Ex aspectu nascitur amor
12 ноября 2022 г., 02:34
От взгляда рождается любовь
***
Рафаэль шлепнул ладонью по столу, отчего вздрогнул стаканчик с недопитым латте. Его карие глаза, обычно игривые, сейчас сверкнули искренним недоумением: — Серьезно?! Почему ты мне сразу не сказала, что Натали твоя бывшая? Ника отвела взгляд к окну, где дождь выстукивал грустную мелодию по подоконнику. Пальцы нервно перебирали край салфетки, превращая ее в мятый бумажный шар: — Честно? Не знаю… — голос сорвался, будто зацепился за ком в горле. — Я не хотела это всё вспоминать, наверное. Но она решила по-другому. Парень наклонился через стол, ухмылка растянула его губы, обнажив ямочку на щеке: — И как она? — Если так интересно — проверь, — резко ответила Ника. Рафаэль замер, поймав в её взгляде осколки стеклянной стены, которую она выстроила за эти годы. Поднял руки, осознавая неуместность своей шутки: — Ладно, мать, извини… Что дальше делать собираешься? Ника удивленно приподняла бровь. Студенты за соседним столиком загоготали в один голос, привлекая к себе внимание всех присутствующих. — Что делать? — она нарочито медленно потянула глоток кофе, чувствуя, как обжигающая жидкость смешивается с горечью слов. — А разве мне надо что-то предпринимать? — Ты больше к ней ничего не чувствуешь? — Не сказала бы, — крутя стаканчик кофе в руках, ответила девушка, — на данный момент я испытываю к ней как минимум непомерную злость… Рафаэль протяжно выдохнул, откидывая чёрную челку со лба и подбирая слова. — Ну, мне кажется, это нормальная реакция человека, чьи чувства назвали развлечением… — он замолчал, заметив, как дрогнули её ресницы. — Но я не про это… Ника резко вдохнула, будто ныряя в глубину памяти. В кафе ввалилась еще одна шумная компания студентов, когда она прошептала: — Ты про любовь, — утвердительность фразы разбилась о хрупкую улыбку. Пальцы сами собой потянулись к шее, где еще полгода назад висел кулон — подарок Натальи. Рафаэль кивнул, и в этом движении было всё: память о ночах, когда она рассказывала ему о своей боли, пока слезы тихо текли по щекам. О периодических всплесках одиночества Ники, когда та с головой уходила в себя, заново распарывая незажившую рану. Обычно это длилось пару недель, после которых Ника возвращалась со спокойной улыбкой и заметными результатами слегка жестокой рефлексии. — Знаешь, с того момента, как она появилась в дверях кабинета, я пару раз всё-таки задавала себе этот вопрос. Волей-неволей меня кидало в ностальгию. Она замолчала, наблюдая, как остатки кофе плещутся в стаканчике. Ника никогда и ничего не допивала до конца. Может и у этой привычки есть подоплека, но ей было неважно. Во всяком случае пока. Рафаэль не шевелился, зная, что перебивать сейчас — всё равно что жонглировать фарфором. — Тогда, в десятом классе… — губы Ники дрогнули, выдав слабину. — Я была влюблена в нее. Сильно. Самоотверженно, — глаза метнулись к выходу, будто ища путь к бегству от собственных слов. — Я считала это любовью, — стакан стукнул о стол. — Время шло, а она не забывалась. Даже отсутствуя в моей жизни физически она влияла на меня. И по правде говоря, это убеждало меня в масштабности моих чувств.***
Луг. Плед. Закат. Май. Майский ветер шевелил кончики травы, окрашенные в золото заката. На пледе, усеянном крошками от печенья, Ника корчилась в притворных муках, зажатая между коленями Натальи. Запах полевых цветов смешивался с ароматом её духов — лёгких, как первый летний дождь. — Н… Ната… Наташааа… — девушка захлёбывалась смехом, выгибаясь дугой, когда пальцы брюнетки нашли особенно уязвимое место под рёбрами. — Ну хватит! — из последний сил кричала девушка, пытаясь отцепить от себя руки, которые, кажется, хотели защекотать ее до смерти. Наталья приподняла бровь, солнце играло в её тёмных волнах, рассыпая блики, словно искры. — Что хватит? — губы растянулись в озорной ухмылке. Она наклонилась ниже, задевая локоном ухо девушки, отчего та вздрогнула. — Мучать… Меня… — Ника захрипела, вцепившись в края пледа. Слеза смеха скатилась по виску, оставив влажный след на розовой от напряжения щеке. Брюнетка замерла, приподняв ладони в мнимой капитуляции. Но в её глазах танцевал огонёк — тот самый, что зажигался перед рискованными экспериментами на уроках. — Мучать? — повторила она, нарочито медленно проводя указательным пальцем по ребрам девушки. — То есть как урок мой срывать, так это пожалуйста! Ника резко дернулась. Её пальцы впились в запястья Натальи, оставляя белые отпечатки на загорелой коже. — Ну прости, — голос дрогнул, выдавая фальшь раскаяния. — Я не хотела… — она замолчала, поймав в небесных глазах неверие детектива. Наталья фыркнула — короткий, звонкий звук, знакомый как собственное дыхание. Руки вновь взметнулись в атаку, но быстро прекратили ее, когда Ника поджала губы, изобразив обиду пятилетнего ребёнка. — Ну прости, — передразнила она, сдувая травинку с плеча девушки. — Так получилось. — Ха-ха, — Ника приняла положение сидя и потянулась к упаковке сока. — Что, сушняк? — Наталья уселась по-турецки, подбирая растрёпанные волосы в небрежный хвост. Девушка закатила глаза, вытирая ладонью подбородок, куда стекала алая капля сока: — Да не пили мы ничего на твоём уроке! — солнце играло в её каштановых волосах, привлекая внимание голубых глаз. — Точнее пили, но сок. Просто вишнёвый. — И вот нахера тогда нужно было это представление с бутылкой от вина? — Да так, — девушка отставила сок в сторону и ухмыльнулась. — Над тобой постебаться. — Я тебя сейчас придушу, — почти прорычала Наталья, укладывая смеющуюся девушку на спину. — Ну зачем сразу «придушу»? — продолжая улыбаться проговорила Ника. — Если я узнаю, что это была твоя затея… — То что? — поинтересовалась девушка, начиная гладить шею нависающей над ней брюнетки. — Ну ты и… — прошипела Наталья, прежде чем их губы слились в поцелуе, сладком от вишнёвого сока.***
— До недавнего времени, — Ника фыркнула, ломая зубочистку. —Конечно, мои чувства утихали, всё-таки жизнь идет. Но так или иначе понимала, что где-то внутри живёт она. А потом мы пошли в кафе… — с усмешкой прервалась Ника, поднимая свой взгляд на друга. Рафаэль усмехнулся, растягивая надкусанный эклер. Крем остался на уголке губ, придавая его лицу комичную несерьёзность: — Судьбоносная встреча? — Хах, можно и так сказать… Той же ночью Таня мне приснилась. И потом. Часто. — Эх… А ты мне ничего не рассказывала. — Да я хотела, но прикинув твою реакцию, поняла, что она станет еще и основой твоих подколов, а следовательно — основным предметом наших разговоров. К этому я не была готова… С той встречи в кафе не было ни дня, чтобы я не вспоминала её, — губы сложились в улыбку против воли. Рафаэль присвистнул, разглядывая все еще непривычную эмоцию на лице подруги. Та влюбилась и это было ясно, как божий день. — И на работе пересекались. — Черт, да! — засмеялась Ника, вспоминая события последних месяцев. — В какой-то момент я начала беспокоиться, что ещё немного и рехнусь окончательно, потому что она была везде: на работе, в мыслях, во снах и даже в других людях! Я пыталась отвлечь себя как могла, но каждый раз, когда находила в других что-то, напоминающее мне о Тане, все начиналось с начала. И это пугало меня до чёртиков. — Ты боялась влюбиться? — нахмурившись спросил Рафаэль, чтобы убедится в своих догадках. — Да, — прошептала Ника, склоняя голову. — Хотя как я позже поняла, это было до невозможного глупо, потому что уже тогда, в кафе, что-то случилось, — говорила Ника чуть смеясь и краснея. — Получается, она не оставила тебе шанса? — по-доброму усмехнулся Рафа. Ника закивала головой, пока перед глазами вновь мелькала их первая встреча, которая каждый раз вызывала улыбку. — Где-то в начале декабря я решила разобрать свои вещички и наткнулась на письмо. Представляешь, я хранила его пять лет… — девушка сделала акцент на последних словах, все еще удивляясь этому факту. — Осознала, что с появлением Тани приоритеты в моей голове поменялись. В тот же вечер сожгла письмо. — А кулон когда сняла? Тихо поинтересовался парень, прекрасно зная, что несмотря на горе-прошлое, все то время, что они знакомы, Ника носила на шее подарок бывшей. — Тогда же, — уверенно ответила девушка, вспоминая долгие размышления о том, как можно утилизировать кулон. По итогу сдала в ломбард, а вырученные деньги перевела в первый попавшийся центр помощи. — Может я себе это придумала, но когда я от всего избавилась, то даже радость испытала. Как будто ощутила жизнь в настоящем, а не через призму прошлого. Рафаэль вздохнул, проводя рукой по коротко стриженным вискам. Его браслет блеснул, поймав свет. — А потом прошлое напомнило о себе. — Ага, — Ника фыркнула, слегка отпихивая соседний стул. Ножки скрипнули по полу, заставив пару за соседним столиком обернуться. — Моя жизнь — дешёвая лесбийская драма? Парень рассмеялся, наблюдая за наигранно страдальческим выражением лица напротив. — Мать, но может фильм всё-таки с хэппи эндом? С Таней же всё ок? — Ок. Пока все ок… Я просто переживаю… — с тихим беспокойством добавила Ника. — После таких поворотов сюжета обычно пиздец происходит, — выдохнула она, вспоминая счастливое лицо Тани. — Не знаю, как это объяснить. — Так может вам лучше поговорить с Натали и расставить все точки над и? — Поговорили уже, хватит. — Ник, ну может у нее незакрытые гештальты? — Опять своей психологии начитался? — Да, опять начитался, — слегка возмущенно бросил парень, — а ты опять пытаешься убежать от проблем. Девушка хмуро взглянула на друга, но затем вернула взгляд на улицу. Ее задело это обвинение, потому что оказалось правдой, которую Ника не хотела признавать. Было бы куда лучше, если бы они с Натальей больше никогда не встретились. — Если она захочет поговорить, то я, возможно, соглашусь. Но что-то мне подсказывает, что адекватно мы это сделать не сможем. — Вот, ты встала на путь истинный, — усмехнулся парень. — Иди ты… — девушка кинула в друга смятой салфеткой. — Лучше расскажи, почему я ничего не слышу о Катерине? — Почему-почему, — пролепетал брюнет, ощущая дискомфорт от вопроса, — потому что рассказать нечего. Букет на день рождения, потом ещё пару букетов курьером… Что-то я не заметил в ее поведении каких-то изменений. — Серьезно? А какие изменения ты хотел видеть? Чтобы она как умалишенная носилась по универу и лыбилась во все 32? — Ну… Не знаю, честно. — Смотри Раф, ты же ни один букет не подписывал, да? — Ага, все анонимные. — Ну вот. Это как бы да, прикольно, букеты на работу получать, но… Надо идти дальше. — Ник, да я понимаю. Просто… Черт его знает с какой стороны к ней подойти. — Тебе надо как-то обозначить себя… Чтобы она понимала, что есть Рафаэль, которому она нравится. И потом, когда она осознает этот факт, надо будет действовать по ситуации. Ника видела, что парень серьезно обдумывает ее слова, а так же понимала, что если он и хочет сделать шаг в сторону Катерины, то внутренний страх получить отказ его останавливает, поэтому решила добавить: — Просто засунь куда подальше свое эго и все сомнения и сделай это, пока есть такая возможность… Я знаю, что это заезженная фраза, но все же: лучше жалеть о том, что сделал… — Чем о том, чего не сделал… Да, Ник, ты права. Мне пора обозначить себя. Спустя минуту молчания Рафа добавил: — Знаешь, твоя лесбийская драма пустила ростки в моей гетеросексуальной комедии. — А какая именно часть, — девушка пыталась сдержать смех, — лесбийская или драматичная? — Иди в задницу!***
После пар девушка отправилась домой к Тане. Она понимала, что ее кулинарные способности достаточно скудные, поэтому решила не рисковать и приготовить на ужин пасту с курицей и овощами, не забыв прихватить бутылку вина и симпатичный букетик, на всякий случай… Пока Ника занималась ужином, она то и дело вспоминала разговор с Натальей, понимая, что наговорила лишнего. И помимо совета Рафаэля, что им все же надо нормально поговорить, еще добавился вопрос: «Рассказывать ли Тане?». С одной стороны, рассказать надо, пока снежный ком из недосказанности не прошелся по их головам… С другой — Ника боится, что вся эта ситуация может негативно повлиять на их отношения. — Хотя что может произойти? — пролепетала шатенка, начиная разговор с самой собой. — Это просто честный рассказ о прошлом… Которое приехало ко мне в универ, — закатила глаза Ника, перемешивая еду на сковородке. — Ну и что, что приехало? Ничего же криминального не произошло… Просто поговорили с этим прошлым и немного поругались. «Но нужно ли Тане об этом знать?» — Как там говорил дедушка Фрейд? «Все тайное становится неврозом» — Вот… А зачем мне новые психические заболевания? — занимательную беседу с разумом прервал звук открывающейся двери. Сдерживая себя пару секунд, Ника все же отложила лопатку в сторону и устремилась в прихожую. «Как собака бежит встречать хозяйку, ей богу!» — усмехнулась своим мыслям девушка, замедлив шаг. Правда, как только в поле зрения попала блондинистая макушка, Ника плюнула на свои ассоциации. — Ник, — засмеялась Таня, попадая в крепкие объятия, — дай я хоть пальто сниму. Девушка согласно кивнула, после чего затянула женщину в нежный поцелуй, параллельно снимая с той верхнюю одежду. Плита отозвалась шипением. — Ужин… — отрываясь от женщины сказала Ника. — Надеюсь не горит? — усмехнулась Татьяна. — Я тоже надеюсь, — чмокнув блондинку, Ника наконец отпрянула от нее, — в общем, жду на кухне…***
— Ты выглядишь озадаченной, — тихо констатировала Таня, наблюдая за тем как девушка моет посуду. — Что-то случилось? — Не-а, — быстро ответила Ника, но тут же передумала: — Да. — Поделишься? Ника поставила последнюю тарелку на сушилку, обернулась и застыла. В голове осталась одна единственная мысль: «Боже, как она прекрасна…». Таня в домашней одежде сидела на кухонном диванчике, закинув ногу на ногу, а в её снежно-голубых глазах плескалось беспокойство, прикрытое нежностью. — Длинная история, — Ника нервно провела рукой по волосам. — Помнишь, я рассказывала про бывшую преподавательницу со школы, которая теперь в универе? — У вас был какой-то конфликт и ты не рада ее снова видеть. — Ага, — подтвердила девушка глубоко вздыхая и переводя взгляд в окно, — но я тогда недоговорила… Мы с ней встречались. — Ого, — все что смогла выдавить из себя Таня, находясь под впечатлением. — Ха, да, звучит дико, — Ника заговорила быстрее, будто боялась, что её перебьют. — Прости, что не сказала раньше… — Эй, — Таня жестом пригласила её сесть. — Я не судья. Говори. Ника последовала совету и присела напротив. Вновь взглянув в снежно-голубые глаза ей и правда удалось успокоиться, ведь в них читалось понимание и готовность слушать продолжение. — Мы встречались около полугода. Мне семнадцать и, по сути, это были мои первые серьезные отношения… Если так можно сказать. — А сколько было ей? — Ей было 26. — По возрастающей идёшь? — Таня фыркнула, пытаясь разрядить напряжение, но тут же смягчила голос: — Шучу. Почему молчала? Ника усмехнулась и пожала плечами. — Боялась, что… — Ника смолкла, заметив, как блондинка выводит рисунки на её ладони. Медленно, успокаивающе. — Что это как-то скажется на нас. Продолжая методично выводить пальцем по линии жизни, Таня кивнула. Было что-то неудобное в новых подробностях чужой личной жизни. Или в происходящем. — Так что там с твоими первыми отношениями? — спросила она, подбирая нейтральный тон. Ника потянулась за стаканом, сделала глоток воды. Хрустальный звон нарушил тишину. — Ну что сказать, мы встречались и все было нормально, — вздох. — Ну, как нормально… У обеих характеры так себе, поэтому часто ругались из-за ерунды вроде не выключенного мной света или сдвинутых на полчаса планов… Как два барана, в общем. Уголок губ Тани дрогнул — едва заметно, но Ника поймала эту полуулыбку. Ободрённая, продолжила: — Но для меня все было хорошо, потому что я была влюблена. Эти чувства были мне в новинку и я, честно сказать, наслаждалась тем ураганом эмоций, с радостью катаясь на эмоциональных качелях вместе с ней. Правда это было по началу… Во дворе взревела чья-то сигнализация, из-за чего обе перевели взгляд в открытое окно. — Для нее это было не сильно приятное время: за неделю до нового года умер отец, а буквально через два месяца и мать. У отца был рак, а мать не выдержала его смерть и скончалась от инфаркта… Пауза, как минута молчания. Хоть Ника и не успела лично познакомится ни с кем из родителей Наташи, они невесомо присутствовали в ее жизни, как близкие люди близкого ей человека. — Мне кажется она тогда надломилась, — Ника с силой сжала стакан, будто пытаясь выдавить из него правду. — Я… Не знала, как помочь. Просто была рядом. И всякая ругань сошла на нет. Мы просто наслаждались тем, что есть… Обидно осознавать, что для такого сближения кто-то должен был умереть. Таня невольно сглотнула. Её пальцы остановились, прижавшись к тёплой ладони. — Однажды она сказала, что я остаюсь с ней из жалости, — Ника фыркнула, но в смешке слышался надлом. — А я… Я тогда даже не поняла, как доказывать обратное. Пробовала, но не факт, что мне удалось это сделать. Девушка тяжело вздохнула, вспоминая странное бессилие перед недоверием со стороны Наташи. Нику возмущало и обижало то, что ее искренность ставят под сомнение, но умалчивала об этом, не переставая доказывать другому человеку свою правду. — Потом приехал ее брат. Не знаю, что у них там происходило, но вскоре после его приезда я поняла, что жизнь не сказка, и счастливого конца ждать не стоит… Возобновляя свои рисунки на ладони девушки, Таня нахмурилась воссозданной в голове картинке. Не сказать, что абсолютно легко слушать рассказ о первой любви, но женщина пытается быть рациональной. Хотя и представлять абстрактного человека рядом с Никой не стоило, потому что картина оказалась неприятной. Горькое послевкусие. — Как вы расстались? — В одно прекрасное утро я насторожилась, потому что она не отвечала на мое сообщение. Начала звонить — так же без результата. А потом обнаружила в рюкзаке письмо, — Ника вздохнула и поняла, что эти воспоминания больше не вызывают той грусти, что раньше. — Она уехала и оставила его на прощание. Мол, мы не можем быть вместе, но я тебя люблю и желаю счастья. Классика, — Ника подняла голову, встречаясь со снежно-голубыми. В её улыбке не было горечи — только усталое принятие. Таня потянулась к ней, но рука замерла в воздухе. Ника поймала этот жест и сама пересела ближе к блондинке на диван. — М-да, — протянула женщина, наконец осознавая, откуда у Ники тот взгляд, что поначалу вызывал у Тани невольное желание помочь. — А сейчас она вернулась и… Чего она хочет? — Не знаю. Сегодня она хотела поговорить, но все закончилось словесной потасовкой… — она провела большим пальцем по Таниной ладони, рисуя невидимые круги. — Я рада, что смогла рассказать тебе это, потому что мне не давало покоя ощущение того, что я что-то скрываю, — выдохнула Ника, слегка улыбаясь. Она все правильно сделала. — Спасибо, что поделилась, — сказала Таня и взглянула на их переплетенные руки. Гармонично. Но внутри все равно что-то кольнуло. Ника наклонилась, чтобы поймать её взгляд. Вдруг заметила, как ритмично пульсирует жилка на Таниной шее — ничем не прикрытая тонкая ниточка тревоги. — Тань, — мягко протянула девушка, — что такое? — Всё в порядке, — блондинка провела языком по нижней губе, оставив блеск помады чуть смазанным. Жест отзеркалил её внутренний разлад. Ника не отводила взгляда. Она научилась читать эти паузы — как послание композитора в тишине между аккордами. Коснувшись Таниной щеки, она ощутила подушечкой пальца лёгкий тремор защитной улыбки. — Тань, я же не отстану. Женщина с минуту не отвечала, однако пристально смотрела в глаза напротив. У Ники как и у всех людей есть свое прошлое — логично. И да, так бывает, что прошлое неожиданно возникает в настоящем. Но она не могла понять, почему стало так неспокойно. Ника честно рассказала о том, что сейчас происходит в ее жизни, и о том, что в ней происходило. Ника честна перед ней. Так почему же ей все еще неспокойно? Вероятно, потому что и у Тани есть свое прошлое. — Ты сейчас что-то к ней чувствуешь? — прямо спросила Таня, не прерывая зрительного взгляда. — Ничего из того, что перевесило бы тебя, — выдохнула Ника, сжимая чужие пальцы так, будто пыталась вдавить в них правду. Таня резко дернула рукой, словно коснулась раскалённой плиты. Брови сошлись в стремительную чёрточку над переносицей. — Ты ушла от прямого ответа. Ника вздохнула, поймав взгляд на собственных татуировках — переплетение линий на запястье, как карта забытых маршрутов, поверх которых все еще была рука Тани. — Хорошо, — она провела языком по губам, ощущая привкус железа. «Страх. Опять страх. Когда я успела его проглотить?» — Я злюсь. Таня медленно откинулась на спинку дивана, пальцы барабанили по замшевой обивке. Тик-тик-тик — секундная стрелка её терпения. — Злишься… Потому что она вернулась? — Нет, — Ника отрицательно повела головой, окидывая взглядом кухню. — Потому что сегодня она сказала, что для меня все это было забавой. Как будто… — голос сорвался. — Как будто те ночи, когда я ревела в подушку, прячась от мамы — это детские истерики из-за игрушки. Таня потянулась к кружке с водой, но вместо этого случайно опрокинула солонку. Белые кристаллы рассыпались по столу. Ника молча наблюдала за этим, чувствуя себя виноватой за то, что ее правда сказалась на спокойствии Тани. — Злюсь, потому что она попыталась забрать у меня право называть ту боль настоящей. Она обесценила мои чувства, — девушка пожала плечами, а потом пару раз моргнула, смахивая скупую слезу. — Дважды. А я тогда думала, что разваливаюсь на части. И никому не могла этого показать, — Ника надула щеки, шумно выдыхая, чтобы сдержать подкативший к горлу ком. Горько улыбнувшись, девушка резюмировала: — Я думала, что умираю, а оказалось — забава. Таня непроизвольно сжала челюсти, стукнув зубами, и продолжая хмуро смотреть вперед. Когда почувствовала дрожь чужой руки, то мгновенно перевела взгляд на Нику. Покрасневшие карие глаза смотрели прямо, а на щеках виднелись влажные дорожки. Сердце болезненно сжалось, заставляя поднять свободную руку и мягко стереть следы чужой боли. Почему-то представилась девочка-подросток, во взгляде которой плескалась невысказанная боль. Девочка, которая делала вид, что ничего не произошло, потому что такое не рассказывают. «Бэмби с заплаканными глазами», — подумала Таня, и её собственное тело отозвалось тупой болью под рёбрами. Она не стала ждать. Руки сами потянулись к Нике, обвивая её плечи, втягивая в себя дрожь чужого тела. Ладонь легла на затылок, пальцы вплелись в каштановые волосы. Ника вздрогнула, уткнувшись носом в шею Тани. Дыхание горячими волнами растекалось по ключицам, смешиваясь с ароматом духов. Таня закрыла глаза. Её пальцы сами начали рисовать круги на спине Ники — медленные, гипнотические, как будто стирая ластиком шрамы под кожей. Ника не плакала на надрыве, заходясь в истерике. Нет. Она тихо дышала слегка подрагивая. Но руки держали Таню крепко, наращивая силу, как если бы та собралась уйти. — Я хочу быть с тобой, — прошептала Ника, обдавая горячим дыханием шею женщины. Таня почувствовала, как по её спине пробежали мурашки — не от холода, а от щекотливого ужаса, что эти слова имеют большое значение. Серьезность последствий их «давай попробуем» возрастает. Её ладони сползли ниже, охватив рёбра Ники, будто пытаясь скрепить хрупкий каркас её тела. — Ты уже со мной, — прошептала она, но тут же передумала. Слишком абстрактно. Слишком безопасно. В горле застрял комок — не её собственный, а будто Ника передала ей по цепочке из сцепленных пальцев и влажных щёк. Таня прижалась лбом к её виску, впитывая тепло. — Я не уйду, — выдохнула она в ритм кругов на спине, осознавая, что это громкое заявление. — Не хочу уходить, — голос сломался, выдав хрупкость, которую Таня годами прятала за крепкими стенами сарказма. Ника спокойно выпрямилась в объятиях. Её пальцы мягко скользнули от Таниной спины к лицу, задерживаясь на скулах, словно вылепливая ответ из тишины. — Ты думаешь, я… Колеблюсь? — Ника произнесла тихо, не как обвинение, а словно проверяя почву под ногами. Таня не ответила. Лишь прикрыла глаза, понимая, что ее «не хочу уходить» слишком откровенное, отдающее обреченностью. Слабость, которую сейчас не хочется скрывать, даже если для нее все закончится печально. — Помнишь, в машине ты говорила про «подходящего человека»? Таня кивнула, едва заметно. Её пальцы впились в спину Ники чуть сильнее. — Я не идеальный пазл, — Ника нахмурилась, будто признаваясь в чём-то постыдном. — Иногда криво встаю. Могу надуться из-за ерунды. Забыть помыть посуду. И постоянно задеваю все углы и косяки, — она усмехнулась, но тут же выдохнула: — Но если дашь время… Научусь подходить. Потому что хочу. Таня потянулась лбом к её лбу, не открывая глаз. Дыхание спуталось, стало общим. — Ты уже подходишь, — прошептала она так тихо, что если бы между ними было чуть больше свободного пространства, то Ника бы не услышала. Девушка провела кончиком носа по Таниной щеке, в очередной раз убеждаясь, что ни о каком выборе речи идти не может. Их губы встретились не в порыве, а как продолжение оборвавшегося вдоха — естественно, будто волна, наконец достигшая берега. Это не было поцелуем в привычном смысле. Скорее, медленный перевод дыхания — обмен страхами, обещаниями и надеждами. За окном заскрипели тормоза автомобиля, пытаясь ворваться в их тишину. Но Таня и Ника лишь синхронно вжались друг в друга, бунтуя против вторжения внешнего мира.
