Жениться не модно (Любовь - это модно 2)

(при оформлении главы использована картина китайского художника Tang Yuehui, Ешуи Танг) Настоящая любовь? Да катись она к чёрту! Дожив до 29 лет Ю Юй научилась презрительно относиться ко многим типам людей, вроде политиканов, тупых аболиционистов, выступающих за отказ от смертной казни, не понимая истинной ситуации в обществе, скучных позёров, претендующих на моду и стиль, выходцев из влиятельных семей, отягощённых сознанием собственной значимости… Естественно, презрение распространялось и на любовь и брак. — Я опять рассталась, — пожаловалась она вечером, придя к подруге, которая управляла небольшим магазином. Очаровательная Ю Ми, выслушав, только равнодушно подняла брови: — Да? «Это далеко не новость». — Я хочу поехать к Хай-гэ. Ю Юй вздохнула и вяло опустилась на кушетку. Они с Ю Ми когда-то жили в одной комнате в университетском общежитии и сейчас уже скоро как два года держали вдвоём бутик одежды и аксессуаров, имея одинаковый интерес к модной индустрии. Хай-гэ был давним знакомым Ю Ми, ему сорок лет, он управляющий бара в Восточном округе. В такие дни Ю Юй хотелось просто напиться. Ю Ми почти ничего не говорила, её узкие глаза, устремлённые на Ю Юй, не скрывали усталости. На самом деле, этот роман, о котором они говорили, был не самым длинным в жизни её подруги. Мужчину она видела, он показался ей неплохим человеком, но не тем, с кем можно было бы провести всю жизнь. И всё же, она не ожидала, что её подруга будет так переживать. — Я думала, у тебя это не серьёзно. Ю Юй скривила губы: — Ты ошибаешься, я каждый раз серьёзна. — Правда? И почему Ю Ми никак не может в это поверить? Ю Юй усмехнулась и ничего не ответила. Ей нравилось влюбляться, но она не любила привязанности; ей нравилось наслаждаться сладостью свиданий, но не хотелось, чтобы любовные отношения были обременительными. О любви так много говорят, как будто во всём мире только и есть, что любовь; от этого мир становится таким узким и тесным, что нечем дышать, и это ей не нравилось. Она хотела любить, хотела быть счастливой и не отягощённой любовью, но это не означало, что она поверхностна и легкомысленна. У неё есть профессия, и она очень воспитанная девушка, в прошлых отношениях она всегда искренне стремилась к счастью и гармонии, однако и от партнёра требовалось так же искренне следовать её правилам. Она хотела, чтобы любовь была только сладостной, без ссор, без обид, без страданий, поэтому, как только ей становилось не комфортно в отношениях, она переставала испытывать нежность. Большинство её прежних возлюбленных прекрасно понимали это и расставались мирно, оставаясь друзьями. Так просто она плыла по течению несколько лет, и в конце концов ничего не осталось. По правде говоря, она немного устала. Поздним вечером Ю Юй и Ю Ми сидели в баре у Хай-гэ. Ю Юй: — Я вот думаю, может завязать с мужиками на время? Ю Ми кивнула: — Хорошая новость. Но не преминула уточнить: — Значит, это Рождество ты намерена провести одна? — Чёрт! Я забыла! — воскликнула Ю Юй. — Какой сейчас месяц? Уже ноябрь? О Господи, а я только что отшила очередного кавалера… Да хоть бы и не отшила, всё равно бывший на Рождество был не свободен, значит, по-любому не зря? — Ладно, до того, как завяжу, найду ещё одного, может, хотя бы до Валентинова дня продержится… — Пф-ф! — Ю Ми поперхнулась коктейлем, — Ну что ты за женщина, ты умрёшь, если проведёшь один праздник в одиночестве? — Кто-то назвал меня кроликом, — Ю Юй рассмеялась, — Ты не слышала? Кролик слишком одинок, и он обречён умереть… Что-то с чем-то! Ю Ми не дано удержать её. Подруга очаровательна, умна, у неё приятный характер, к тому же, работая в модном журнале, одета всегда по последней моде, и когда она в хорошем настроении, могла отлавливать кавалеров для свиданий не удочкой по одному, а сразу оптом, большой корзинкой (китайские крестьяне ловят рыбу не сетями, а специальными корзинами). Таким образом, ухажёры больше походили на карасей в речке, и ещё не встретился такой, кому она придавала бы особое значение. Просто если чувствовала, что кандидат то, что надо, сразу начинала крутить роман, а если что-то не так, не долго думая расставалась. Самые длительные отношения Ю Юй продолжались год, самые короткие… три дня, и аргументом для расставания было: — Мне не понравилось выражение его лица во время поцелуя. Ю Ми несколько лет наблюдала, как подруга ныряет из одного романа в другой, плывя по течению; любовники приходили и уходили бесследно, и ни по одному их них она и пол слезинки не пролила. Иногда Ю Ми сомневалась, есть ли у этой женщины сердце. Однако… нельзя сказать, что небезразличный ей человек совсем отсутствовал. Просто этот человек ни разу не был объектом её романов. Ю Ми с удивлением отметила, что подруга уже готова. Пьяная Ю Юй никогда не буйствовала, она лишь глупо улыбалась и норовила где-нибудь прикорнуть, и спала, пока не протрезвеет. Сейчас она уже вошла в нужную кондицию и пристроив голову на барную стойку, со сладкой улыбкой уплывала в царство снов. Ю Ми не долго на это любовалась; она залезла в карман жакета подруги, извлекла оттуда мобильный, пролистала адресную книгу и наконец, нашла нужного человека: Нин Юкай. А Ю Юй снился сон. Сон был ярким и красочным до головокружения. Она словно парила в пространстве, а вокруг неё летали разноцветные ленты, перелетая через неё или подныривая; она пыталась схватить их, но ленты ускользали из рук, и она только могла смотреть, как ленты сами собой завязываются в красивые узлы. Она проворчала: «Ну и не надо, не больно-то и хотелось». И тотчас же одна ярко-синяя лента начала медленно обвиваться вокруг её лодыжки, поднимаясь всё выше и выше. Изумительно красивый тёмно-синий цвет переливался отблесками лазури на чернильно-тёмном шёлке. Лента, подобно змее, терпеливо обматывалась вокруг неё, и когда Ю Юй попыталась освободиться, она обнаружила, что не может этого сделать, но… в этом сплетённом коконе из шёлковой ленты оказалось так уютно и тепло, что она расслабилась и позволила ленте обвивать её дальше, позволила наматывать всё новые и новые слои, и постепенно потерялась в этой окутавшей её шёлковой мягкости и нежности. А потом она проснулась. Открыла глаза, огляделась — перед глазами не было ничего странного. Обстановка в комнате по-мужски аскетичная, без излишеств, только на одной стене висел детский рисунок в рамочке, весьма неуместный на этом фоне. Единственная работа, за которую она в возрасте 13 лет получила награду на школьном конкурсе по ИЗО. Ю Юй подарила эту работу мальчику с наказом непременно сберечь, и он… действительно сберёг, вставил в рамку и хранил много лет. До сих пор. — Проснулась? Кто-то открыл дверь и вошёл в комнату, неся в руках стакан с медовой водой. Вошедший мужчина был высок и строен, и если его лицо нельзя было отнести к самым красивым в мире, то определённо можно было назвать весьма приятным. Тонкие, породистые черты лица определённо принадлежали человеку благородного происхождения, на белой коже выделялись алые губы, в их изгибах таилась мягкая, как вода, улыбка, настолько чистая, что способна вызывать в людях благоговейный трепет. — Давай, попей. — Сяо Ми опять позвонила тебе? Ю Юй была не удивлена. Она взяла стакан и отпила глоток. Сладковатая вода отдавала ясным ароматом мёда. — Она сказала, что ты опять рассталась. Нин Юкай улыбнулся и присел на край кровати, глядя, как она пьёт. Его глубокие тёмные глаза вглядывались в неё, широкая ладонь поглаживала спутанные волосы, и эти мягкие движения странным образом ассоциировались со сном, где её ласково и ненавязчиво оплетали шёлковые ленты. Та же теплота и нежность. Её сердце невольно сжалось, разгоняя снова нахлынувшее опьянение, обдавшее жаром всё её тело. Только в такие моменты она способна почувствовать… что этот человек действительно мужчина. Несмотря на лёгкий характер и худощавое телосложение, Нин Юкай был далеко не мягкотелым. Под свободной футболкой было крепкое, мускулистое тело, жилистые руки, и даже ладони, так ласково гладившие её волосы, покрыты грубыми мозолями. Долгие годы занятий каратэ привели к тому, что помимо приятной внешности он имел хорошо развитое тело. Он привык не выставлять его напоказ, из-за чего многие считали его изнеженным и слабым. — Ну что, тебе лучше? В его низком голосе звучала нежность, короткие, черные волосы аккуратной чёлкой ложились на лоб, абсолютно в мужском стиле. Он уже давно… не тот маленький ребёнок, хорошенький, словно вырезанная из гладкого белого нефрита кукла, в которой невозможно различить пол. Это мужчина, к тому же чрезвычайно сильный, способный дотащить её, напившуюся до бесчувствия, от бара Хай-гэ до своей квартиры на пятом этаже. В свои 25 лет Нин Юкай работал в научно-технической фирме программистом и в отличие от прочего рабочего люда, ему не нужно было протирать штаны в офисе с восьми до пяти и отмечать карточкой приход и уход с работы. От него требовалось только проводить секционные заседания или давать указания непосредственно на производстве, в остальное время он мог работать на дому, выполняя разные заказы, короче, жил свободной жизнью фрилансера. Поэтому он всегда появлялся, как только у Ю Юй возникала в нём необходимость. Ю Юй буркнула «угу» на его вопрос и допила медовую воду; опьянение потихоньку отступало, в голове прояснилось. Нин Юкай, продолжая ласкать каштановую гриву её волос, принял у неё стакан. На его лице бродила всё та же ласковая, сочувственная улыбка: — Ю Юй, останься со мной, а? «Опять двадцать пять». Ю Юй закатила глаза, она уже давно привыкла к его регулярным признаниям. Поверьте, если кто-то продолжает делать вам признания после того, как вы давно расстались, год за годом, чуть ли не изо дня в день, вы к этому так привыкнете, что будете воспринимать, как должное. — У меня нет настроения на романы, и вообще, я хочу завязать с мужчинами. — Неужели? Нин Юкай с непринуждённой улыбкой поднялся, ничуть не смущаясь очередным отказом: — Я купил еды, давай-ка, сходи умойся и приходи завтракать. «Посмотрим», — подумал он и удалился в кухню. Ю Юй проводила его задумчивым взглядом. Они знают друг друга уже 17 лет. Ещё с той поры, как она завела первого бойфренда, а потом рассталась с ним, так и повелось: как только она объявляла, что очередной роман окончен, и она снова одна, Юкай предлагал остаться с ним, она неизменно отказывала, а он невозмутимо принимал отказ и продолжал ждать своего часа. Однажды она не выдержала и спросила: — Ты действительно так серьёзно настроен? Всё с той же улыбкой он сверкнул глазами: — Серьёзнее некуда. Она до сих пор помнила, как покраснела под его взглядом, как суматошно забилось её сердце. Его взгляд обжигал, столько необъяснимых, страстных чувств в нём таилось; соединённые с пламенной настойчивостью и мужественностью, они притягивали, как магнит. Ю Юй была удивлена. Этот юноша моложе её на четыре года, и она даже в мыслях никогда не представляла его своим возлюбленным. Несмотря на его многочисленные признания, она была убеждена, что между ними ничего не может быть. Единственное, о чём она подумала в тот раз, это «может, стоит попробовать?» — Хорошо, давай переспим, посмотрим, что из этого выйдет. Она думала, что Юкай придёт в дикий восторг от этих слов, если даже и нет, то по крайней мере… ну, хотя бы обрадуется. Однако она не ожидала, что увидит на его лице явное неодобрение: — Если ты на самом деле ничего ко мне не чувствуешь, не надо так легко соглашаться, поняла? В конце концов, кто кого добивается? Ю Юй впала в ступор, а когда до конца осознала, что он ей сказал, рассердилась: — А если у меня во всю жизнь сердце в твою сторону ни разу не ёкнет, тогда как? Юкай не удивился её вопросу, улыбнулся и ответил: — Я дождусь своего часа. В тот момент она испугалась, что когда-нибудь действительно попадётся в его сети. В сети любви. С тех пор она больше не осмеливалась легко откликаться на его предложения, даже слишком сближаться с ним не осмеливалась, подсознательно сопротивлялась, испытывая труднообъяснимый страх. На этом моменте Ю Юй вздохнула и вынырнула из воспоминаний. Смотри-ка, так много лет прошло, а она всё та же, ничуть не изменилась, так что давно пора успокоиться… Так вышло, что с кем угодно она может говорить о любви, и только с ним, единственным — нет. Когда же вспомнилась первопричина всего, её запал и вовсе угас. Ю Юй умылась и вышла из спальни Юкая. Когда до её носа донеслись ароматы еды, желудок громко заурчал, и она тотчас же вспомнила, что в баре она только пила и совершенно ничего не ела. Надо полагать, Ю Ми сказала ему и об этом. Подавляя глухое недовольство тем, что подруга лезет не в своё дело, Ю Юй подошла к столу. Нин Юкай приготовил для неё кашу, рядом поставил простые закуски: разрезанные на половинки солёные яйца* с желтками канареечного цвета, обжаренный в креветочном соусе водяной шпинат, посыпанный свежей зеленью, солёные овощи и пожаренные с арахисом мелкие рыбёшки. (*Солёные яйца, или маринованные, ароматизированные — это консервированные яйца, заготовленные впрок особым образом, распространённая китайская и тайваньская закуска. Видео в примечании под главой). Нин Юкай вышел из кухни со словами: — Сначала съешь кашу, согрей желудок. Ты вчера перебрала, это вредно для желудка. Он улыбался, на нём был надет фартук, совершенно обычный, ничего особенного, но он придавал Нин Юкаю особую привлекательность. Он жил один много лет, и то, как он управлялся с кастрюлями и сковородками, как резал овощи и разделывал мясо, навевало такие уютные домашние картины, что хотелось немедленно пожениться с ним. Ей казалось, что она уже давно стала нечувствительной к подобным картинам, но каждый раз, когда видела их воочию, Ю Юй чувствовала непонятный сбой сердечного ритма. Это ужасно. Она поёжилась и присела за стол. Зачерпнула жидкую кашку со сладким рисовым ароматом. Юкай специально приготовил пожиже, чтобы горячая кашка легче легла на желудок. Только в такие моменты Ю Юй отключала обычную настороженность. Во время еды она была очень покладистой и подобно кошке, убирала свои коготки, позволяла брать себя на ручки и гладить. Нин Юкай смотрел на неё, и в глазах плескалась нежность. Он очень любил её такой, без косметики, просто с чисто умытым личиком, обрамлённым слегка вьющимися волосами, с ясными глазами и обмякшими, не такими напряжёнными, как обычно, плечами. Такое недолгое спокойствие, которое обычно проявлялось, пока она не совсем проснулась. Зная, что этого делать не следует, Нин Юкай не удержался и провёл пальцем по её щеке. — Тут прилипло. Белые щёки Ю Юй внезапно стали пунцовыми. Увидев, как он слизывает с пальца соевый соус, она замерла, чувствуя себя так, словно он не палец облизывал, а всю её с ног до головы. Её сердце лихорадочно забилось, и досадуя на свою реакцию, она окинула его сердитым взглядом: — Не обязательно каждый раз тянуть ко мне руки! Нин Юкай сжал губы. От него не ускользнул её неожиданный отклик и мелькнувшие во взгляде чувства, которые она старательно подавляла. Это её обычный способ защиты, но её реакция также означала, что он ей небезразличен. Такая уж она есть, и такая она ему нравилась.