Жениться не модно (Любовь - это модно 2)

Лёжа на больничной койке, Ю Юй с нескрываемой беспомощностью спросила: — Сяо Кай, что с моей мамой? Нин Юкай сразу прекратил плакать, вытер слёзы и нерешительно ответил: — С ней… всё хорошо. — Правда? Он кивнул: — Правда. Впервые за шесть лет знакомства Юкай обманул её. На самом деле, в то время, как Ю Юй пришла в себя, её мать по-прежнему находилась в реанимации. Она надышалась газом, и это привело её к шоковому состоянию, когда её доставили в больницу, она была практически при смерти. Её откачали, но из-за длительного кислородного голодания произошёл частичный некроз клеток головного мозга, так что даже если она придёт в сознание, она никогда не станет полноценным человеком. Её мать пыталась покончить с собой. Она плотно закрыла все двери и окна и даже оставила предсмертную записку, в которой подробно писала, как она сожалеет о своей любви, что она всю жизнь любила единственного мужчину, а теперь из-за него сводит счёты с жизнью. Однако, совершенно забыла, что между ними была ещё дочь. Услышав об этом, Ю Юй была сломлена: — Как же так! Она мне сказала, что у неё есть я! С ней случилась истерика, она разбила в палате всё, что можно было разбить, в итоге доктор вместе с медсестрой совместными усилиями вкатили ей укол транквилизатора. Ю Юй в изнеможении отключилась, но даже там, на грани бодрствования и сна, у неё нестерпимо ныло сердце. Она не понимала, как мать могла сделать это из-за своей разбитой любви, а единственная дочь оказалась ей не нужна. Если она не нужна своей матери, то тогда кому же она нужна? Когда мать Ю Юй пришла в сознание, оказалось, что в её памяти всё перепуталось. Иногда ей казалось, что она вернулась в свою юность, и она, как наивная девочка, смотрела на всех с восторгом и умилялась доброте окружающих. Иногда возвращалась в реальность и тогда начинала рыдать и с ненавистью проклинать мужа-изменника… Но ни в одном из этих состояний не было и намёка на присутствие в её жизни дочери. Несчастная любовь матери разрушила и её саму, и дочь. Ю Юй сидела перед постелью матери и тихо плакала, надеясь, что та хотя бы взглянет на неё и тогда, возможно, вспомнит, что у неё есть дочь, но всё было бесполезно. Когда дед (по материнской линии) забрал полубезумную дочь из больницы и отправил в специализированный пансионат, разочарованная Ю Юй не захотела даже проводить её. Она в одиночестве вернулась домой. Днём она по-прежнему ходила в школу, но с наступлением ночи её начинали мучить кошмары. В снах её связывала тьма, дыхание наполнялось тошнотворным запахом газа, а с пробуждением её каждый раз рвало. Потом у неё болел желудок, и она отказывалась от еды, используя наиболее негативный способ сопротивления полученной от матери травме. Поскольку в желудке было пусто, её рвало кислым желудочным соком и желчью. Никто не знал, что с ней происходит, единственный, кто беспокоился о ней, это маленький Юкай, который с восьми лет и до настоящего времени крутился возле неё. В этом году ему исполнилось четырнадцать лет, он учился только в средней школе. Он вытянулся и несмотря на остатки прежней худобы, потихоньку обрастал мышцами. Каждый раз, когда она видела его, Ю Юй отмечала перемены в его облике, он уже не смотрел на неё с абсолютным поклонением, как в детстве. Он посмотрел на неё глубоким, взрослым взглядом, взял её за руку и терпеливо утешил: — Сестра, не грусти, у тебя есть я… Ю Юй презрительно хмыкнула и задала встречный вопрос: — Зачем ты мне нужен? Она напустила на себя холод и оскорбила этого четырнадцатилетнего мальчика, который искренне беспокоился о ней, самыми безжалостными словами и даже испытала от этого какое-то извращённое удовольствие. Боже, как же она отвратительна! Ю Юй была омерзительна сама себе. — Уходи и не приходи больше. Я сама могу о себе позаботиться. Но Нин Юкай как будто не услышал её, он не ушёл и не перестал повторять ей: «у тебя есть я, ты не одна». Он знал, что она не может есть, и сварил для неё жидкую рисовую кашку. — Я в первый раз это приготовил, попробуй, надеюсь, это не слишком невкусно. Съешь немного и скажи, как оно, хорошо или не очень? Ю Юй не хотела его внимания. — Сестра, поешь немного. Я принёс это в термосе, она ещё горячая. Ю Юй окончательно рассердилась. Ей просто надоело с ним препираться, и она отмахнулась, но не рассчитала силу и случайно задела термос. Термос опрокинулся, и горячая рисовая каша пролилась ему на руку. — Сяо Кай?! Она побледнела, а потом схватила его и потащила в кухню, чтобы подставить руку под холодную воду, но после нескольких дней голодания у неё не было сил, и она просто упала на пол, а Нин Юкай, наверняка ошпарившийся, переживал только за неё: — Сестра! Что с тобой? — Не надо… не беспокойся обо мне, иди немедленно, промой ожог холодной водой! У неё хватило сил только на этот приказ. Нин Юкай знал, что спорить с ней бесполезно, побежал на кухню и открыл кран. Только услышав звук текущей воды, Ю Юй перевела дух, и её глаза увлажнились. Она не смела поверить, что это слёзы. Что она наделала? Она не хотела причинять ему боль… — Сестра, не плачь, со мной всё в порядке. Только когда Нин Юкай подошёл к ней с полотенцем в руках, Ю Юй поняла, что плачет. Он ласково заглядывал ей в глаза, пытаясь поймать её взгляд, и продолжал уговаривать: — У нас дома есть ещё каша, давай, ты поешь, хорошо? Слёзы Ю Юй потекли с новой силой: — Не надо обо мне заботиться… Я даже своей матери не нужна, зачем мне жить, я работала, я так старалась, но она не посмотрела на меня, ни разу, я никому не нужна, я хочу умереть… хочу умереть… Она так громко и надрывно выкрикивала каждое слово, что даже заболели барабанные перепонки. Она думала, что перешла за край отчаяния, но невысказанные слова застряли в истощённой груди. И тогда она впервые услышала хриплый, срывающийся крик Нин Юкая: — Что это за слова! Ты никому не нужна! Если… Если ты и правда никому не нужна… ты нужна мне. Он уверенно закончил: — Доверься мне. Он больше не улыбался, выражение его холодного и жёсткого лица, на котором было чётко написано, что он не потерпит отказа, привело её в трепет. Кто бы мог представить, что мальчишка, которому едва исполнилось четырнадцать, может кидаться такими репликами, которые можно услышать разве что в сериалах? Это ни на что не похоже, по идее Ю Юй должна была рассмеяться, но она плакала. Пусть этот желторотый птенец ещё только учится и применяет знания на практике, пытаясь выглядеть брутальным самцом, но его подлинные чувства передались ей через его неумелые, ещё детские объятия. Оказывается, в этом мире есть один человек, который искренне хочет, чтобы она поправилась. И пусть этот человек был всего лишь ребёнком, но в то время он для Ю Юй оказался тем бревном, за которое можно было уцепиться, чтобы не потонуть в этом море напастей. Нин Юкай никогда не забывал, какой была Ю Юй в то время. Его старшая сестра, та, которая всегда шагала впереди него, выросла быстрее него, которая всегда улыбалась так, будто не знала, что такое неудачи и разочарования в жизни — теперь дрожала и плакала в его объятиях. Он почувствовал эту дрожь, и его внезапно охватило чувство, которого он раньше никогда не испытывал. Оказывается, её тело такое мягкое; оказывается, ему не составляет труда крепко сжать её; оказывается, та, кого он с детства считал своей любимой старшей сестрой, на самом деле девушка. Совершенно такая же, как его хрупкие и нежные одноклассницы, которые вовсю кокетничали с ним. Наверно, именно с того момента он стал относиться к ней не как брат к сестре, а как мужчина к женщине. Она всегда нравилась ему. Ему нравилась эта «сестра», которая всегда была рядом, давала ему силы, поощряла и поддерживала его взросление. Поэтому теперь он сам хотел стать для неё источником силы. Так прошло одиннадцать лет. …… В три часа ночи, когда большинство людей блуждают в мире сновидений, Нин Юкай ещё не спал. Через очки в тонкой оправе он всматривался в монитор компьютера, сверху донизу покрытый плотными рядами программных кодов. Он только что закончил написание этой программы, но в ходе проверки обнаружил ошибку. Он сменил предыдущую клавиатуру на ярко-красную и начал с самого начала сверять и корректировать, при этом его чистое лицо не выражало никакого нетерпения. Таким он был с самого раннего детства. Чем бы он ни занимался, он сосредоточивал на этом занятии всё своё внимание, погружался полностью и не оставлял, пока не доводил дело до конца. Так он овладевал искусством каратэ, так он писал программы, и в своих чувствах к ней… он был таким же. — Большой червяк. Он усмехнулся, вытащив наконец длинный Bug, затесавшийся в программу, перезагрузил компьютер, вновь запустил программу и выполнил дефрагментацию. Отлично, проблема решена. Он счастливо потянулся: работа, которой он занимался уже полмесяца, выполнена. До того, как он возьмётся за следующий заказ, у него есть пара дней отдыха. Мысли в его голове вращались вокруг предстоящей работы, но наряду с этим он невольно возвращался к тем словам, что она сказала ему в канун Рождества. Пусть это был его выбор, и психологически он был готов, но… они всё равно ранили его. Смеясь над собой, он скривил губы от понимания, что вот уже семнадцать лет прошло с тех пор, как он понял, что она ему нравится, и последние одиннадцать лет она только и делает, что отвергает его. Первый раз он объяснился, когда ему исполнилось шестнадцать. Он только что поступил в первый класс старшей школы, а Ю Юй сдала вступительные экзамены в университет. Университет, в который она поступила, находился в другом округе, и Ю Юй просто продала дом и переехала в общежитие при университете. Неожиданно возникшая перспектива долгой разлуки привела его в смятение, он не успел даже мало-мальски подготовиться и выпалил первое, что пришло в голову: — Ю Юй, ты мне нравишься… Осознав свои чувства к ней, он перестал называть её сестрой. Сначала Ю Юй поправляла его, потом перестала, а на его признание только широко раскрыла глаза и засмеялась: — Ладно, потом, когда-нибудь, когда ты вырастешь выше меня, я подумаю над этим. В тот год рост Ю Юй составлял метр 65, а его — метр 60. Через год он вытянулся, и на начало пубертатного периода его рост достиг метра 78. Он поехал в университет, где она училась, нашёл её и сказал: — Я… теперь выше тебя. Ю Юй снова сделала большие глаза, рассмеялась, ласково погладила его по голове и сказала: — Ты и правда вырос. Но ты ведь ещё учишься в школе? Давай, учись хорошенько, а вот когда ты поступишь в колледж, я посмотрю. Но когда он поступил в колледж, Ю Юй уже закончила университет и по-шла на работу. Неожиданно каких-то четыре года разницы в возрасте оказались на самом деле таким большим разрывом. Она тогда сказала: — Разве ты не собираешься продолжать учёбу? Сначала поступи в институт! Когда он поступил в институт, он услышал: — Тебе же ещё нужно отслужить в армии? Вот отслужишь, тогда посмотрим. Он окончил институт, отслужил, демобилизовался, устроился в научно-техническую фирму на хорошую должность со стабильным доходом, он бросил хороший, комфортабельный дом и переехал к ней по соседству. И в этом году она сказала: — Ладно, если я расстанусь со своим парнем, я подумаю. Нин Юкай не был дураком, наблюдая столько лет её манёвры в стиле тайцзи-кунгфу (один из стилей восточных единоборств, основной смысл в том, чтобы уворачиваться и максимально избегать прямого боя), конечно же понял, что она нашла очередной предлог. Ю Юй даже говорила ему и не раз: — Нин Юкай, разве мало других девушек? И охота тебе сохнуть безответно по той, что старше тебя на целых четыре года? Столько хороших девчонок вокруг, поверь, каждая из них в тысячи раз лучше меня. — Но для меня есть только ты. Он был непоколебим. На самом деле, он бы давно уже отступился, если бы был уверен, что она ни капли его не любит. Проблема в том, что Ю Юй никогда не обманывала. Она не хотела близких отношений только из-за того, что её слишком глубоко травмировало предательство отца. Внешне она оставалась приветливой и весёлой, но на самом деле очень боялась одиночества. С любым парнем, кроме него, она могла сразу закрутить роман, если тот ей понравился, а если разонравился — сразу бросала. Она рассказывала обо всех своих влюблённостях, Нин Юкай знал всё, ревновал, но больше сопереживал. Несмотря на то, что она, казалось бы, изменилась, в душе́ она оставалась всё той же сестрёнкой, которая скорее откажет себе в куске хлеба, но позаботится о другом человеке. И каждый раз она отправлялась к матери в пансионат, чтобы доложить об очередной своей любви. Она использовала рассказы о своих романах, как средство мести матери, которая бросила её из-за своей любви к отцу, она пыталась доказать той, что всё то ценное, за что женщина цеплялась — не более, чем иллюзия, и даже высмеивала её за то, что ради этой иллюзии мать разрушила саму себя. Она говорила матери, что её великая любовь не сто́ила её жизни… Но так ни разу и не достучалась до сердца утратившей рассудок женщины. Всё это видел Нин Юкай, сопровождавший визиты Ю Юй к матери. Так, косвенным образом, Ю Юй пыталась донести до него, что она не хочет такой любви, вызывающей такие жгучие чувства, которые разрушают и самого человека, и других, она этого не перенесёт. Жаль только, что она совершенно недооценила его терпение. Пока он чувствует, что она к нему неравнодушна, он всегда будет стоять на своём. Что же касалось того, как долго будет длиться это «всегда» … Нин Юкай покачал головой и грустно усмехнулся. Хм, кто знает? …… — Ю Юй, ты глупая? В лаунж-баре у Лан Хая (имя蓝海, lánhǎi переводится «синее море») Ю Ми выслушала план подруги, вытаращив на неё неверящие глаза. — Ты идиотка? Для него даже твои настоящие парни не были помехой, ты думаешь, его остановит подставной? — У, Сяо Ми, что ж ты такая злая… Ю Юй зажала уши руками и невинно хлопала глазками: — Ну что же мне делать, как только он узнал, что я опять одна, он сразу пошёл в атаку, боюсь, моё старое сердечко не выдержит… — Ю Юй, что ты мне тогда сказала? «Раз уж вас обоих тянет друг к другу, почему бы не попробовать?» Возвращаю тебе совет в целости и сохранности. Эту фразу Ю Юй когда-то сказала Ю Ми, когда та колебалась, принять ли ей ухаживания её нынешнего бойфренда, теперь пришёл её черёд советовать подруге. Ю Ми хмыкнула: — Хочешь ещё? «Если человек тебе правда нравится, не валяй дурака, чувства никого ждать не будут». Я не забыла эти слова! Мисс Ю. Признавать это нестерпимо, Ю Юй жалобно, как положено в тех случаях, когда тебе пронзают грудь, вскрикнула: — Ладно, ладно, я поняла, мне надо срочно выпить. Сказать ей было нечего, оставалось только накачаться спиртным. Она выпила залпом рюмку водки. Ю Ми вздохнула, позволяя подруге в очередной раз надраться. — Подожди, мне надо сделать звонок. — Ладно.