take me to the hell

однажды во сне бинхэ видит мальчишку — угрюмое лицо и усеянные синяками руки. поджав тонкие губы он куда-то спешит, юркой тенью минуя снующих туда-сюда людей. совершенно обычный, ничем не примечательный ребёнок — на улицах больших городов таких щенков хоть пруд пруди, выбирай на любой вкус. бинхэ знает об этом как никто другой. события тех лет уже не всплывают в его памяти так часто, но всё ещё остаются грязным отпечатком, изредка отравляющим сны. (и от них следовало бы давным-давно избавиться, чтобы раз и навсегда, но слишком много там осталось важного — тысячи лиц и событий, что навсегда закалили сердце и душу, что заставляли подниматься из грязи даже в худшие дни, что навечно оставили после себя тонкие шрамы) бинхэ легко входит в разношёрстую толпу — мальчишка совершенно не стоит внимания, но в попытке не потерять его из виду, ноги сами несут по рыночным переулкам. он кажется смутно знакомым, ершистым и колючим — такого пригреть бы на руках, вручить пригоршню конфет и сказать что всё будет хорошо, ты только подожди ещё немного. бинхэ смотрит на прямую спину и аккуратный хвост, твёрдую походку, не по-детски пытливые глаза, и что-то знакомое мерещится ему в очертаниях чужого тела. бинхэ не может понять что, и морщится от сковывающей виски боли. а потом он видит противного мальчишку постарше и пощёчину. видит кровь на красивом лице и злую обиду. видит тяжело подкосившиеся колени и жестокую насмешку. это просто сон, думает бинхэ. уж сколько он повидал их на своём веку — не счесть. но когда ребёнка тащат за волосы к воротам богатого дома, ему хватает пары секунд, чтобы вмешаться в туманную вязь чужого прошлого. он перестаёт быть сторонним наблюдателем, вставая между ними и откидывая маленького господина прочь — тот врезается головой о стену и безвольной кучей съезжает на землю. бинхэ смотрит на округлившего глаза ребёнка — они отливают невозможно зелёным цветом. в точности как у. — учитель? мальчик моргает, мир вокруг них начинает рушиться осколками битого стекла. его лицо, поражённое и до странного бледное, в свете закатного солнца кажется золотым. догадка не может оказаться не верной: бинхэ вспоминает, как засыпал рядом с супругом, зарывшись лицом в мягкие волосы; как гладил подрагивающие плечи, помогая уйти от кошмара. и вот оно значит что. ребёнок хватается руками за рукава его одежд, почти до боли вгоняя ногти под кожу. не изменяет своим привычкам даже здесь — бинхэ коротко смеётся. — кто вы? я же точно где-то вас видел; я же вас знаю, правда? почему вы помогли мне? вы заклинатель? в воздухе застывает серебристая пыль — и через мгновение бинхэ открывает глаза. он лежит в окружении подушек, под боком удобно устроился супруг, и в непроглядной темноте видны лишь мягкие очертания его покоев. бинхэ задумчиво водит пальцами по нежной коже: он вспоминает чумазого мальчишку — кожа да кости, злое, животное отчаяние — и несколько раз прокручивает случившееся в голове. сейчас оно кажется не больше, чем выдумкой уставшего сознания. бинхэ думает о том, что чуть позже обязательно разберётся что к чему. он целует шэнь цзю в лоб, кончик носа и пушистые ресницы — он всё так же до невозможного красивый. и тогда, и сейчас. бинхэ шепчет: — спи спокойно, муж. и закрывает глаза.