it's me, your little american bitch

      Им кто-то открыл дверь, и глаза стали лучше различать предметы. Они вышли в, видимо, главный зал, но не собирались здесь останавливаться. Геральт шел дальше, убрав руку с его поясницы сразу же, как свет стал более ярким, хотя все ещё приглушенным. Людей было мало, но все выглядело так дорого, что Лютику стало неловко.       С Геральтом кто-то поздоровался, но Лютик не обратил на это внимание — он слишком внимательно рассматривал все рядом находящееся.       Снова открылись двери, и они пошли вниз по лестнице. Снова в очень приглушенном свете, и Лютик придержался за стену, а потом его снова поддержал Геральт.       Издали послышалось приглушенное пение.       Что-то в стиле 80-х, или и того более раннего. Девушка пела:       «Just set aside your fears of life       Through this sole desire»       (Отбрось страх перед жизнью       Одним-единственным желанием.)       — Приятного вечера, мистер Джонс.       Геральт кивнул очередному охраннику, и вот — снова двери. Лютик поморщился и осмотрелся. Он уже ожидал увидеть какой-нибудь подпольный стриптиз-клуб, но это был зал, отделанный по 70-е годы. Открытая сцена с живым пением. Тот самый голос здесь звучал так хорошо и четко, что Лютику захотелось начать отбивать ритм песни. Или подпевать. Что-нибудь.       — Мне нравится дух старой Америки. Поэтому это место такое.       Столиков было мало, и все они были заняты. Кроме одного. Стояли они в таком расстоянии друг от друга, что из-за полумрака, едва различишь, кто сидит за близстоящим столиком. Хотя Лютику вообще не было дела до того, кто там сидел.       — Как тебе? — он снова чуть нажал на поясницу, заставляя пройти вперед. Даже пахло здесь как-то по-другому. Какими-то маслами, немного вином и ещё что-то едва уловимое. Будто парфюм. Дорогой, старый, мужской.       — Тут… красиво. Атмосферно, — медленно кивнул Лютик. Если в подобное место Геральт отвел Трисс на первое свидание, то Лютик окончательно понял, почему она так запала на него. Геральт умел располагать к себе.       Стол тоже был украшен — карточка с фамилией Геральта стояла у небольшого букета каких-то белых цветов с навешанным на них жемчугом или типа того. Смотрелось эффектно.       — Прошу, — Геральт отодвинул его стул, и Лютик едва не рухнул на него. Он как завороженный смотрел на сцену, на девушку, которая тоже была одета в этом стиле старых американских годов. Он даже не заметил, как им принесли меню. — Ты ценитель живого звука?       — Она… красиво поет.       — Мг. Знаешь, в детстве мама ставила мне вместо колыбельной Фрэнка Синатру, наверное, с этого все и пошло. А потом я узнал об этом месте и, знаешь, мне кажется, я родился не в то время.       — Да, тебе бы пошло там жить, — кивнул Лютик, оперевшись на кулак, смотря на Геральта, который пролистывал винную карту. — А меня отец подсадил на Queen. Ну, как подсадил. Она постоянно играла у него. Целыми сутками, когда он был дома. «Пап, я делаю домашку, сделай тише». А в ответ Фредди тебе такой: «Don't Stop Me Now!»       Геральт рассмеялся, поднимая взгляд, смотря в глаза. Вокруг глаз сформировались морщинки-лучики, и это было так чертовски красиво и мило.       — Ну, хорошей музыки не бывает много, так ведь?       — Хочешь ещё одно совпадение? — Лютик совершенно не проявлял интерес к меню и вину. Геральт такой красивый, Дьявол. — Моя мама постоянно крутила трек Baby от Carla Thomas. И утром из ванны: «I love to call you baby!». И тут кричал уже отец: «Боже, Клара, я как будто живу в дне сурка!».       — Тебе повезло с родителями, — Геральт широко улыбнулся. — Я закажу за тебя, ладно? — Лютик кивнул, и Геральт продолжил: — Я всегда говорил: хорошие люди слушают старую американскую музыку. Что тебе нравится из современного?       — Лана Дель Рей звучит хорошо.       — О, да, тоже очень нравится. В последнее время Venice Bitch просто из головы не вылазит.       — О, это меланхоличное «Oh god, miss you on my lips. It's me, your little Venice bitch» (ох, мои губы скучают по тебе. Это я, твоя маленькая Венецианская сучка). Знаешь, я думаю каждый раз: «о, нет, я не полюблю тебя ещё больше», но тут она выпускает новый альбом и я сижу: «ладно, у тебя получилось в этот раз, но не думай, что получится в следующий».       — Я так полагаю, любимый альбом спрашивать бесполезно? — он все так же широко улыбался. Так искренне и красиво, что Лютик вообще не хотел думать ни о никаких альбомах. О, черт, Геральт был прекрасен.       — А твой?       — Признаться честно, Honeymoon тот альбом, что играл у меня дольше всех. Но у меня очень много любимого из её неизданного. Hit and run, например.       — О, да, я знаю это. «Take off your business suit, sitting in your lap for my interview» (Сними свой деловой костюм. Я сижу на твоих коленях во время моего собеседования), — пропел Лютик, и он заметил, как Геральт повел бровью, отложив винную карту и меню в сторону. — Но её трек Mermaid Motel — это не неизданное, вроде, в альбоме 2010 года было.       — О, «You say take it off» (ты сказал: сними это). Да, помню, эти строчки у меня как-то из головы вообще не выходили, как заели!       Они прервались, чтобы Геральт сделал заказ, и Лютик даже не понял, что там заказал — не слушал. Внезапно завис взглядом на его шее. С этим воротником, застегнутым на все пуговицы, узел галстука. На отросшую щетину, переходящей с линии челюсти ниже.       Он моргнул и поднял взгляд, когда ощутил на себе взгляд Геральта.       — Я вспомнил, что мне нравится особенно из неизданного. You rich and I'm wishin', um. You could be my mister, yum. Delicious to the maximum (Ты богат и я мечтаю о тебе. Ты можешь быть мои Мистером. Наслаждение на максимум).       — Ооо, — Геральт кивнул, — вспоминаю.       — Ага. Be my daddy.       — Это было название песни или предложение? — он усмехнутся, постучав по столу.       Лютик глянул на него краем глаза, неоднозначно усмехнувшись, пожав плечами. Лютик сказал:       — Я уверен, что тебе бы подошла такая роль, — он облизнулся и заметил, что Геральт пялился на его губы. — На самом деле, мне очень нравится антураж песен Ланы. Это горячие пляжи, очки-сердечки и безнадежная любовь. Это всегда отчаянно, красиво и так атмосферно.       — Да, понимаю, о чем ты. Мне нравятся её меланхоличные песни. Мне кажется, из-за неё я полюбил колу. Смешно, да?       — Да ладно, я тоже потом пил колу-лайм ведрами, и именно из железных банок.       — Смотрю, возраст все-таки ни на что не влияет — придурь остается. Кстати, ты же не против вина? Я заказал красное полусладкое. Оно неплохое.       — Да, вино неплохо, — Лютик медленно кивнул, улыбнулся ему и снова повернулся к сцене.       Была какая-то особая атмосфера в этом всем. Спокойствие. Лютик даже уже перестал переживать по поводу всего происходящего. Да, он просто сука и тварь, зато Геральт смотрел на него так, как никто. И тут Лютику становилось грустно, потому что он знал, что Геральт его не любит и, возможно, просто рассчитывает на грязный секс. Он просто вытренировал в себе такой взгляд.       Лютику не нужна никакая любовь, ему просто неуютно, что этот взгляд его обманывал. Поэтому он отвернулся, хотя все равно ощущал его на себе.       Они в принципе хорошо провели вечер, и Геральт был чудесным собеседником: он рассказывал о себе, и спрашивал Лютика — задавал наводящие вопросы, слушал, был рядом. И это был так увлекательно, потому что у Геральта хорошее чувство юмора, он обходительный и приятный. Манерный очень и аккуратный.       У Лютика в голове не укладывалось, что этот человек, в теории, мог изменить Трисс. Он ведь ее любил. Так?       — Тебе не понравилось вино? — насторожено спросил Геральт, склоняя голову вправо.       Лютик подскочил на своем месте удивленно смотря на него.       — С чего ты взял?       — Ты какой-то... не знаю, грустный.       — Брось, — он махнул рукой. — Где тут туалет?       — Видишь фонтанчик позади тебя? Правее, крайняя дверь.       Лютик лишь кивнул и встал, потерев горячее лицо руками. Он завалился в туалет, который по площади был как его гостиная. Все блестело и сияло. Здесь чудесно было слышно пение с главного зала. Пахло цветами. Он повертел головой и заприметил над огромным зеркалом буквально заросли ярких цветов.       Лютик присвистнул. Да тут жить можно было.       Он умыл лицо, пытаясь сбавить жар, и тяжело выдохнул, оперевшись о тумбу с раковиной, проверяя свой телефон. Трисс спросила, когда они смогут встретиться. Скинула мем. Лютик тихо хихикнул и ответил ей, положив телефон обратно.       По-хорошему, он должен просто поблагодарить Геральта и уйти. Да, в перспективе, Геральт мог изменить с кем угодно, а не с ним, и тогда Лютику не будет так мерзко. Но он все равно пошел на встречу с ним. Сам.       Он пытался вспомнить свой настрой в начале этой авантюры, и он относился к этому спокойно, но тогда он просто хотел рассорить их. Потому что у Лютика было плохое настроение, а ещё он мудак. Но сейчас он все никак не мог найти в себе это мудачество.       Геральта хотелось. До ломоты, до нытья, до боли. Наброситься прямо тут на него и дать ему сделать с собой все-все.       Но Геральт, вообще-то, тоже скорее всего мудак, раз позволяет себе все это. Он действительно хорош как картина. И у него чудесные поведение и манеры. Он интересный собеседник, начитанный и образованный. Богатый.       Лютик ненавидел то, что Трисс вообще так много о нем говорила. Если бы она не начала это все, то Лютик бы о нем и не знал, и…       Он вздрогнул, когда услышал знакомые мотивы.       Это была Лана Дель Рей. Он узнал этот трек.       «Music To Watch Boys To».       А потом дверь открылась, и в помещение зашел Геральт. Он как-то виновато улыбнулся и как ни в чем не бывало подошел к умывальнику, зачем-то моя руки. Будто бы создавая вид деятельности.       — Прости, тебя долго не было, я заволновался.       — Это ты попросил о Лане?       — Мг. Тебе нравится? — он стряхнул руки, даже не высушивая их, видимо, чтобы не прервать шумом пение девушки.       Лютик лишь заторможено кивнул, смотря в пол. Он просто мудак. И ему стыдно. И он не должен это делать. Но если Трисс не узнает? Ведь ей никто не скажет.       — Я как-то задел тебя?       — Нет.       — Тогда… почему у тебя такое лицо? Будто бы ты хотел сбежать отсюда, а потом понял, что это невозможно.       Лютик медленно моргнул. Отвечать не спешил. Не знал, что ответить. В теории, он мог сказать что-то вроде… правды. Сказать, что его девушка — его подруга, и что он специально это затеял. Тогда, скорее всего, они попрощаются через десять минут. Геральт оплатит счет, культурно вызовет ему такси и они больше никогда не встретятся.       Лютик не хотел этого. Правды.       Он вздрогнул, когда ощутил его ладонь на своей пояснице и удивленно вскинул голову. Геральт улыбнулся, взяв его руку в свою, и Лютик понял, что он хотел.       — Можно вас на танец? Песня так хороша.       Лютик кивнул. Хотя он не должен был это делать.       Геральт сделал шаг вправо, прижав ближе к себе, и Лютик лишь уложил свою ладонь на его плечо. Геральт улыбнулся, смотря в глаза, и это было так чудесно. Лютику казалось, что он даже не дышал.       (I like you a lot)       (So I do what you want)       (ты мне очень нравишься,       поэтому я делаю то, что ты хочешь)       Они вальсировали в этом помещении, пахнувшем розовой водой и немного навязчивым жасмином, и все оно было так неважно. Лютик медленно моргнул, все ещё глядя ему в глаза, а после прижался щекой к его плечу, позволяя Геральту вести дальше.       Это было так спокойно и ритмично. Никакой пошлости — они ведь просто танцуют.       Но иногда танец бывает куда интимнее секса. Так, по крайней мере, сейчас думал Лютик. Пока Геральт прижимал к себе и вальсировал по белоснежной плитке. Это было так странно, так непонятно.       Так, как не было у Лютика ни разу. Никто не шутит пошлые шуточки, никаких намеков. Этого всего и не надо. В этом танце он слышал, как билось его сердце. Лютик ощущал себя влюбленным.       Они остановились, и Геральт чуть наклонился к нему — Лютик это почувствовал, поэтому нехотя оторвал свою голову от нагретого теплого плеча.       И в следующий миг они поцеловались. И даже поцелуй был с ним переполненным какой-то нежностью и легкостью. Никаких языков. Геральт целовал его, придерживая за спину, не давил и не пытался перехватить всю власть. Даже щетина у него кололась как-то приятно.       Едва отдалившись, он улыбнулся Лютику. И Лютик решил, что если не сейчас, то никогда. И он сказал:       — У тебя же есть постоянный партнер.       Геральт никак не изменился в лице, только медленно кивнул. Девушка сменила песню, но это все ещё была Лана. Кажется, «Freak».       — Почему ты тогда делаешь это?       — Делаю что? Пригласил тебя в ресторан, станцевал с тобой или поцеловал?       — Всё. Это всё, — Лютик смотрел в его глаза и абсолютно не видел никакого сожаления. Он думал, что это поможет ему изменить его мнение о Геральте, но отчего-то нет. Совсем-совсем нет. — Ты ее не любишь?       Геральт не ответил.       — А она тебя любит, — прошептал Лютик.       — Я знаю, что она твоя подруга, — внезапно грубо пробасил Геральт, и Лютик испугано отшатнулся, но Геральт все ещё держал его за спину, поэтому это было неловкое движение назад, отдалиться у него так и не получилось. На самом деле, он не очень-то и хотел. — Видимо, ты ее тоже не особо любишь?       На этот раз уже не ответил Лютик.       Он смотрел на Геральта так, будто бы он сейчас все решил. Решил что? Ведь решать было нечего.       Внезапно, Геральт сказал вслух очередные строчки из песни Ланы:       — Нет, ты не грубиян, ты просто хочешь, чтобы тебя увидели.       Лютик слепо подхватил:       — Хочешь побыть неуправляемым.       Геральт улыбнулся ему, кивнув. И он сказал:       — От маленькой тусовки плохо никому не будет, так что всё хорошо, — он снова прижал ближе к себе, и снова поцеловал. На этот раз более оборванно и сухо, но Лютик все равно был без ума от этого. — Ты как произведение арт-деко, распростёртый на полу.       Лютик посмотрел на него. Он сказал:       — Но ты хочешь большего. Зачем?       Геральт улыбнулся. Вместо ответа он снова повторил недавние строки:       — Ведь никому не будет плохо от маленькой вечерники. Ты продолжишь её со мной? — Геральт отстранился, сделал шаг назад, спиной к выходу, и взял за руку, тяня за собой.       Лютик посмотрел ему в глаза и, как зачарованный, тоже сделал шаг вперед.       Это просто небольшая вечерника и от неё не будет никому плохо, так? Лютик хотел верить, что хоть кому-нибудь не будет от нее плохо.