Осколки

      «Если буря не прекратится, нас поглотят пески, » — мысль уже не повторяется, а звучит протяжным воем в голове.       — Я остановлю это! — кричит Раннека, но ветер с песком хоронят её слова до того, как караван услышит.       Не может быть совпадением, что в ней проснулся дар накануне самой свирепой бури за всю историю скитаний клана. — Мама! — Раннека пытается докричаться, срывая голос.       До города сутки пути, но клан не станет просить помощи оседлых, избалованных горожан.       Никто не сможет убедить Нирику и эльфы клана её поддержат.       — Мама… — ветер снова уносит слова хрупкой альбиноски, она больше не пытается докричаться.       На её плаще танцуют искры, ветвятся по жёсткой ткани лиловыми отблесками. Раннека поворачивается и теперь её видят все, кто находился близко. Мать что-то кричит — рот широко раскрывается, лицо искажает выражение испуга, удивления и боли.       — Я усмирю бурю, — шепчет Раннека, встречаясь взглядом с матерью, глаза альбиноски сверкают, как рубины в лучах солнца. — Это знак, пустыня призывает меня, я должна ответить, пройти испытание… — Раннека знает, что её не слышит никто из людей и эльфов, она говорит, чтобы слышал ветер.       Она уходит, гонимый ветром песок не задевает её больше, не царапает тонкую, бледную кожу. Раннека позволяет ветру трепать белые волосы и раздувать её плащ, как парус. Она не чувствует сопротивления, когда идёт против ветра, будто видит потоки воздуха и огибает их.       Раннека долго шла, пока не забрела в самое сердце бури, пока не встретила саму её сущность, пока не поборола её, пройдя через первое настоящее и самое сложное испытание в своей жизни.       Альбиноска прочла все магические книги покойного шамана, которые хранились в клане. Никто не сомневался, что в ней пробудится дар, иначе необычного, но слабого ребёнка давно бы бросили под ближайшими воротами. Время шло, а магия не проявлялась. Девочку окуривали благовониями, проводили долгие, изнурительные обряды, морили голодом и оставляли одну на ночь в шатре — ничего не помогало. Раннеке исполнилось четырнадцать, все смирились, что она стала разочарованием — в ней ошиблись. Постоянно видела это в глазах. Каждый раз, когда на неё смотрели: «Ты не избранная, ты не особенная, ты обуза». Родная мать стыдилась её, осыпая худые плечи ударами и проклятиями. «Мотка конского волоса не стоишь!» — Раннека перестала слышать это только когда стихия унялась. В воздухе ещё висела пыль, медленно оседая. Воцарилась тишина. «Я — избранная,» — устало, но уверенно сообщила ей новая шаманка клана.        Вернувшись, Раннека не нашла и следов каравана. Не потому, что их замело песком. Её наконец бросили. Альбиноска не чувствовала ни обиды, ни скорби, только облегчение. Она смотрела вдаль, на сверкающие фигуры, что появились на горизонте. Солнечные лучи отражались от начищенных металлических пластин и это было так красиво… Храмовники. Пришли за той, что усмирила бурю и Раннека пошла им навстречу.