Зависимость

Зябкий ветер пробирал до костей, заставляя невольно поежиться. В вечерней прохладе, когда день еще цеплялся за горизонт, аллеи казались пустынными и осиротевшими. Словно все, устав от безудержного веселья вечеринки, забились в уютные норки общежитий, утопая либо в блаженной лени, либо в бездне нескончаемой домашки. Я питала наивную надежду, что в университете от этой каторги удастся сбежать, но реальность обрушилась на меня с удвоенной силой. Подходя к корпусу, я заметила лишь одинокие тени студентов, скользнувших из библиотеки, обремененных горами знаний. В столовой царила звенящая пустота. Мое появление совпало с выходом странной парочки: Маркуса и немолодой уборщицы. В ее облике, несмотря на простоту — завязанный в хвост волос и скромный рост — сквозила какая-то внутренняя теплота, отражавшаяся в искренней улыбке. Я нарочито отвернулась, пытаясь избежать взгляда Маркуса, но кожей чувствовала его прожигающий взгляд. — Еще одна наказанная? — улыбка уборщицы согрела мое сердце. — Не буду вас сильно мучить. Просто вынесите мусор, протрите столы от липких стаканов… ничего сложного. — Она протянула мне тряпку, а Маркусу — огромный мусорный пакет. — А я пока займусь коридором и улицей. «Прекрасно», — подумала я с горечью. Казалось, весь мир сговорился оставить меня один на один с ним. С тяжелым вздохом я прошла в огромный зал столовой и направилась к самому захламленному столу. Окунув тряпку в ведро с холодной водой, стоявшее у входа, я принялась молчаливо оттирать следы чужого веселья, мечтая как можно скорее сбежать из этого проклятого места. — Ты злишься? — Голос Маркуса прозвучал неожиданно, словно удар хлыстом. Он стоял рядом, безжалостно отправляя в пакет пустые бутылки и стаканы. Я молчала. Долго. Не в силах подобрать слова. — Злюсь, потому что из-за тебя мы здесь! — рявкнула я, не в силах сдержать гнев. Взгляд мой был прикован к его лицу, пытаясь уловить хоть малейшее сожаление. Сначала его пальцы яростно сжались в кулак, но тут же разжались. В глазах мелькнула злость. — Надеюсь, ты злишься на себя? — выпалила я, не понимая, почему он, а не я, источает столько яда. Ведь именно он был причиной нашего позора. Я перешла к его столу и принялась яростно оттирать его, словно пытаясь стереть с него всю ту грязь, что он принес в мою жизнь. — Я не виноват, что Декан решил именно такое наказание… — Он поморщился, будто вся эта ситуация была ему глубоко противна. — Да ну? А мне кажется, ты прекрасно знал, на что идешь. — Хочешь сказать, я специально это подстроил? — В его голосе послышалось возмущение. — Откуда мне знать, что творится в твоей больной голове? — съязвила я. — Почему ты так реагируешь на меня? — Как? — Я замерла, наконец-то осмелившись взглянуть ему в глаза. Он ответил тем же, отпустив руки и устремив взгляд в мою душу. — Да вот так! — Он сделал широкий жест рукой, выражая свое негодование. — Будто я тебе всю жизнь испоганил, совершил нечто такое, за что меня нужно проклинать до конца своих дней! — Его лицо исказилось страданием. Удивительно, но даже гнев делал его привлекательным. Хотя улыбку на его лице я еще ни разу не видела. — Правда? Тебе напомнить, что ты натворил? Сначала предложил переспать, да еще и нагло давил! Просто повесил на меня табличку «Шлюха»! — Я выкрикивала каждое слово, словно выплескивая кипящую лаву. — Потом насильно потащил непонятно куда, потом пригрозил: «Не смей так больше делать!», — передразнила я его противным голосом. — А потом еще нагло поцеловал! Да ты просто не в себе! А еще этот инцидент днем? Такое чувство, что у тебя крыша поехала! — закончила я свою гневную тираду. — Правда? — он швырнул пакет с мусором на стол, испепеляя меня взглядом. — А как насчет того, что ты отравила мой нюх своими дьявольскими духами? Полфлакона на себя вылила, я неделю не мог нормально запахи различать! — Он шагнул ко мне, и я вздрогнула, увидев, как в его глазах заплясали злобные огоньки. В этом тусклом, мрачном помещении только его глаза, словно два маленьких фонарика, высвечивали все вокруг. — Потом ликер на меня вылила, да? Серьезно? — Он приблизился вплотную, и я инстинктивно отступила. — И разозлилась из-за поцелуя? Да ладно! Такое чувство, будто ты никогда не целовалась, ждешь принца на белом коне, чтобы подарить ему свой первый поцелуй. — Он наступал, а мое сердце бешено колотилось в груди. — Насчет духов… я же не специально! — выпалила я. — Не подходи! — Я почувствовала спиной стол, преградивший мне путь к отступлению. — А то что? Снова ударишь и сломаешь вторую руку? — Я заметила ядовитую усмешку на его губах, блеск острых клыков. — Давай ты перестанешь избегать меня, и мы нормально поговорим, наконец. — Он словно не слышал меня, сделал еще два шага, прижав меня к столу, и обхватил руками по обе стороны. Его взгляд прожигал насквозь, и я задыхалась от этой близости, но не могла позволить себе утонуть в эмоциях, растаять, как те девчонки из универа, и броситься к нему в постель. — Отойди, — прошептала я. Он проигнорировал мою просьбу. — Зачем мне с тобой «нормально» общаться? Я не хочу с тобой общаться, что ты ко мне привязался? — возмутилась я. — Сначала мечешь гневные взгляды, а теперь что? Снова обнимешь или поцелуешь насильно? — Если захочу, то да, — грубо ответил он. — Все, с тобой бессмысленно разговаривать. Отойди, дай мне пройти, просто закончим уборку и разойдемся. — Нет. Почему я должен делать то, что ты говоришь? — Имей совесть, Маркус. — А что, если я скажу, что ты мне понравилась? — Я удивленно посмотрела на него, а потом рассмеялась, показывая, какой это абсурд. — Смешная шутка, я оценила, — я попыталась отогнать глупые мысли, но его серьезный взгляд говорил об обратном. Не шутит? Не может быть — этого не может быть! — Почему же? — Да хотя бы потому, что я не в твоем вкусе. Разве тебе не нравятся высокие, красивые девушки? Да и ты переспал с половиной универа. — А что, если я скажу, что мои вкусы кардинально изменились? — Все, не хочу этот бред слушать! — Я толкнула его в грудь, чтобы он отошел, но он схватил меня за локоть и дернул на себя. Я не удержалась и прижалась к нему, так близко, что чувствовала его тяжелое дыхание на своих губах, и этот запах… он сводил с ума, проникал куда-то внутрь, подчинял себе. И эти глаза… кристально-голубые глаза… я не понимала, почему снова ощущала это странное тепло в груди. Не так, как с моим бывшим парнем, ничего подобного раньше не было, словно меня выворачивают наизнанку, читают, как книгу, от корки до корки. Он сильнее сжал мой локоть и наклонился к моим губам, не отрывая взгляда. — Прекрати, — только и смогла прошептать я, не понимая, что со мной творится. — Отпусти, прекрати… — Я услышала рык, и меня словно окатили ледяной водой. Этот рык… как у того оборотня. Черного, огромного, с двухметровой пастью и красными глазами. Я схватилась за плечо, вспоминая, как он укусил меня, эту жгучую боль. Я отпрыгнула от Маркуса, как от огня. — Я же сказала, не подходи! — закричала я слишком громко, эхо отразилось от стен столовой. Меня словно вернули в тот ужасный день. Мурашки побежали по коже, и я выбежала из столовой, убегая от оборотня. Слезы брызнули из глаз, вспоминая ту адскую боль, те глаза, которые до сих пор преследовали меня в кошмарах. Я вытерла слезы рукавом, пытаясь глубоко вдохнуть и выдохнуть. Не знаю, что на меня нашло, он же не тот самый оборотень, но воспоминания нахлынули внезапно и с огромной силой. Я попыталась собраться с мыслями и хотела вернуться в общежитие, но совесть не позволяла оставить Маркуса одного убирать за двоих, хотя он и заслужил это. Я вернулась в столовую и увидела, что он продолжил уборку, хмуро буравя взглядом мусор и все вокруг. Он, казалось, глубоко погрузился в свои мысли и не заметил меня. Или сделал вид? Не знаю. Да и не важно.

*** Маркус

Я рухнул на диван в холле, прямо напротив черного зеркала телевизора, и прокручивал в голове случившееся час назад, может, чуть больше. Этот неподдельный, животный страх в её глазах… Она действительно меня боится. Эта мысль вгрызается в меня, как паразит, раздирает на части. Внутри мечется раненый зверь: то скулит от отчаяния, то срывается в яростный вой, а потом снова забивается в самую темную клетку. Эти ощущения невыносимы, я устал от них. Где все? Обычно в холле всегда кто-то есть, но сегодня — ни души. Даже отвлечься нечем. И почему она тогда схватилась за плечо? Я ведь даже не прикоснулся к ней… Почему ей так страшно? Меня? Или чего-то другого? Тяжёлый вздох вырывается из груди, я запрокидываю голову на спинку дивана, устремляя взгляд в потолок, на холодный свет ламп. Что мне делать? Наши отношения лежат в руинах, погребены под обломками прошлых ошибок, а как их восстановить, я не знаю. Что я делаю не так? — Ты уже третий раз так тяжело вздыхаешь, — слышу я голос Макса. Я не реагирую, пока он не усаживается рядом, закинув ноги на журнальный столик. — Держи, — он протягивает мне бутылку пива, и я с благодарностью принимаю её. Нужно как-то унять эту бурю внутри. — Как уборка с парой? Хотя, судя по твоему лицу, всё паршиво. — Я не понимаю, что я делаю не так, — вырывается у меня. Я попытался намекнуть ей о своих чувствах, но она лишь отмахнулась, посмеялась. Хотя, наверное, это и к лучшему. Обо мне ходят не самые приятные слухи. — Хм, и что же ты на этот раз отчебучил? — Пытался поговорить, но она осталась непреклонной. Намекнул, что она мне нравится, а она просто посмеялась мне в лицо! Боже, я не понимаю эту гребаную коротышку! — взрываюсь я. — Успокойся, Марк, — как у Макса получается так легко меня успокоить? — Подумай логически: ты повёл себя неправильно на вечеринке. — Я не хотел! Это всё запах… Он будто отключает мой мозг и… — и что? Просто срываюсь с цепи? — Так почему ты просто не сказал, что она — твоя пара? — И как, по-твоему, она отреагирует? Думаешь, сразу бросится ко мне в объятия? Это ничего не изменит. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной быть со мной, не хочу принуждать её. — Ты прав. Но разве ты не из тех волков, кто добивается своего? — Конечно, я не отступлю! — вскипаю я. — В конце концов… она мне нравится. Возможно, я только сейчас это понял. Не скажу, что люблю её до безумия, но, чёрт возьми! Я хочу видеть её рядом с собой. Знаешь, раньше я думал, что эта коротышка — просто очередная стерва или тихая серая мышка. Но тот инцидент на вечеринке… эта смелость, эта внутренняя стойкость… В ней есть характер, как и у меня. Она отталкивает меня, до последнего будет стоять на своём. С виду такая тихая и скромная, но точно не позволит себя обидеть или унизить. Она покажет свой характер, и я уверен, в ней скрыто ещё много чего интересного. — Может, не стоит так на неё давить? — осторожно предположил друг. — Я, по-твоему, давлю? — Ну, ты сам подумай, — он сделал глоток, глядя в телевизор, в отражение нас обоих. — Ты ведёшь себя… странно. Для неё это как что-то из другого мира. То держишься в стороне, пытаешься скрыть своё нутро, а потом взрываешься, делаешь, что вздумается, не спрашивая. Поставь себя на её место! Она не понимает этого напора. Если бы ты попытался объяснить ей, что́ происходит, может, хоть что-то бы прояснилось? Но и в то же время… её будет тяготить это, то, что она пара для оборотня. Ты будто клеймо на неё ставишь, не оставляешь выбора… — Вот именно, — согласился я. Я не хотел навязывать ей это клеймо, эту обязанность быть рядом. — Попробуй немного поухаживать, — предложил Макс. — Делать какие-то знаки внимания, но, ради всего святого, не смей срываться с цепи! Это её только отпугнёт. Попробуй узнать её лучше, может, её что-то тяготит из прошлого? И тут меня словно ударило током. Я вспомнил её странное поведение, словно на неё обрушился груз невыносимой тяжести, будто она вспомнила что-то ужасное, настолько ужасное, что боится… всего. Сближаться? Довериться? Да что угодно, лишь бы облегчить её боль! Волк внутри меня зарычал, и я невольно повторил этот рык. Осознание того, что её кто-то мог обидеть, заставило меня желать разорвать глотку каждому, кто к ней прикоснулся. — Может, ты и прав, — я отпил из бутылки. В любом случае, надо что-то делать. Но с чего начать? Какие знаки внимания? Я ведь совершенно не смыслю в отношениях… Да, у меня их было много, не сосчитать, но как я уделял внимание этим дамам? Просто появлялся в поле зрения, обнимал, и всё? Я даже не ухаживал почти ни за кем. Обычно девушки сами как-то оказывались в моей жизни, и кроме секса и пары свиданий, чтобы побаловать, ничего не было. Никакой серьёзности. А тут… тут настоящий тупик. — Только не говори, что у тебя проблемы с ухаживаниями? — Иногда мне кажется, ты читаешь мои мысли, — криво усмехнулся я. — Ну, мы же братья, хоть и не кровные, — он хлопнул меня по плечу, и я ответил тем же. — Дашь совет? — У тебя есть мозги, Марк, думай сам. — Это нечестно! — Он поднялся со своего места и направился к своей комнате. — Мы же братья, Макс! — крикнул я ему вслед, услышав его смех. Чёрт бы его побрал! И что делать? Ладно, думай, Маркус, ты же не совсем тупой… Хотя… Я чувствовал пустоту в голове, идей — ноль. Может, всё же тупой…?