раздался голос, мягкий, с лёгкой, приятной хрипотцой: — Макс, две текилы, пожалуйста. Татьяна обернулась и взглянула прямо в майку с выцветшей надписью. Подняла глаза — и встретила знакомую, чуть хитрющую улыбку. Тот самый творческий беспорядок в пучке каштановых волос. И запах… Узнаваемый, тёплый, который она всё не могла разбить на ароматы. — Вы не против составить мне компанию? — Ника положила купюры на стойку, небрежно смахнув крошки соли. — Не против, — Татьяна позволила себе медленную, заинтересованную улыбку, внезапно забыв, что ещё минуту назад её здесь всё раздражало. — Присаживайтесь, — Ника кивнула на освободившееся место, пытаясь скрыть дрожь волнения в голосе. — Ты одна? — Где-то там Рафаэль ищет жертву, — Ника кивнула в сторону танцпола, где толпа колыхнулась под гитарный рифф. — Жертву? — Татьяна приподняла бровь, принимая стопку. Капля текилы упала на её запястье. — Я почему-то была уверена, что вы пара. Уголки губ Ники поползли вверх, её взгляд скользнул по толпе и вернулся к собеседнице, снова отметив про себя безупречную эстетику женщины напротив. — Все так думают. Из нас вышла бы отличная пара, если бы не пара небольших нюансов… — Друзья и только? Без всяких… Привилегий? — Татьяна не стала скрывать свой заинтересованный, изучающий взгляд. Световая инсталляция вспыхнула красным, окрасив ее волосы в медные отсветы. — А Вам это действительно интересно? — Ника склонила голову набок, и в её глазах заплясали озорные искорки. Толпа девушек с визгом прорвалась к бару, оттеснив Татьяну. Плечо её мягко уперлось в грудь Ники. На мгновение их дыхание смешалось — мятное, с горьковатым оттенком лайма и текилы. — Интригуешь, — Татьяна отстранилась, с притворным спокойствием поправляя прядь волос. — Выпьем, а там… Посмотрим. — Обещания, обещания, — тихо, почти ворчливо, парировала Ника. — И да… Давай на «ты». — Быстро… Ты. Первая стопка обожгла горло, и вечер Татьяны внезапно перестал казаться таким уж безнадёжным. — Вот, так гораздо лучше, — Татьяна провела языком по нижней губе, прежде чем отправить в рот дольку лайма. — Какие уж тут могут быть субординации. — Звучит многообещающе, — Ника прикусила губу, наблюдая, как по Таниной шее разливается лёгкий румянец. Алкоголь делал своё дело. Татьяна усмехнулась и облокотилась на стойку, не сразу осознав, что открывает Нике прекрасный вид на линию декольте. Она попыталась оценить степень опьянения собеседницы. — Давно тут сидишь? — Сразу после работы. Поминок по заведомо умершим выходным. — И часто устраиваете такие поминки? — Периодически. Хотя лично я предпочла бы тишину дома. — Почему? — Потому что все мои походы в клубы заканчиваются сидением на стуле и убийством печени. А это можно сделать в более комфортной обстановке. — Совсем не танцуешь? — Татьяна кокетливо склонила голову, и у Ники на мгновение перехватило дыхание. — Почему же, — она с усилием вернула себе дар речи, — иногда позволяю себе соло-партии перед зеркалом. А Вы? — поймав строгий взгляд, тут же поправилась, — Ты… Почему не на танцполе? — Нет настроения... Но это долгая история… Женщина неоднозначно замолчала, когда в микрофонный вой ворвался голос диджея: «Кто готов к чему-то горячему?». Толпа взорвалась воплем, а Татьяна поймала себя на том, что разглядывает мягкие изгибы чужих губ. — Куда-то спешишь? Татьяна медленно перевела взгляд на её глаза, снова встретив тот же неподдельный интерес. — И да, и нет. Мне здесь не по себе. Я хочу уйти. — Уже бросаешь меня? — Ника сделала преувеличено печальное лицо, продолжая с почти благоговейным вниманием впитывать каждую деталь её образа. Татьяна рассмеялась, и её смех прозвучал неожиданно легко. — Вообще-то я планировала забрать тебя с собой… — сказала она, а затем внезапно почувствовала волнение и добавила куда тише и теплее: — Если ты не против, конечно. Уголки губ Ники поползли вверх, рисуя беззаботную, открытую улыбку. — Не против... Только надо проинформировать Рафаэля, что меня похищают. — Я подожду.***
Час, проведенный на набережной, прошел незаметно. Холодный воздух с реки прочистил голову, и Ника с удивлением поняла, что хмельная теплота в жилах почти угасла, оставив после себя лишь странную, звенящую ясность. Холодный ветер с реки подхватил пепел с кончика Таниной сигареты, унося его в черную гладь воды. Ника облокотилась на ледяные перила, чувствуя, чувствуя, как холод просачивается сквозь тонкую ткань рубашки. Где-то внизу плескалась вода, разбиваясь о бетонные опоры. Таня стояла рядом, обернувшись в легкий шарф, который то и дело норовил сорваться порывом ветра. Её развевающийся на ветру блонд теперь казался серебристым под светом фонарей. — Благодарю, — с комичной безнадежностью в голосе протянула Ника, предпринимая очередную попытку поджечь сигарету, но уже чужой зажигалкой. — Все тщетно… Она изобразила трагическую гримасу, смиряясь с поражением перед лицом вселенских сил. Таня наблюдала за этой пантомимой, куря с той неспешной, отточенной грацией, что свойственна привычке, превратившейся в ритуал. Ее дым сливался с ночным туманом, становясь его частью. — Так значит, дело в тебе, — её смех прозвучал низко и тепло. — Какая-то обидная формулировка, — фыркнула Ника, но не смогла сдержать ответной улыбки. Ее карие глаза, обычно спокойные, сейчас блестели азартом. — Может, это знак свыше? Пора завязывать. — Дай сюда, — Таня ловко выхватила зажигалку, и ее пальцы на мгновение коснулись Никиных. Щелчок — и маленькое, упрямое пламя, рожденное в ее ладонях, осветило их лица. Ника замерла, завороженная тем, как огонек отражается в Таниных зрачках, превращая их в два золотых уголька. — Ждешь, пока погаснет? — голос женщины прозвучал насмешливо-нежно, и Ника поспешно наклонилась, чувствуя, как жар от огня смешивается с внезапно нахлынувшим жаром в щеках. — Я просто задумалась… — голос её дрогнул, когда ветер донес до нее знакомый, терпкий шлейф Таниных духов. — Над чем? Курить или не курить? — Скорее… О том, что ты, кажется, повелительница огня. Таня пристально смотрела на нее, и по ее губам скользнула та самая, соблазнительная и опасная улыбка. — Похожа? Ника рассмеялась, но смех ее застрял в горле, когда она заметила, как взгляд Тани скользнул по ее растрепавшимся каштановым прядям и остановился на губах. — Пока всё сходится. Таня замерла. Улыбка не сходила с ее лица, пока она наблюдала, как на лице Ники сменяются эмоции — от растерянности к любопытству, от любопытства к смущению. В ее карих глазах, отливавших в свете фонаря зеленью, поймалось далекое отражение. Пухлые губы, обнимающие тонкую сигарету, складывались в такие выражения, что хотелось запечатлеть их в памяти. В ней уживались беззаботная легкость и глубокая, взрослая серьезность. Это странное, магнетическое сочетание и было тем самым неразгаданным ребусом, который не давал Тане покоя. Скорее всего именно это ее и влекло. Новое, неизвестное и загадочное. Ведь жизнь — игра. Не так ли? Тишину нарушил звонок мобильника. — Да, молодой человек, я Вас слушаю, — Ника отвернулась, но Таня успела уловить, как дрогнули её ресницы. Голос Рафаэля резал ухо даже через динамик: — Никааа, ты там точно наклюкалась! — Ну не больше тебя, — она закатила глаза, скидывая пепел. — Ты где вообще? — Ты дурачок? Я ж сказала — прогуляюсь. — Это я помню. А с кем? — С Татьяной Михайловной, — она бросила быстрый взгляд на женщину, которая сделала вид, что смотрит на воду, но уголок ее рта предательски дернулся. Таня притворялась, что не слышит, постукивая пальцами по перилам. «Михайловна». Это отчество, обычно звучавшее как холодный, официальный ярлык, сейчас отдавалось внутри странным, теплым эхом. Отчество показалось милым. Встал вопрос, не является ли это каким-то видом извращений. Или особой формой сумасшествия? — Ну да, конечно… Ладно, потом расскажешь. — А цель твоего звонка? — Точно… Никуль, тут такое дело… — Рафа, мне уже не нравится то, что ты хочешь попросить. — А откуда ты знаешь? — Откуда? Мы с тобой больше двух лет живём вместе! — Никааа, ну ты должна меня понять. Нет, конечно, можешь возвращаться домой, но сама будешь виновата, что у тебя не получится заснуть. — Ой, Рафаэлька, ты себя переоцениваешь… — Ну да, куда мне до тебя. Это ты в нашей квартире специалист по жен… — Короче, ты мне надоел, — Ника резко перебила его, замечая краем глаза, как Таня напряглась, явно прислушиваясь. — Два часа. Ровно. А потом прихожу домой, и делайте там что хотите, но чтобы я спала как младенец. — Никааа… Да у тебя явный недотрах. Эта блондинка сведет тебя с ума! — на этих словах Ника отвернулась спиной к Тане, в надежде, что та ничего не услышит. — Если вернешься, готовься к сюрпризу на троих. — Фу! — Ника фальшиво засмеялась, краем глаза отмечая, как Таня напряглась. — Зачем я это представила… Ты, падла, у меня завтра ещё получишь. — А кого третьим представила? Та… — Пока! Ника прервала зашедший не туда разговор, и, пытаясь скрыть внезапно появившееся волнение, повернулась к Татьяне. Та ничего не говорила, лишь немного странным прищуром смотрела на фонарь. — Извини… Наша дружба однажды падет жертвой бытовухи, — она попыталась шутить, доставая новую сигарету. Татьяна почти никак не отреагировала на эти слова, лишь уголки её губ приподнялись, показывая, что она оценила шутку. — М-м-м, — протянула Ника, ощущая нарастающее напряжение. — Повелительница огня, мне вновь требуется Ваша помощь. Женщина не проронила ни слова. Ее движения были выверенными, почти механическими. Щелчок. Огонь дрогнул на ветру, осветив на мгновение её лицо: резкую скулу, морщинки у глаз, плотно сжатые губы. Кончик сигареты вспыхнул рыжим угольком, и первые клубы дыма растворились в холодном воздухе. Ника подавила вздох. Трепет внутри подсказывал только одно: она вновь ввязалась в какую-то игру. Следом Таня молча подожгла сигарету Ники.Вспышка.
Затяжка как первый вздох.
Отсутствие понимания ситуации.
— Спасибо, — сдавленно пробормотала Ника. — Поехали ко мне, — сказала Таня внезапно, будто слова вырвались помимо воли. — Ч-что? — Ника поперхнулась дымом. — Домой ко мне поехали, говорю. — Ага. Теперь поняла, — кивнула Ника, но через секунду затрясла головой. — Хотя нет, не поняла… — Пить будем, — перебила непонятливую Таня, — ром со спрайтом устроит? — Да… Стоп, а что так резко? — Резко? — Таня игриво подняла бровь, заглядывая ей в глаза. — Малыш, те еще не знаешь, что такое резко. Она прикусила губу, но сдавленный смех все равно вырвался наружу — хрипловатый, срывающийся. То ли от комичности ситуации, то ли от собственной дерзости. Ее пальцы нервно теребили подкладку кармана. Губы Ники беззвучно сложились в округлое «о», пока сознание металось между версиями: Она шутит? Или это я перебрала с текилой? В тишине между гудками машин внезапно зазвучал назойливый ритм — из открытого окна проезжающего авто донеслось: "What the fuck?". Ника фыркнула — казалось, песня озвучила её мысли. — А развлекательная программа предусмотрена? — выпалила она, сама удивляясь своей наглости. Пальцы сжали пачку сигарет, выдавая внутреннюю дрожь. Таня медленно провела языком по нижней губе, наблюдая, как загораются щеки собеседницы. — Возможно… — она нарочито медленно пожала плечами, позволяя шарфу соскользнуть. Оголившаяся шея покрылась мурашками. — Алкогольное насыщение — моя зона ответственности. Остальное зависит от твоей спонтанности. Ника шаркнула ботинком по асфальту, сметая криво лежавший камень в воду. — Хорошо, — голос звучал хрипло. — Только одна поправка, — она подняла взгляд, ловя Танину улыбку — ту самую, что мелькала на рабочей кухне и тут же пряталась за маской деловитости. — Ну? — женщина вытянула слог, склоняя голову на бок. — С тебя постельное бельё. Таня замерла. Глаза сузились, превратившись в золотистые щёлочки. — Зачем? — спросила она слишком тихо, чтобы это звучало естественно. — Как зачем? — Ника развела руками. — Спать-то я у тебя остаюсь! Молчание длилось три такта далёкой сирены. Таня наклонилась ближе, и Ника увидела на ее щеке упавшую ресницу. — А кто сказал, — голос прозвучал бархатом, — что мы будем спать? Фонарь мигнул, бросив жёлтое пятно света между ними. Где-то за спиной послышался визг колес. Вероятно проехал тот же самый автомобиль, продолжая выплескивать в ночь обрывки гимна последних дней: "...what the fuck, what the fuck...". — У тебя тут... — указывая пальцем себе на щеку тихо сказала Ника, пытаясь не думать, чем они будут заниматься у Тани дома. — Что? — так же тихо спросила женщина. — Ресничка.
Примечания:
Спасибо тебе, человек!
