Яблоневый сад

      К точке сбора в Элландере мы прибыли после Беллетейна.       Как прошел весенний праздник, я помнила смутно. Куда ярче напоминал цветущий на шее засос.       А Йорвет иногда (когда считал, что не смотрят) передергивал лопатками под акетоном.       Хорошо провели, в общем.       Теперь мы кормили комаров и пугали окрестных накеров, ожидая, когда прибудут остальные командиры. И маскировались от: мародеров, дезертиров, бандитов, нильфгаардцев.       Я прихлопнула очередного кровопийцу на щеке, и полезла в сумку – искать какой травкой отвадить мелких вампиров от себя.       Комары с равной жадностью жрали и эльфов и меня и наших немногочисленных коней. Прибив еще парочку упырей, я нашла нужное. Но на долго не хватит… Рядом раздавались редкие хлопки и шипение на Старшей речи.       Понемногу сползался народ.       Судя по всему мы собрали самый большой по численности отряд (имя Йорвета действовало как сигнал "здесь хорошо"), вторыми по численности были отряды Яевина и еще Верносиэль. Где-то в нашу сторону двигался Исенгрим Фаоильтиарна, вроде как даже не один, и подтягивались отряды поменьше.       В основном шла молодежь, решившая, что они вот прямо сейчас загонят дхойнэ в море и сверху сядут.       Отношение к Йорвету было – почтительное, ко мне – настороженное. Яевин мазнул ко мне взглядом, и перестал обращать внимание, разглагольствуя про борьбу и войну, Верносиэль приветливо махнула рукой, опознав меня.       Еще двоих – полностью седого (!) эльфа в необычном клетчатом не то плаще не то пледе и стриженного скоя'таэля с ведьмачьими глазами мне обозначили как Эльдайна и Риордана. Седой, заметив меня, вздернул верхнюю губу в оскале, и потом перестал замечать. Наконец явился и Исенгрим – но не один, а с двумя немаленькими отрядами, которые возглавляли Ярлисса и Филавандрель.       По примерным прикидкам – теперь численность всех собранных со всего Севера эльфов равнялась армии одного из королевств.       Обученной, организованной, злобноватой и весьма опасной армии.       Мой статус «женщина Йорвета» давал мне какие-то поблажки – типа тюфяк помягче да кусок получше. Но я как-то не пользовалась этим. Зато сама активно эксплуатировала его в другом направлении – таская с собой эльфов отряда как охрану, лазая за травками: с должности «отрядный лекарь» меня не снимал никто.       Причем аргумент был один: я – женщина командира, а командир открутит вам головы, если со мной что-то случится. Поэтому мы идем вон на ту поляну и именно сейчас. Да. За травкой.       Пришибив еще одного кровопийцу, я задумчиво рассматривала стоявших у командирской палатки эльфов.       Исходя из того, что я успела услышать из своих наблюдений, можно было разде-лить «белок» на три категории.       Яевинн – и Эльдайн занимались на мой взгляд бессмысленнным истреблением людей. Причем если первый этим занимался походя – в процессе общевредительской деятельности, то второй – целенаправленно, провоцируя тем самым в итоге рейды карателей и просто погромы. И в итоге конца и края этому не было.       Верносиэль, Ярлисса и Филавандрель занимались более благодатным делом – отбиванием сородичей у ебанутых землевладельцев, нападением на караваны и добыванием всего необходимого.       Риордан и Йорвет занимались тем же самым, но с уклоном больше в конкретную борьбу. Чтобы доказать, что эльфы имеют право на достойное место в этой жизни.       Чем занимался Исенгрим Фаоильтиарна – тайна мраком покрытая. На меня в большинстве случаев смотрели с легким недоумением.       Со спины меня обняли сильные руки и щеку обожгло горячее дыхание: - О чем задумалась, minne mo? - О нас с тобой… о том, что будет… - Все будет как мы решим. Не тревожся. - Я не всем нравлюсь. - Ты нравишься мне. Это главное. А в отряде тебя не дадут в обиду. Меч с тобой?       Я лишь кивнула. Эльф развернул меня к себе лицом, легко касаясь губами щеки со шрамом, потом губ и отпуская.       Постояв, провожая его спину взглядом, пока он шел к палатке, приветственно кивая остальным командирам и тем, кто был допущен на совет, я развернулась к тому месту, где встал наш отряд.       Даже по виду палаток и тому, как они стояли было ясно кто чем занят.       Присев у костра, над которым висел котелок с кашей или супом – что-то из крупы, какого-то мяса и корешков, я получила вырезанную из дерева плошку с варевом и принялась за еду.       Ели молча, заедая густое варево (наверное, все же каша) уже подчерствевшими лепешками, малость отдававшими затхлостью – напекли в одной из деревенек, и расходовали понемногу.       Я все больше обретала сходство с рядовыми «белками» - одежда, повадки, привычки, неприхотливость в еде и месте для отдыха.       Но зато это помогало переносить тяготы походной жизни.       Поев, я с благодарностью вернула вычищенную плошку кашеварившему нынче эльфу – кто-то из недавно прибившихся, еще неловкий с луком и мечом. Но хотя бы умеющий приготовить что-то из ничего.       Кинув взгляд в сторону палатки, увидела, что высокие договаривающиеся стороны туда втянулись и началось общение.       Поднявшись, я прошлась по лагерю, и вернулась к нашим палаткам, перебирая вещи, что можно заштопать, а что и постирать. Итогом стало то, что я просто более компактно и аккуратно все переложила в мешке и на этом успокоилась.       Ожидание изматывало.       Я начала подумывать, чтобы набить трубку да покурить – раньше это мне помогало отвлечься от навязчивых тревожных мыслей, когда из палатки, резко откинув полог, вышел сам Фаоильтиарна. Следом вышагнул явно раздраженный Йорвет, и за ним – остальные командиры.       Эльф, который был своего рода примером и наставником для моего мужчины, быстрым шагом подошел ко мне и в упор глядя холодными серыми глазами, спросил: - Вот эта anad’enel и есть то, что ты хотел показать мне, Iorweth? Полукровка с деревянной игрушкой?       По тонким губам скользнула снисходительная усмешка. Я заметила, как напряглось, застывая лицо у моего эльфа. - Что она умеет? Греть твою постель? - Ну почему же? Я умею многое. - Thaesse, beanna.       Исенгрим подкрепил слова резким жестом. «Однако, хамло». - Так что в тебе такого ценного, женщина, что Йорвет собрал нас всех здесь? - Может быть – вот это? – я подняла на него взгляд, в котором начало разгораться алое пламя. – И не всякая деревянная игрушка – действительно безделка.       Эльф потрясенно выдохнул - Да кто ты такая?! - Aenyegvalch'ca. - Milde Dana Meadbh! Это невозможно! Ты… она… - от явного возмущения эльфу не хватало слов. - Я могу доказать. - Хорошо… Докажи!       Я высвободила из обмоток Меч и сжала пальцы на рукояти. Теперь главное не перестараться – а то и правда как на богиню начнут смотреть.       …Теплая, ласковая волна толкнулась в ладонь, растеклась по телу… Бескрайние леса, среди которых высятся белоснежные дворцы, прекрасные замки и храмы, средь деревьев, колоннами возносящихся к небу, несут воды реки и чистые ручьи, в лесных озерах плещется рыба и цветут водяные лилии.       Дети Девы Полей. Даны Меадбх, ни в чем не знают нужды… Золотистый свет плыл в моих глазах… - …Народ Мой! Мы будем равными – и заставим принять другие народы это!       Сила и воля Меча захлестывали меня – я ощущала, что лишь по одному моему не только слову – просто желанию, эльфы единой армией сметут даже Нильфгаард.       Словно единая волна поднимутся не только эльфы – но и сама природа, от вековых древесных исполинов до последней былинки, сметая словно пену или накипь, людей… и иные расы…       Во мне зародился протест – равенство, достоинство – да это должно быть – но не ценой страданий других.       И Меч покорился.       …Золотое сияние угасало в глазах, я чувствовала, как отпускает пьянящая сила Меча.       Опустив руку, я моргнула и замерла – передо мной первым опустился на колено, склоняя голосу сам Исенгрим Фаоильтиарна, затем его примеру последовали остальные эльфы…       Среди прочих я увидела и покрытую красным платком макушку… Я не хотела этого преклонения, этой власти и силы.       А над поляной словно шум прибоя неслось - Ard Rhena… Ard Deith… Aenyegvalch'ca…       И болью сжималось сердце от предчувствия…

***

      Когда его Dana подняла клинок, больше похожий на причудливую ветку, чем на оружие, и перед глазами поплыло золотое сияние, он испытал необыкновенный подъем, как тогда, на поле под Вергеном.       В тот раз его словно что-то вело – стрелы находили цели безошибочно, и никто не мог навредить ему и его бойцам.       Сейчас это чувство было сильней во много крат.       И если бы Dana просто пожелала…       Когда женщина усмирила силу своего оружия, он понял, что с силой сжимает рукоять сабли и лук, готовый идти в бой. И точно так же рядом оглядывались, разжимая пальцы на оружие и другие эльфы.       А потом Исенгрим – Исенгрим, который для него был примером и образцом, безмолвно опустился на колено перед растерянной Даной.       И он словно наяву услышал голос сильной (вне всякого сомнения) женщины: «Я никогда не хотела всего этого… силы, власти… преклонения… Не хотела и не хочу…».       Но он сам опустился на колено, склоняя голову, признавая право Aenyegvalch'ca вести их всех за собой.       Перед глазами так и стояло застывшее, растерянное лицо любимой женщины, в глазах которой была боль и отчаяние.       Уже потом – когда все разошлись и наступил вечер, он нашел Дану сидящей на бревне на самом краю лагеря. Тихо присел рядом, чувствуя, что сейчас слова не просто не нужны – они могут помешать.       Женщина осторожно прислонилась к нему плечом, ища поддержки. - Видят боги, я не хотела этого… - Но теперь в тебя верят. - Мне было достаточно, что в меня веришь ты. – в тихом голосе отчетливо прозвучала горечь. – Где его такого замечательного носило столько времени – когда ты сделал куда больше для народа эльфов?! - Возможно, он не мог… - А ты вот смог… - Дана стукнула кулаком по колену. – Хватит о нем. Не хочу.       Женщина тесней прижалась к нему, он обнял ее за плечи, прикасаясь губами к немного растрепанной макушке. От волос пахло вереском…