Жизнеописание одного хорошего человека

С первого взгляда, как я увидел господина Мэй Чансу, я сразу понял, что он – хороший человек. Ореол скромности так и разливался вокруг этого почтенного господина. Тот, кого Цзинжуй-гэ называл всего лишь главой гильдии из цзянху, с первого раза показал свою истинную природу. Был он изящен, застенчив и хрупок, точно первый цветок на скованной морозом сливе. Понятно, отчего такому утонченному мужу мой воинственный брат при первой же встрече подарил цветущую ветвь. Как такими руками ветки с дерева обламывать? Как такими пальцами держать что-то тяжелее кисти? Не этого же юного бандита Фэйлю за весенним цветом посылать, тот, пожалуй, нанесет: весь стол будет окроплён красным, да только не сливовыми лепестками! Скажу без обиняков: брат мой, хоть и благороднейшей крови, слишком уж набрался простоты обхождения от своего второго батюшки Чжо. (Вот тот – и вправду глава воинского союза, с первого взгляда не ошибешься, и стать, и взгляд, – а господин Су… В смысле, Мэй. Видно, что тот меча и в руках не держал, а был, как говорится, взращен среди свитков и выпоен лучшей тушью напополам с мудростью). В простоте помыслов брат принял за чистую монету желание господина Мэя таиться от знатных мужей столицы, решил, будто тот боится замараться в придворных дрязгах. Вот только кто не знает, что к жемчугу грязь не пристает! Но и лежать в песке и иле жемчужине негоже, ее место - в драгоценной оправе в дворцовых залах. Двенадцать добродетелей господина Мэй даже в скромном уединении сияли как двенадцать звезд на небе. Целыми днями он сидел дома, читал благородные сочинения в сени дерев, довольствовался простой пищей, не посещал празднеств, не признавал роскоши и даже беспутного Янь Юйцзиня умел образумить одним лишь словом. Течения придворной борьбы омывали его, точно струи реки – прихотливый камень, оставляя незыблемым. Именно такой замечательный человек, истинный благородный муж, был достоин того, чтобы сделаться советником, а потом – и наставником принца. Я так его высочеству принцу Юю и доложил: мол, господин Мэй слишком застенчив, чтобы взыскать почестей, но сам прозревает скрытое в душах и видит добродетель в мужах! Ловите, пока не уехал! А то из нашей усадьбы он уже сбежал. Проявил неприхотливость привычек и тонкость чувств, присущие ученому мужу! И все исключительно из скромности и деликатности. Едва отец-хоу выказал свои истинные пристрастия в политике, гость решил не смущать его своим пребыванием под нашим кровом, чтобы не заставлять долг гостеприимства хоу Нина бороться с его же долгом подданного. Благородная душа! Всегда спокоен, как храмовое песнопение, убедителен, как масло, вылитое на бушующие воды. Когда его телохранитель ярится и нападает на людей – кто останавливает буйного Фэйлю единственным взглядом? Когда случилась та злосчастная ссора на дне рождения – кто уговаривал враждующих примириться, и не его вина, что увещевания не возымели силы? Кротость и незлобивость – сама суть господина Мэя. Одно слово – хороший человек!