Жениться не модно (Любовь - это модно 2)

(При оформлении главы использована картина современного испанского художника Альберто Панкорбо) Он ещё раз крепко сжал её руку и пошёл в ванную. Пар уже рассеялся, он внимательно принюхался — действительно, был какой-то странный запах, но не слишком явный. Он вышел из дома и зашёл в техническое помещение, где был подвешен водонагреватель, там запах ощущался сильнее. Он выключил водонагреватель и вернулся в дом, подумав, что есть вещи, которые сложно забыть. Даже если тебе покажется, что ты забыл, организм о них напомнит. Потому что испытав боль однажды, человек боится получить боль снова. Это врождённый механизм защиты. Нин Юкай вошёл в спальню: — С водонагревателем проблемы, я завтра приглашу специалиста для ремонта. — О. Он поцеловал её холодный лоб и спросил: — С тобой… часто такое случалось? В прошлом такое случалось постоянно, он помнил, но позже они мало времени проводили вместе, и он не знал, бывали ли такие приступы, а главное… был ли кто-нибудь рядом с ней в такие моменты? Мысли Нин Юкая были противоречивыми, конечно, он надеялся, что с ней кто-то был и возможно, помог, но он никак не мог смириться с тем, что это был не он. Эти мысли его расстраивали, но приходилось держать себя в руках. Возможно, внешне он казался мягким и безвредным человеком, который живёт в гармонии со всем миром, но это было не так. Иногда он восхищался собой: как он только выдержал столько лет наблюдать за её романами, объектом которых был не он. Он горько усмехнулся, а Ю Юй, не подозревая о его мыслях, ответила: — Иногда, но в большинстве случаев мне удавалось сдержаться. Только однажды, в университетском общежитии случилась утечка газа, и я упала в обморок. Но к счастью, меня очень быстро нашла Сяо Ми… С того времени они сдружились, и у Ю Юй больше не было никаких секретов от Ю Ми. Вспоминая о той поре, Ю Юй улыбнулась, и хотя Нин Юкай знал, что речь идёт о девушке, подруге, он всё равно ревниво закрыл ей рот ладонью. Ю Юй ошеломлённо отстранилась: — Ты что? — Э… Осознав, что он сделал, Нин Юкай замялся на несколько секунд, подыскивая оправдание своему поступку: — Тут… что-то мокрое. — Мокрое? Ю Юй прикоснулась к губам и потёрла. Она только что принимала ванну, потом пила воду, что ещё там могло быть мокрым? — Неужели сопли?! — вскрикнула она и потянулась к тумбочке за салфеткой и протянула ему. — Гадость какая, сотри немедленно! Нин Юкай улыбнулся, наконец-то она пришла в норму. Просто сегодняшний непредвиденный инцидент заставил его осознать, что есть вещи, которые просто так не проходят и остаются сидеть в человеке, как бомба замедленного действия. Возможно, он смог легко простить свою мать, по-тому что, не считая того, что их связывали кровные узы, ему не пришлось пережить той боли, когда родной человек почти умер и возвратился к жизни полубезумным, не помнящим своё дитя. Но с ней всё было иначе, если бы тогда его тётя не нашла её, может, сейчас её не было бы на этом свете… Он вздрогнул, от этих воспоминаний его иногда охватывал ужас. Увидев, как помрачнело его лицо, Ю Юй показалось, что она догадалась о причине, и поманила его рукой: — Юкай, иди ко мне. Он нерешительно приблизился, а она села на кровати, быстро притянула его к себе за талию и уткнулась лбом в его живот: — Успокойся, я знаю, что ты не виноват, это всё та поганая парочка… Мы оба их жертвы, я справлюсь с этим, не бойся, я не буду из-за них отталкивать тебя. Ей было жалко Нин Юкая, когда она вспоминала, как столько лет мучила его, пока однажды он не сказал ей: «Ты думаешь, только ты жертва?» Нет, конечно она так не думала. Они оба потеряли семью, их близкие люди были живы, но от них не было ни капли тепла, наоборот, только страдания. Ей понадобилось сделать большой круг, чтобы до конца понять это. Она не имеет права отвергать его за то, чего он не делал, и тем более не может запретить себе любить его, потому что это несправедливо по отношению к нему и вообще к кому бы то ни было. — Прости… Она просила прощения за то, что так долго сопротивлялась и убегала от него и одновременно от всего сердца благодарила за то, что он никогда не покидал её. Она понимала, что не заслуживает такого обожания с его стороны, но он обожал её несмотря ни на что. И не сожалел ни о чём. — Если честно, тебе незачем так осторожничать со мной, я не уйду, даже если ты дашь мне пощёчину или пнёшь меня, я всё равно не уйду, я всегда буду зависеть от тебя. Она всё так же обнимала Нин Юкая, он чувствовал её дрожь и понимал, что она знает всё, о чём он думает. Несмотря на то, что он видел, как она была добра к нему эти четыре месяца, что она уже не скупилась выражать свои чувства, где-то в глубине его сердца, в самом дальнем уголке, жил страх… Страх, что однажды она вспомнит ту первую боль и не сможет быть с ним. Поэтому сейчас он делал всё, что в его силах, чтобы баловать её, любить и оберегать, хотел, чтобы она к этому привыкла и запомнила его доброту, и никогда не захотела бы покинуть его… Он любил мучительно и преданно, но был готов ко всему. Никто не любит сильнее, чем он, и это его выбор, а вернее, он просто хотел любить и не собирался выбирать. — Я ни о чём не жалею, — к глазам Нин Юкая подступили горячие слёзы. «Только бы она выдержала». — Я знаю, — Ю Юй улыбнулась и потянула его к себе, и когда он сел рядом на кровать, поцеловала его в губы, — Поэтому не бойся, что я оставлю тебя. Это правда… Она не хотела оставлять его. Она никогда бы не поверила, что настанет день, и она попадётся в презираемую ею ловушку любви и брака, но она была рада, что именно он оказался тем единственным в мире человеком, который смог изменить её. Она боялась быть связанной, но обнаружила, что сеть, сплетённая, как она полагала, для того, чтобы закабалить её, уже давно соткалась в мягкую и уютную ткань, которая окутала её замёрзшее сердце, даруя тепло. И она перестала брыкаться, она счастлива в любви. …… Нин Юкай вышел из спальни, плотно закрыл дверь и тяжко вздохнул. Воспоминание о сегодняшнем неожиданном визите матери, а потом об этой непонятной «поломке» газового водонагревателя, как будто покрытой таинственным мраком, заставило его признать, что его мысли слишком чисты и наивны. Только сейчас, в спальне, он рискнул задать ей вопрос: — Скажи, если… я просто предположу, допустим, моя мама решит найти меня и вернуться, как ты к этому отнесёшься? Её лицо сразу стало чужим и холодным, она сурово посмотрела на него и ответила: — Она так давно бросила тебя и уехала, не думаю, что вернуться сейчас — это хорошая идея. Кроме того, единственный человек, которого я не хотела бы видеть никогда в жизни — это она. Она стиснула зубы и помолчала, а потом вымолвила: — И тот мужчина. «Тот мужчина» юридически являлся её отцом, перед тем, как упомянуть его, на её застывшем лице отразилось колебание, но оно сразу исчезло. Несмотря на сохранившиеся прекрасные детские воспоминания, нанесённая им впоследствии травма была слишком велика, чтобы она могла так легко изменить своё мнение о нём. Простить кого-то, убедить себя в том, что у того человека тоже есть горькие сожаления — это слишком тяжело, Ю Юй такими силами не обладала. Нин Юкай понимал её. В её жизни существовало либо чёрное, либо белое, без промежуточных серых зон, поэтому ему было тяжело сравнивать себя с ней. Он подумал, что наверно зря сказал ей о возвращении своей матери. Их жизнь только-только наладилась, и он не хотел добавлять в неё лишние волнения. На следующий день Нин Юкай позвонил матери и в очень обтекаемых выражениях сформулировал проблему, на что его мать нисколько не обиделась: — Ничего страшного, для неё совершенно нормально не желать видеть меня. Нин Юкай услышал разочарование в голосе матери, но к сожалению, его больше занимали чувства другого человека. Больше Нин Юкай не виделся с матерью, поддерживая общение с ней строго по телефону, по понедельникам, в промежуток до двух часов дня, пока Ю Юй была на работе. Мать нашла работу на продуктовом рынке. Немного тяжеловато, но от помощи Юкая мать отказалась, хотя он вполне мог обеспечить ей комфортную жизнь. Его доходы были не такими уж маленькими, а расходы на жизнь совсем небольшими. Мать сказала: — В моём возрасте надо шевелиться, если сидеть дома без дела, старые кости будут ржаветь… Кстати, в эти два дня я замариновала свиные ножки, помнится, в детстве Ю Юй их любила, может… возьмёшь, угостишь её? Услышав, с какой осторожностью мать задаёт вопрос, Нин Юкай пожалел её и не смог отказаться: — Хорошо, я заеду, возьму. По правде говоря, у Ю Юй был слабый желудок, недолеченный гастрит – ещё с тех самых пор, когда она отказывалась от пищи, потому что её тошнило ото всего – а позднее чрезмерное употребление алкоголя подкосили её здоровье. То, что они когда-то любили в детстве, было слишком большой нагрузкой на желудок, теперь ей этого много нельзя. Но изредка можно, поэтому Нин Юкай не стал вдаваться в подробности и раскрывать матери все нюансы здоровья её невестки. Похоже, мать нашла свой способ наладить дела и с тех пор частенько варила для детей супы. Так, исподволь, мать всё ближе подбиралась к сыну и даже начала проявлять заботу о нём: зная, что он работает на дому, она стала напоминать ему, чтобы он больше занимался спортом, ел больше овощей, а работая за компьютером, делал 10-минутные перерывы через каждые полчаса… Казалось бы, такие простые вещи, но ничто в мире не может заменить тепло материнской заботы, особенно если учесть отсутствие оной так много лет. Даже если он не особо в ней нуждался, он всё равно был доволен. Вот только по отношению к Ю Юй он чувствовал некие угрызения совести. О том, что их обеденный стол существенно обогатился благодаря его матери, Нин Юкай не сказал, но у Ю Юй язык не дурак: — Эй, это ведь не ты делал эти свиные ножки? Он вздрогнул от изумления: — Почему ты так решила? Ю Юй усмехнулась: — Ты знаешь, что у меня слабый желудок, поэтому ты привык быть аккуратным с приправами, а вкус этих свиных ножек значительно тяжелее и похож на кухню южан, он сладко-солёный, ты готовишь совсем не так. Пока он отвлёкся, она взяла ещё кусок: — Но… сейчас этот вкус кажется мне знакомым, откуда это взялось? — На рынке одна тётушка торгует готовой едой. Ты очень похудела в последнее время, тебе нужно поправиться. Он вывернулся, но… это был первый раз, когда он солгал ей. После этого он всегда говорил, что купил блюдо на продовольственном рынке, только добавлял немного воды, чтобы смягчить вкус. Ю Юй добросовестно ела и не возражала, посчитав, что Нин Юкаю, вероятно, просто надоело каждый день стоять у плиты и изобретать что-то новенькое. Увы, кто-то хочет вести изнеженную жизнь, не прикасаясь к газовой плите. …… В последнее время у Ю Юй появились причины для огорчения. Она всегда считалась лучшим редактором в «Flawless». Увидев, что она наконец-то вернулась на достойный уровень, судя по представленному макету очередного выпуска, главный редактор вздохнула с облегчением: — Какая жалость, в отделе канцелярии как раз острая нехватка рабочих рук. — Всё ещё жалеете, что не направили меня туда? — с усмешкой парировала Ю Юй. Главный редактор улыбнулась: — Да, мне стоило большого труда сдержаться. Я ещё не забыла, как ты в самом начале пришла как-то с гипюровой юбкой от бренда S и сказала, что это пиздец как уродливо, и неужели читатели настолько слепы, что считают эту вещь красивой? Вспомнив своё безрассудное поведение в то время, когда она только-только вошла в коллектив редакции, Ю Юй не смутилась: — Вы ещё помните? — Какой вздор, мне до сих пор интересно, откуда тогда взялась эта тряпка. В то время Ю Юй как раз только что перевелась из литературного издательства в редакцию модного журнала, она наконец-то могла работать в месте, о котором столько мечтала. Она была полна амбиций, но не думала об осторожности, хорошо, что главный редактор была зрелым и великодушным человеком и дала ей шанс. — Я до сих пор не забыла, как вы заставили меня изучить историю развития бренда S, а потом написать гигантский отчёт объёмом не менее двух тысяч иероглифов, над которым я страдала три дня и три ночи, я даже подростковыми прыщами покрылась от перенапряжения. Тогда Ю Юй жаловалась, но после поняла, что если кто-то здесь и является невежественным человеком, то это именно она. Кто-то другой, несведущий, мог сказать, основываясь лишь на собственных понятиях о красоте, что дизайн такого-то бренда уродлив, но они, как проводники передовых идей в массовой культуре, не имеют права на поверхностный взгляд. Они обязаны иметь глубокое понимание истории каждого бренда и его места в мире моды, быть в курсе прошлых тенденций каждого сезона и уметь управлять тенденциями следующих сезонов, и даже заглядывать на два-три года вперёд. Несмотря на то, что постоянно приходится работать на известные имена и порой вопреки совести обманывать публику, всё-таки то, что они делают, по большому счёту является своего рода информацией. Информацией о моде, о популярных тенденциях, о спросе. Женщины обменялись улыбками, Ю Юй привычно согнула колени и почтительно поклонилась несколько раз, приговаривая: — Благодарю, госпожа главный редактор, что не убили меня тогда, век не забуду вашу доброту. — Да будет тебе, если от тебя не будет пользы, я не буду за тебя держаться. Главный редактор посмотрела на неё ясным взглядом, скупо улыбнулась и вернула себе начальственный вид: — А если серьёзно, редакционный отдел «Flawless» в Соединённых Штатах очень заинтересован в наших тайваньских талантах, они хотят пригласить на полтора года нашего редактора, заведующего разделом модной одежды. Я намерена рекомендовать тебя. Ю Юй застыла на месте. — У тебя есть месяц на раздумья. Главный редактор махнула рукой, давая понять, что она может идти, но заметив, что растерянная Ю Юй не двигается, не удержалась от смеха: — Что такое? Обалдела от счастья? — Я… — от изумления Ю Юй растеряла все слова. Поехать в Соединённые Штаты в главную редакцию «Flawless»! Это равносильно тому, чтобы стоять в авангарде моды и принимать знания из первых рук. А если добавить множество торговых марок Нью-Йорка, выпускающих из своих рядов поколение за поколением великолепных дизайнеров, то никто из тех, кто занимается модой, не захотел бы упустить такую возможность, и Ю Юй не была исключением. Тем не менее, в первую же минуту эта новость вызвала в ней вовсе не нетерпеливое волнение, а мысль… что будет делать Юкай те полтора года, пока она будет в Америке? Они ведь даже полгода вместе не прожили… — Что ты застыла? Опять пытаешься, как прежде, простодушно смотреть, не подарю ли я эту возможность кому-то другому? Ю Юй очнулась и с потерянным видом покинула кабинет главного редактора. Новость обрушилась на неё, как гром среди ясного неба, и на некоторое время у неё потемнело в глазах. В недавнем прошлом она не колебалась бы ни секунды, но теперь всё изменилось. Её сердце было занято, и она не могла сказать «да», вернее, не хотела…