Зависимость

Началась новая неделя, наполненная лекциями и домашними заданиями. Выходные я провела с Глорией, но признаюсь, сказать родителям, что не приеду, было тяжело. Их тихий укор эхом отдавался в моей душе. Рука ныла, словно напоминая о той злополучной вечеринке, и любое действие, требующее усилий, становилось мучением. В понедельник, сидя на лекции, я чувствовала себя беспомощной. Каждое слово преподавателя, казалось, с укором отпечатывалось в памяти, зная, что все это всплывет на сессии, как закон подлости. Лори знала правду о том вечере. Её слова о моей неправоте, о том, что я зря оттолкнула его, ранили сильнее, чем я ожидала. Мы поссорились, и горечь её слов сдавила горло. Мне казалось, она занимает его сторону, предает меня. И я не понимала, почему. Да и не хотела понимать. А Маркус… Он словно исчез. Или это я просто избегала его? Случайные встречи в коридоре, его взгляды в аудитории — я чувствовала, он хочет подойти, сказать что-то. Но я бежала, не дослушав лекцию, лишь бы не слышать его «прости». Если он думает, что все так просто, он глубоко ошибается. А потом он мне приснился! В эротическом сне! Это стало последней каплей. Я стала сторониться его еще больше, пока его терпение не лопнуло.

***

Осень разукрашивала мир за окном в багряные и золотые оттенки. Листья опадали, устилая дороги ковром из увядающей красоты. Рука все еще болела, и я едва успевала записывать самое важное, остальное приходилось запоминать. И снова этот взгляд. Тяжелый, пронзительный. Иногда мне казалось, что он смотрит только на меня, и ни на кого больше. Я сходила с ума, мне казалось, что даже во сне кто-то наблюдает за мной из угла. Почему он пялится на меня? Да, я пролила на него напиток, толкнула его, но он виноват больше! — Можно выйти? — голос Маркуса прорезал тишину аудитории. Преподаватель кивнул, не отрываясь от лекции. Но Маркус направился не к двери. Он шел ко мне! Мое сердце замерло. Я не успела опомниться, как он схватил меня за локоть. — Что вы творите? — возмутился преподаватель. Но Маркус, игнорируя его, потащил меня из аудитории. В этот момент мне захотелось сменить университет и бежать, бежать как можно дальше. Вытащив меня в коридор, под гневные выкрики преподавателя, он прижал меня к стене. — И долго ты будешь избегать меня? — прошипел он сквозь зубы. Его глаза горели яростью. — Я же говорила, не приближайся ко мне! — Я попыталась вырваться, но он преградил мне путь. И вдруг, неожиданно… он обнял меня. Крепко, словно пытаясь растворить меня в своих объятиях. Я утонула в его тепле, в запахе леса и травы, словно меня обняла сама природа. Запах был приятным, согревающим. Он держал меня так сильно, что я не могла пошевелиться, но и не причинял боли. — Маркус, отпусти! — Я нахмурилась, не понимая его. То он смотрит с ненавистью, то предлагает мне переспать, то насильно целует, а теперь обнимает? С ним точно что-то не так. — Оба к декану, живо! — Преподаватель застал нас в объятиях посреди коридора. Вот это мы влипли! И все из-за него! Чертов оборотень!

*** Маркус

Боже, как же я мог быть таким слепым идиотом? Осознание вины тяжким грузом давило на плечи. Да, я признаю, ляпнул глупость про то, чтобы мы переспали, пытаясь, как дурак, проверить её, убедиться, что она не из тех, кто легко сдаётся. А она оказалась настоящей дьяволицей, с огненным характером. Но кто же мог подумать, что поцелуй причинит ей такую боль? Что в нём такого ужасного? Я сам не понимал, словно одурманенный, не в силах сдержать этот безумный порыв. Она стала для меня наваждением, наркотиком, и всё, что мне было нужно — это она, её губы, её дыхание. Я будто сошёл с ума, особенно когда увидел её в этом проклятом платье, которое дразнило взгляд, обнажая точёные ножки, манящую грудь, еле прикрытую тонкой тканью и чёрным кружевом. Я сорвался, и это было роковой ошибкой. Но меньше всего я ожидал, что эта хрупкая девушка ответит мне пощёчиной. Что ж, наука на будущее. Только в следующий раз пусть не надеется, что это сойдёт ей с рук. Мой волк внутри рвал и метал, готовый растерзать меня за то, что по моей вине она пострадала. А ещё он был раздавлен, когда она запретила мне приближаться к ней. Каждое её слово, как пуля, пронзало моё сердце. «Не трогай меня! Не подходи!» Но я не мог, понимаете? Не мог! Меня словно магнитом тянуло к ней, с непреодолимой силой. Я никогда не думал, что кто-то сможет так меня свести с ума — одним жестом, одним взглядом, одним голосом, одним лишь её неповторимым ароматом. Я стал одержим ею, словно безумец, и это пугало меня до чёртиков. Стая лишь наблюдала за моими муками. Мой волк выл от тоски, когда её не было рядом. Моё сердце словно перемалывали в мясорубке, а вместе с ним и мою душу. Я тосковал, до боли в костях тосковал. Пытался ли я заменить её? Ха! На вечеринке я переспал с Софи, потом с Асей. И знаете, что самое ужасное? Раньше я получал от этого удовольствие, настоящее, животное наслаждение. А в тот раз — ничего! Лишь пустота. Волк внутри лишь рычал и злился на меня, как будто я совершал страшное преступление. И тогда я осознал всю серьёзность нашей связи. Это окончательно выбило меня из колеи. Я стал одержим ею, а запрет — это был настоящий ад. Хотелось подойти, прикоснуться, но волк съёживался от страха, забивался в дальний угол и скулил, словно трусливый пёс. Как и я сам. Я трусил и боялся. Но я не могу без неё, понимаете?! Я просто не выживу. Я готов умереть, и эти объятия для меня, как глоток воздуха, в котором я так отчаянно нуждался. — Ну, и что ты собираешься объяснить? Что это за выходки? Ладно, ты, Маркус, но Кира Эванс… — Она стояла рядом со мной, опустив голову. — Это только моя вина, не её, — тут же выпалил я. — Я понимаю, у вас там любовь-морковь и всё такое, но держите свои эмоции при себе. — Извините, такого больше не повторится, — тихо прошептала Кира. Волк снова зарычал на меня. Я и так взял всю вину на себя, чего тебе ещё надо, глупый зверь?! Заткнись! Господи, я разговариваю сам с собой, до чего я докатился! — Ладно, мисс Эванс, я не исключу вас, но выговор получите, как и ты, Маркус. Не могу оставить ваши выходки без внимания. Поэтому, с вас недельная уборка в столовой. — Неделя?! — возмутился я. — Вы серьёзно? Мистер Диксон, может, вы передумаете? — Нет, Маркус, с меня хватит твоих выходок. Ровно в семь вечера вас будет ждать уборщица в столовой. Будете ей помогать. Свободны. — Кира тут же сорвалась с места и, не поднимая на меня глаз, ушла. — Маркус, останься, — попросил он меня. Я зарычал. Да она сейчас убежит, и где я её потом буду искать? — Что с тобой? — заметил старик. — Слушай, старик… — Маркус, я тебя ещё помню, когда ты голышом по полю бегал и строил из себя альфу. Я понимаю, у тебя гормоны бушуют, но прошу, держи себя в руках. — Не могу! — рычу, слова срываются с губ обломками боли. — Почему? — Дядя… она, чёрт побери, моя пара! Судьба подкинула человека! — кулак обрушивается на стол, разнося по кабинету гул отчаяния. — Разве это не прекрасно? — Всё ужасно, старик. — Мне больше нравится, когда ты называешь меня дядей… — в ответ на мой испепеляющий взгляд он тут же замолкает, словно от ледяного прикосновения. — Всё рушится, дядь. Не знаю, что делать… Между нами пропасть, она избегает меня, и это… это убивает. Это гребаный ад, понимаешь? Без неё меня всё раздражает, выворачивает наизнанку. — Тише, Маркус, спокойнее… Может, уборка пойдёт вам обоим на пользу? — Неделю?! Серьёзно? Может, хотя бы… четыре дня? — Неделю, Маркус. — Рык клокочет во мне, словно зверь, попавший в капкан. — И совет… не дави на неё. Ты ведь даже не сказал ей, что она твоя истинная? — Не говорил… — Волк внутри меня скулит протяжно, надрывно. — Так скажи! Может, это хоть что-то прояснит между вами. — Дядь… я так накосячил, что даже эта информация вряд ли поможет. — Что же ты натворил? — Он прищуривается, в его взгляде — немой вопрос, ручка в руках кружится в тревожном танце. — Забей. Я пошёл. — Удачной уборки… — В его голосе дрожит смешок, эхо моей безнадёжности. Хлопаю дверью, не дослушав. К черту всё! Всё летит в тартарары, и мне… мне тошно. И только мысль, что дядя — декан, хоть немного смягчает удар судьбы. Он мог придумать что-то гораздо, гораздо хуже. Хоть один плюс… хоть какая-то польза от него есть.

*** Кира

Проклятый псих, безумный оборотень, у него явно крыша поехала. Ярость клокотала во мне, подступая к горлу, хотелось подлететь и со всей силы врезать ему еще раз, но… боюсь, тогда уж точно останусь без рук. Но эти объятия… Хуже всего было признавать, как отчаянно они мне понравились. Он такой… сильный, такой мужественный, словно одним своим телом заслонил меня от всего мира, от всех бед и невзгод. Сердце бешено заколотилось от этого нелепого жеста, а этот запах… О, нет, думать об этом нельзя! Он просто ненормальный, наверняка принимает какую-то дрянь… или кто знает, что у него в голове творится. Он явно не в себе. Я мотнула головой, отгоняя наваждение, выкидывая из головы все эти глупые мысли. Не сейчас. Нужно сосредоточиться на учебе, забить ею голову, ведь на следующей неделе — контрольная, а в моей тетради — пусто, как в выжженной пустыне, ни единой записи с лекций. Попробую просто избегать этого оборотня… хотя вряд ли получится. Черт, нас же заставили целую неделю драить столовую! Да чтоб ему пусто было, и все из-за него. Хотя… он взял всю вину на себя. Но почему-то это меня не спасло от наказания. С этими сумбурными мыслями я добралась до общаги и рухнула на кровать. Ровно семь? Значит, у меня есть еще два часа до каторги в столовой. Я схватила телефон и набрала подругу, умоляюще надеясь, что она спустится ко мне. Может, удастся уговорить ее пойти со мной на эту чертову уборку? Хотя бы для моральной поддержки, или чтобы защитила меня от этого психа, если что… — Ну, пожалуйста, Лори, умоляю тебя! — в который раз взмолилась я. — Да чего ты так боишься? Успокойся, не тронет он тебя. — Да он то кидается на меня с поцелуями, то тащит в объятия, а что потом? Потом начнет рвать меня на части зубами и когтями? — Ну, он же не сделал тебе ничего плохого? Угомонись, он просто безобидный волчок. — Что-то я сомневаюсь после его выходок… У него явно не все дома, — Лори растянула губы в усмешке. — Ну, пожалуйста! — Подруга, мне две лекции переписывать, да еще чертову математику решать, десять номеров, в каждом по восемь уравнений! Так что давай в другой раз, ладно? — Это просто отговорка! — вскрикнула я, обиженно зыркнув на нее. — А вот и нет! Ладно, тебе пора, и мне тоже. Расскажешь потом, как провела вечер с мачо, — она подмигнула мне, быстро вскочила с кровати и выскочила из комнаты. Ну, и подруга называется! Это уже ни в какие ворота! Вот возьму и обижусь на нее, вот прям серьезно обижусь и неделю с ней разговаривать не буду! Я тяжело вздохнула, достала старые джинсы, толстовку, натянула кроссовки и бросилась в универ. Ладно, чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.