Яблоневый сад

      К середине Бирке мы добрались до Ликсели и сидя в подлеске, любовались на Бан Глеанн.       Кутаясь в плащ, я прижималась боком к эльфу, он обнимал меня за плечи. Ночи были все еще холодными – хотя по сравнению с более северными краями – тут было тепло. Набухали почки, а на более прогретых местах, и вовсе что-то зеленело.       На пригорках кое-где из влажной земли лезла первая зелень, которую можно было рвать и добавлять как приварок к котлу.       Дальше наш путь должен был лежать в Элландер – ну и посмотреть на Верген…       А в Элландере по слухам нас желали видеть остальные командиры партизанских отрядов. Я волновалась – не зная как отреагирует Йорвет на зрелище руин Вергена, и как примут меня остальные командиры. - О чем задумалась? – в макушку чуть насмешливо фыркнули. - Как меня примут. Это ты знаешь, что я могу многое… - Я поддержу тебя. Твои идеи действительно шанс для Aen Seidhe.       Я только прижалась тесней.       ... Обойдя по предгорьям опасные территории – вкруг Бан Глеанна шастали не только мародеры и бандиты – но и нильфские патрули, а для этих действительно "хороший эльф – мертвый эльф", за несколько дней до Беллетейна мы стояли у закопче-ных развалин того, что было Вергеном.       Здесь до сих пор пахло гарью и трупами.       Я старалась не смотреть на лица тех, кто помнил город живым и как по улицам ходили жители.       Теперь здесь нет ничего живого.       Помнили многие, кто ушел с Йорветом – и как меня накрыло видением посреди площади.       Я слышала шепотки, негромкие разговоры – что если б не прислушались, если бы…       Думать о том, что могло бы быть, было очень больно.       Эльф подошел ко мне, глядя каким-то тусклым взглядом и потянул за собой в развалины.       Идти пришлось долго, но я примерно догадывалась, куда меня тащат.       …Когда-то тут был замок Трех Отцов. Здесь собирался Совет. Теперь тут была лишь груда камней, местами даже оплавившихся от чудовищного жара.       И то, что осталось от дракона.       Исполинский скелет, с пробитым черепом, и еще парой снарядов в костях. Саския… Саэнтессис пала в бою.       Я не испытывала ни злорадства, ни торжества.       Это просто был свершившийся факт.       Дракон – даже принявший облик женщины, остается драконом. А они мыслят совсем иначе. Мне ли не знать это…       Йорвет обернулся ко мне. - Ты знала.       Он не обвинял. Он просто подтверждал то, что мы знали оба. - Я видела, что будет, если мы останемся. Я не хотела, чтобы погибли эльфы твоего отряда. Или чтобы с тобой случилось так, как в моем видении…       Кивок и молчание.       Здесь было тихо. Очень тихо.       Эльф что-то нашел и весьма экспрессивно высказывался на Старшей речи. Я пошла посмотреть.       Филиппа не успела или не смогла сбежать – и судя по всему умирала она долго.       По крайней мере, кто-то на обломке стены выцарапал "Ведьма и шлюха Филипа Элхарт" – с явными ошибками, ну ждать грамотности от солдат сложно.       Чуть ниже была приписка – "чудище оборотное Саския".       Мда…       Филиппу мне было не жаль.       Она сама сотворила свою судьбу. - Ты все это видела.       Сильные руки почти рывком развернули меня на месте, взгляд единственного глаза прожигал меня насквозь. - Потому и пришла к тебе и уговорила увести всех кого возможно… - Знаешь… смерть всегда стояла за моим плечом, я знал, что однажды чья-то стрела или меч оборвет мою жизнь – и при этом я заберу с собой как можно больше дхойнэ. Но я всегда верил, что это случится когда-нибудь. Не теперь.       Йорвет замолчал, отпустив меня и подбирая слова. - А сейчас… Смерть ухмыльнулась мне в лицо… И я не знаю – а жив ли я еще?... - Ты живой. - я коснулась его щеки. – Мы живы. И будем живы. - Так докажи мне это!       Его поцелуй больше был похож на укус – настолько резким, даже где-то грубоватым он был. Но я не отстранилась, понимая – и принимая его чувства.       Мне уже стало не хватать воздуха, когда эльф отпустил меня – и потащил куда-то в развалины, где еще хоть какие-то стены уцелели.       Далеко мы не ушли, и пусть комната была разграблена и разорена, она послужила нам укрытием от чужих глаз.       Я чувствовала, как и меня охватывает это странное горячечное возбуждение, желание ощутить себя живой – посреди всех этой разрухи и разрушения. Поэтому вцепилась в эльфа с неменьшим жаром.       Мы шлепнулись на кучу пыльных и тронутых тленом занавесей и драпировок, сваленых тут кучей – эта часть замка пострадала меньше от огня. Так что было относительно мягко, хотя и грязновато.       Эльф молча распускал застежки на одежде, тяжело дыша, зрачок в глаза разъехался во всю радужку, словно он от всей души нюхнул фисштеха, я подозревала, что выгляжу так же, и тоже яростно раздергивала ремни и пряжки.       Все еще прохладный воздух лизнул горящую кожу, тут же покрывшуюся мурашками, но возбуждение стало сильней, напряженные соски натянули ткань рубашки, а когда моей груди коснулась горячая ладонь эльфа, я с тихим стоном развела колени.       Хотелось, чтобы вот уже, внутри и глубоко, до пустой головы…       Жаркий шепот прямо в заполыхавшее ухо, умелые и чуть торопливые руки, стягивающие с меня штаны, лязг расстегиваемого ремня, - и кожа к коже как ожог.       Выдох, выгибаясь в стальной хватке рук, когда резковато проникает в жар тела, и почти сразу начинает двигаться, словно впечатывая в меня себя, утверждая: я живой, живой.. я буду жить…       Мы будем жить…       После белой вспышки под веками мы просто лежали, оглушенные, расхристанные, не в силах пошевелить даже пальцем, но сознавая – живые.       Я дотянулась до затылка эльфа, лениво перебирая его волосы (косынка улетела куда-то в сторону), чувствуя внутри себя утихающую пульсацию, угасающий жар.       Было просто хорошо.       Вяло мелькнула мысль – а не будет ли последствий? Но я махнула рукой – а пусть. Пусть будут последствия.. Пусть…       Родится зеленоглазое дитя, остроухое и темноволосое, научится у матери с отцом стрелять из лука, да как держать меч…       ?Пальцы ласково обводят шрам на щеке, затем теплая тяжесть тела ускользает, а я лежу на куче тряпья, расхристанная и безумно счастливая. Ноги не хотят сводиться обратно, но холод камней и далеко не летний холодок начинают торопить на подъем. - Простынешь…       Я лишь кивнула, собираясь в кучку, и приводя одежду в порядок. Эльф поправлял свой доспех рядом. - Но ты ведь меня согреешь, если что? - Согрею.       Йорвет притянул меня к себе, обнимая и ероша мне волосы. - Все хорошо? - Теперь чувствуешь себя живым, "белка"? - Yea, Dana!!!       Он рассмеялся, запрокидывая голову, и я присоединилась к нему.       Вот как мало надо, чтобы жить дальше…       … Нас немного потеряли – но хоть совсем в развалины не полезли, так, вокруг покричали, поискали.       Когда мы вышли, пусть и собранные, но все равно понятно – чем могли заниматься, нас встретили понимающими улыбками.              Верген был мертв.       Единственное, что я решила сделать – это немного прикрыть руины, погребя под растительностью оставшееся.       Меч отозвался волной тепла, едва я выпростала его из тряпок и взяла в руки.       Им можно повести за собой армии.       А можно заставить затянуть вереском и вьюнками все, что осталось от города…       …Вереск шелестит тихо-тихо под ветром.. горько пахнет… Как дым погребального костра…