Cras melius fore

И даже когда рана зажила, шрам остается

      Лучи февральского солнца пробивались сквозь щели в шторах, рисуя на стене золотистые полосы. В воздухе витали ароматы застывшего вина и осыпавшихся роз — немые свидетели вчерашнего празднества. На краю кровати, уткнувшись носом в подушку, дремала Таня. — Ника… — хриплый голос прозвучал из-под одеяла, словно через стену.       Обнимающая ее со спины девушка вздрогнула, машинально усилив объятия. — М? — Выключи этот чертов будильник, иначе твой телефон больше не сможет полноценно функционировать, — недовольно пролепетала блондинка и накрыла их одеялом с головой.       Ника морщась выползла из их укрытия, нащупывая телефон на полу. Тени ресниц дрогнули на ее щеках, когда сигнал от глаз дошел до мозга: — А это не будильник… Алло?       Тишину разорвал мужской голос, такой громкий, что динамик захрипел: — Ника, я, конечно, понимаю, любовь у тебя, все дела, но мать твою! Через час у нас проверочная по ЗКИ, где тебя черти носят? — Что? Какая проверочная? — Самая обычная. Натали еще пару назад предупредила… А, точно, я забыл… Ты ж на ее парах вообще не появляешься! Как я понимаю, ты решила свинтить с универа с помощью отчисления? — зло тараторил Рафаэль, из-за чего девушке пришлось приложить усилия, чтобы ухватиться за смысл его слов.       Ника присела, наблюдая за тем, как белая макушка выползает из-под одеяла, а снежно-голубые почти сразу находят ее. — Бред не неси, если экзамен не сдам, то тогда пусть и отчисляют… — девушка провела рукой по лицу. — И вообще, какого хера ты на меня орешь с утра пораньше? — Мать, уже половина десятого… — в паузе послышался гул университетских коридоров. — Ты совсем уже со своей Танюшей во времени потерялась? — Как половина десятого? — взглянув в телефон Ника ахнула. — Черт. — Я в ауте, Ника… Ты сейчас серьезно? — Так, — девушка перевела взгляд на блондинку, которая смотрела на нее широко распахнутыми и уже далеко не сонными глазами, — я скоро буду.       Откинув телефон в сторону Ника вскочила с постели и побежала к шкафу, принимаясь лихорадочно сообразить, какая одежда ей нужна. — Реально проспали? — откидывая одеяло и хватая в руки телефон, переспросила Татьяна. — Твою ж мать! — Иди умывайся, а я пока кофе сделаю по-быстрому… — Ника, прыгая на одной ноге, пыталась надеть джинсы. В дверном проеме она задержалась, кривя губы в подобии улыбки: — С собой, видимо… — Как я могла забыть, что мне на работу? — летя в ванную продолжала недоумевать женщина. — Ну, день влюбленных мы неплохо отметили, — ответила девушка, с лукавой улыбкой вспоминая их затяжное отмечание. — Тебе бутерброд сделать? — Да, — перекрикивая шум воды, ответила Татьяна, — жрать хочу невыносимо! — С сыром? — заглянув в ванную, решила уточнить Ника. — Угу, — блондинка промычала, выплевывая воду. Зубная паста оставила на губах смешную белую полоску, сделав ее похожей на расшалившегося ребенка. — Два.       Девушка усмехнулась этой картине, про себя отметив, что даже в такой ситуации Таня не теряет своего очарования. Не сдержавшись и быстро чмокнув блондинку в щеку, Ника отправилась на кухню со словами: — Будет сделано, моя королева!

***

      Стук мокрых ботинок о кафель эхом разносился по полупустому коридору. Ника неслась, разбрызгивая талую воду с подошв, оставляя за собой грязные отпечатки на только что вымытом полу. Пожилая уборщица в клетчатом халате, сжимая швабру как копье, провожала ее взглядом, полным немого проклятия. На экране телефона, выскальзывающего из потной ладони, цифры 10:24 плясали перед глазами. «Кажется, у меня есть целая минута…» — мысль пронеслась с облегчением, но тут же потонула в пронзительном звонке.       Перепрыгивая через ступени девушка летела на 3 этаж, тихо матерясь из-за сложившейся ситуации. Вероятнее всего данный марафон должен был закончиться сумасшедшей одышкой перед кабинетом, однако дверь, открывшаяся в пролете между 2 и 3 этажом, изменила ход событий.        — Твою ж! — ее шипение слилось с лязгом захлопнувшейся двери. — Ой! — Ой — это мягко сказано! — все-также возмущалась девушка, пытаясь понять, что больше болит: лоб и нос или, какого-то лешего, колено и пятая точка.       Где-то сверху, будто сквозь вату, доносился взволнованный голос: — Ника, прости… Сильно ударилась? — взволнованно спросила Наталья, конечно же Валерьевна, присаживаясь возле пострадавшей. — Да нет, — наконец открывая глаза, с издевкой произнесла Ника, — просто люблю иногда поваляться на полу… — Тут намечается шишка, — едва касаясь пальцами лба девушки, пролепетала Наталья, — Я вроде не резко дверь открывала. — К сожалению, когда я выбирала скорость подъема по лестнице, я не учла погрешность в виде Вас и двери. Так что, Наталья… Валерьевна, то, как Вы открывали ее, не имеет большого значения. — Надо срочно что-то холодное приложить… — слова, отбросившие обеих на несколько лет назад.

***

      Последняя игра межшкольного турнира по баскетболу. Несмотря на то, что игра была между девочками, ее девизом было «Не на жизнь, а на смерть!», ведь на кону стояло первое место, уважение, почет и все дела…       Команда Ники была объективно сильнее в плане умений, команда соперниц — объективно больше. Где они только понабрали таких высоких и широких школьниц?       В общем, игра проходила хорошо, не считая подарков в виде царапин и синяков. Однако, буквально за 5 минут до окончания, случилась словесная потасовка: — Не удивительно, что 11-я до кольца добирается так быстро, — начала посмеиваться одна из переростков, смотря прямо Нике в глаза, — она со своим ростом просто под ногами проходить может, — закончила гениальную шутку школьница, наслаждаясь смехом своей команды. — А мне вот удивительно, как ты еще не задавила половину игроков своим весом, — почти без эмоций проговорила девушка, после чего ухмыльнулась, видя перед собой искаженное недовольством лицо. — Че ты сказала, малявка? — Говорю: «Спасибо, что с этой игры все живыми уйдут!» — Ну это мы еще посмотрим, — прошипела соперница и начала передвигаться по полю, после вброса мяча.       Последствием этой перепалки стала следующая ситуация: Ника, находясь в прыжке после двойного шага, была безжалостно сбита вышеупомянутой громадиной, налетевшей на нее со всех ног.       Девушка отлетела в стену, после чего не совсем удачно приземлилась на пол, а громадина с ухмылкой на лице получила фол. И все бы ничего, ведь разное на игре случается, однако Ника хорошо приложилась лицом о стену, что стало причиной кровоточащего носа и последующих синяков под глазами.       У Натальи, которая наблюдала это в живую, чуть сердце не остановилось от развернувшейся картины. Быстро оказавшись возле Ники, женщина обрадовалась, что та в сознании. И пока непонятно откуда материализовавшийся медик пытался остановить кровь, Наталья поглаживала свою девушку по голове, убирая выбившиеся из хвоста и уже кровавые пряди волос. — Как самочувствие, голова сильно кружиться? — спросил медик, осматривая девушку. — Ну так… — Сколько пальцев? — Три, кажется, — щурясь ответила Ника. — Не кажется, а три, — усмехнулся медик, а затем продолжил, обращаясь к Наталье: — сотрясения вроде нет, но я бы посоветовал съездить в больницу, на всякий случай… А вообще, сегодня уж точно без всяких резких и активных действий. Ей надо обеспечить постельный режим и покой. А дальше по самочувствию. — Хорошо, — заглядывая девушке в глаза, смогла улыбнуться Наталья, — все обеспечим. — И это… Тут гематомы сильные намечаются. Надо срочно что-то холодное приложить.

***

— Пошли, — резко сказала преподавательница, помогая девушке подняться. — Куда?       Наталья Валерьевна резко повернулась, и солнечный луч из окна лестничной клетки высветил тонкую цепочку на шее. — Куда-куда… Ко мне на кафедру, — губы преподавательницы дрогнули, выдав микроскопическую улыбку. Она машинально провела ладонью по бедру, поправляя складки юбки-карандаш, и Ника с горечью отметила, что этот жест остался прежним. — Будем спасать твое красивое личико. — Эм, — затормозила Ника, отчего-то чувствуя дискомфорт, — думаю, я сама справлюсь… У Вас там пара, если я не ошибаюсь. — Если я не ошибаюсь, у тебя тоже, — с нотками издевки проговорила Наталья, не понимая, почему девушка отказывается от помощи. — Ну я ж на ней не сильно важный элемент… Тем более сама судьба подсказывает, что идти к Вам на пару — не лучшая идея, — с усмешкой парировала Ника.       Тень пробежала по лицу преподавательницы. Она резко сложила руки на груди, как делала в любой конфликтной ситуации. Ощущение дежавю было неприятно горьким. — Да ну? Получается тот факт, что ты почти не появлялась у меня на парах, это все проделки судьбы? — Это была чуйка, — не переставая усмехаться, защищалась студентка, — интуиция подсказывала мне, что ничего хорошего не будет… Думаю, если бы каждая Ваша пара сопровождалась моим столкновением с дверью, то я бы вскоре стала рекордсменом по сотрясениям. — Господи, ну и чушь же ты несешь, — преподавательница резко повернулась к окну, но Ника успела заметить, как дернулись ее брови. — Видимо, и правда неплохо приложилась…       Она сделала шаг вперед, и Ника инстинктивно отпрянула к стене. Облупившаяся краска на перилах вдруг показалась крайне интересной. — Выключай свой детский сад и иди за мной! — Наталья Валерьевна схватила ее за запястье, но тут же отпустила, будто обожглась. — Ага, слушаю и повинуюсь, — буркнула Ника, однако, увидев взгляд преподавательницы, закатила глаза и поплелась за ней, намеренно громко топая ботинками.

***

— И все-таки, — откладывая пакет со льдом, начала Ника, — почему Вы не пошли на пару? Мои оболтусы там уже скорее всего трэш устроили… — Не устроили, — ответила Наталья, продолжая рассматривать собеседницу, — я их обрадовала переносом проверочной и дала переписывать лекцию… — Ну, это не помешает им заниматься всякой херней. — А еще сказала, что если кто-то узнает, что меня нет на лекции, то моим часто употребляемым словом будет «пересдача», — с наслаждением проговорила Наталья. — Хах, — смотря на женщину улыбнулась Ника, — да Вы монстр, Наталья Валерьевна… Хотя чего я удивляюсь, Вы и не такое на физике выдавали. — О да, — делая глоток чая, заулыбалась преподавательница, — тебе, как никому другому, это известно. — Ага, — протянула девушка, вновь вспомнив, что Наталья не столько ее бывшая учительница, сколько просто бывшая.       Женщина заметила перемену в лице Ники, отчего вся легкость сразу куда-то улетучилась. Они до сих пор ни разу не поднимали тему прошлого, что не удивительно, ведь после первой лекции, она почти не видела девушку, только если мельком на перерыве, да и то в компании одногруппника Рафаэля.       А поговорить хочется, очень хочется, но Наталья, при всем желании, не знает, как начать этот разговор.       «Эм, помнишь, мы там встречались, были счастливы, а потом я убежала поджав хвост. Да. Я — вроде как взрослая — поняла, что не готова к тому, что было между нами. Но теперь я готова!»       На смех пробирает от нелепости слов и от того факта, что она, повторимся, вроде как взрослая, не знает как поговорить с той, чувства к которой не покидали ее эти несколько лет. — Ника… — голос сорвался, выдавая волнение. — М? — девушка подняла взгляд и увидела серьезное лицо женщины. — Прости меня. — За что? — Ника нарочито громко рассмеялась, поднимая пакет со льдом. — За шишку? — лед хрустнул, капля воды упала на воротник, оставив темное пятно. — Думаю, в этом нет Вашей вины. — Да нет, не за шишку… — женщина резко поднялась, начиная двигаться в сторону собеседницы. — Хотя и за нее тоже прости… Я… Я о том, что сбежала, — на выдохе пролепетала Наталья, чувствуя как нарастает паника, и остановилась в двух метрах от дивана, на котором располагалась девушка. — Прости меня за то, что сбежала, оставила то чертово письмо и… — Да, — перебила Ника женщину, не желая слушать продолжение, — письмо, и правда, чертово, — с нотками жесткости проговорила девушка, а затем посмотрела на телефон.       Звонил ее Рафаэлька. И пока Ника раздумывала, надо ли брать трубку, женщина разглядывала появившееся на экране фото двух счастливых молодых людей: это были веселые и раскрасневшиеся от смеха Ника и Рафаэль.       «Они все-таки встречаются…» — подумала женщина, замечая, что дышать стало тяжело. Чувство разочарования в самой себе, в своем поступке — все это накрыло Наталью, которая продолжала вглядываться в телефон девушки. — И снова привет, — пытаясь сделать голос расслабленным, ответила на звонок Ника. — Мать, у тебя все норм? — Эм… Да, — опешила от вопроса девушка. — А что? — Ну как что? Буквально два часа назад я тебе звонил и ты сказала, что скоро будешь… Но пара уже заканчивается, а твою задницу я так и не увидел. — Я так и знала, что больше всего во мне тебе нравится моя задница! — Ну, это не секрет, — усмехнулся парень, а затем продолжил серьезным голосом, — так ты где? — В универе. — Серьезно? Ты что, просто забыла где находится 319 кабинет? — Если бы… Тут случился форс-мажор, я тебе при встрече расскажу, оборжешься, — фыркнула Ника, чувствуя на себе пристальный взгляд. — Ок. Ну это, чтоб ты понимала, ты не много потеряла. Натали пришла и сказала, что все переносится, дала нам лекцию и приказала не шуметь. — Хах, ну вот, видишь, я и пары Натальи Валерьевны просто не совместимы, — проговорила девушка, глядя прямо в глаза напротив. — Видимо в этом есть какая-то правда… Ладно, мать, пойдем в кафешку на обед? — Да, давай, — глянув на время прервалась Ника, — через 15 минут буду ждать тебя на крыльце. — Ок, ты только в форс-мажоры больше не попадай, а то я тебя сегодня еще увидеть хочу. — Это как получится, — усмехнулась девушка и завершила звонок.       Минутное молчание было, однозначно, напряженным. Одна думала, как поступить дальше с полученной информацией, а вторая разрывалась между детским желанием «дать сдачу», высказать женщине все, что накопилось, и взрослым желанием молча уйти, хлопнув дверью. Хотя, второй вариант сложно назвать взрослым поступком. — Вы встречаетесь? — вопрос вырвался резко, словно прорвало плотину. — Что? — Вы, ты и Рафаэль… Вы пара?       Ника уже почти начала отнекиваться по привычке, но в голову пришла удивительная мысль: — Да, мы с Рафой встречаемся. — И… Давно? — С первого курса. Со второго живем вместе. В скором времени собираемся расписаться, — почти не врала девушка.       Тяжелый воздух кабинета будто сгустился, застыв между ними ледяной глыбой. — Странно… — голос сорвался, будто пересохшее горло отказалось выдавить больше слов. Она резко отвела взгляд в окно, где ветер трепал верхушки деревьев, словно торопясь унести невысказанное. — Но логично.       Ника впилась ногтями в ладони, чувствуя, как адреналин поднимается волной от подрагивающих колен к сжатой челюсти. — Что тебе странно и логично? — выдохнула она, замечая, как преподавательница непроизвольно дотронулась до шеи — старый жест, означавший внутреннюю панику. — Помню, как яро ты доказывала мне, что идея о муже и детях — это сущий бред, — женщина грустно усмехнулась. — Так может правда, и наши отношения были для тебя просто забавой? Может я не ошиблась в том, что ушла?       Ника резко встала и выпрямилась, словно по спине ударили током. Пальцы сами собой сжались в кулаки. — Забавой? — зло переспросила девушка, вспоминая ту 18-ти летнюю Нику, что души не чаяла в этих небесных глазах. — А для тебя они тогда чем были? Очередным развлечением, экспериментом? М?       В карих глазах полыхала ярость, порожденная болью. Она столько лет потратила в никуда, просто потому что не могла забыть человека, который сейчас назвал все, что она испытывала, забавой. Смешно, не так ли? — Поигралась и выбросила, как надоевшую игрушку, оставив клочок бумаги с рекомендациями на будущее, — обида, сидевшая внутри пару лет, начала выплескиваться наружу. — Взрослой женщине просто захотелось поразвлечься с наивной дурочкой, что слушает ее, высунув язык...       Язвительность пронизывала вылетающие слова, пока Ника разгонялась до предела. — Но потом что-то пошло не по плану и наивная дурочка заговорила о совместном будущем, о чувствах. И тут до взрослой умной женщины дошло, что пора собирать свои манатки, пока дело не запахло жареным, ведь девочка-то, — сделав паузу, по театральному ахнула Ника, — несовершеннолетняя! Разболтает еще кому про тетеньку с которой спит, а там и до прокуратуры недалеко…       Преподавательница отшатнулась, будто физически ощутив удар, а после обратно сократила между ними дистанцию. — Что ты несешь?! — шипение вырвалось сквозь стиснутые зубы. Глаза сузились. — А что, хочешь сказать, что это неправда? — усмехнулась Ника, стоя напротив преподавательницы. — Как тебе этот бред вообще в голову пришел?! — незаметно для себя Наталья повысила голос, все еще пребывая в неприятном шоке от слов в свой адрес. — Ну, знаешь, когда говоришь человеку о том, что любишь его, а на следующий день он пропадает, то и не такое в голову прийти может! — рявкнула в ответ девушка. — Вот еще пару вариантов есть: ты параллельно спала с кем-то и залетела, — выплюнула Ника, загибая пальцы, — на самом деле ты была замужем и супруг узнал о нашей интрижке… Или, например, нашла себе еще одну дурочку, что не говорит о любви, а просто классно тебя…       Тирада была прервана оглушительным звоном пощечины, после которой наступила тишина. Наталья стояла с широко распахнутыми красными глазами, видя, как на лице девушки появляется след от ладони. А Ника…       А Ника в очередной раз охренела от жизни. Она и раньше понимала, что обижена на женщину, но только сейчас, анализируя поток своих же слов, осознала масштабы той обиды, что сидела в ней.       Девушка всегда отличалась сдержанностью, и те слова, что она успела наговорить за пару минут, показали Нике, что такое терять контроль.       Она просто потеряла контроль над той Никой, что всем сердцем любила. Над Никой, что прожила пару месяцев в режиме слез и сна. Над той жизнерадостной девушкой, чье некогда наивное и любящее сердце заходилось в истерике при одном только взгляде на небо… Небо очень долго напоминало ей о человеке, к которому рвалась душа, и о том, что этот человек оставил ее… Сейчас та Ника из прошлого, что держала все в себе — взорвалась, услышав, как Наталья решила обесценить ее чувства. — Прости, — прошептала преподавательница, придя в себя. В коридоре зазвучали шаги студентов, смех которых казался издевкой над их приватной трагедией. — Повторяетесь, Наталья Валерьевна, — усмехнувшись, ответила девушка, — мне стоит снова спрашивать «за что?».       Бросив последний взгляд на прошлое, Ника подхватила сумку и направилась на выход.