if it was possible

– А он пишет еще десяток заявлений, и им приходится выезжать на гребанного несуществующего дементора раз в неделю. – Поттер заканчивает рассказ и сам же хихикает. Драко смеется почти беззвучно, от улыбки уже болят щеки. Они лежат на кровати и говорят о всякой чепухе несколько часов подряд. Драко ожидал неловкости, но в их общении как будто ничего не изменилось. Разве что Поттер чаще обычного невзначай дотрагивается: то тронет плечо, то заденет ладонь. Им так же уютно вместе, как все последние годы. – Тебе лучше обсудить это с Гермионой. – Сюрприз, Грейнджер, мы много лет обменивались оскорблениями, а теперь будем вести беседы о науке за чашечкой чая. – Драко, она знает, что я влюблен в тебя. Наверное, поняла это даже раньше меня самого. – Поттер смотрит в потолок. – И, поверь, она будет рада обсудить с тобой всю эту вашу ученую хрень. Ты хотя бы ее поймешь. Драко хмыкает. – Что? Вы самые умные в нашем выпуске. Вы точно найдете общий язык. – Я забыл, что в комплекте с тобой идут твои друзья. И даже не в Грейнджер беда. Улыбка сползает с лица Поттера. – Рон, наверное, сам догадывается, но… в общем, с ним мне только предстоит эта интригующая беседа. – А остальные Уизли? – Это ты так про Джинни? Ревнуешь? – Уголки губ Поттера снова лукаво ползут вверх. – Знает. Мы расстались друзьями, так что никаких проблем. И да, она без пяти минут замужем. На какое-то время Драко теряет нить разговора. Просто Поттер ведет кончиками пальцев по внутренней стороне предплечья. В ушах только звон напополам с собственным пульсом. Драко не успевает подавить шумный вдох, когда пальцы аккуратно касаются запястья. Поттер замолкает и поворачивается к нему. – Не думал, что ты такой чувствительный. – Заткнись и гладь дальше. Поттер смеётся, придвигается ближе и целует. Драко сгибает ногу, чтобы сохранить дистанцию. У него уже давно стоит, но Поттеру об этом знать необязательно. Привычная холодность даёт сбой. Драко забывается и сам вплетает пальцы в жесткие каштановые волосы. Поттер продолжает целовать, постепенно наращивая напор, и контрастно-нежно гладит по лицу и шее. Драко плавится, возбуждение быстро становится почти болезненным. Поттер хочет придвинуться еще, но натыкается на выставленное колено. Это как будто его отрезвляет, он чуть отстраняется. Драко одергивает себя, чтобы не потянуться следом. – Нам лучше остановиться? У него севший голос и очень серьёзные глаза. Такого Поттера хочется нестерпимо, до тянущего чувства в солнечном сплетении. Драко никогда бы не подумал, что переспит с кем-то в первый день отношений. Отношений же? От таких мыслей становится страшно, поэтому Драко решает не думать. – Нет. Я хочу. А ты? – Он не может выдавать предложения длиннее, не хватает дыхания. – Хочу. Поттер впивается в губы Драко, притискивается вплотную и глухо стонет в поцелуй. Вибрация от низкого голоса расходится по грудной клетке. Теперь Драко бедром чувствует, что Поттер возбуждён не меньше. Жар бьет в щеки, кожа наверняка покрывается румянцем. Поттер приподнимается на локтях и нависает сверху. Его вес приятно давит, тепло и запах древесного парфюма укрывают плотной бархатной мантией. Зубы прикусывают тонкую кожу на шее. Драко откидывает голову и несильно тянет за волосы, вызывая новый стон. Как же потрясающе он звучит. Утопленный в своих эмоциях, Драко забывает о двух вещах, которые ждут Поттера под его одеждой. Поэтому даёт снять с себя кофту. Морок возбуждения мгновенно рассеивается, как только Драко понимает. В идеальном мире, где между ним и Поттером что-то возможно, на них нет отпечатков прошлого. Такого прошлого вообще нет. Драко не считает свое тело по-настоящему привлекательным. Оно обычное, возможно, чуть более худощавое, чем хотелось бы. И определённо слишком бледное. Но это не такая уж проблема на фоне шрама через весь торс и метки Пожирателя смерти. Метку нельзя ни свести, ни скрыть магией. Чего не скажешь о шраме от Сектумсемпры. Драко скрещивает руки, одновременно пряча и шрам, и метку. Глупый Пожиратель, готовый дать за пару красивых слов и немного ласки. Поттер неотрывно смотрит, у него странное болезненное выражение лица. По спине ползет холод, губы против воли кривятся. – Что, забыл, кого хотел трахнуть? – Драко. – Поттер тяжело сглатывает. – С ним ничего нельзя сделать? Он ведёт пальцем рядом с шрамом, не касаясь. Драко теряется. – Можно. На лице же убрали. – Тогда почему? – Не захотел. – Я могу дотрагиваться? – Да. Поттер прикасается к шраму, выводит длинный росчерк. Кладёт голову Драко на грудь, целует ключицу, невнятно всхлипывает и шепчет: – Прости, прости, прости меня. Драко гладит его по затылку, потому что уже не может не дотрагиваться. По ощущениям он как будто только что избежал смерти. – Давно уже. – Можно я его уберу? – Нет. Он мне нужен. – Зачем? – Это напоминание. – Я не хотел тебе навредить. Пожалуйста, поверь. Поттер обнимает крепче, не поднимая головы. У Драко сжимается сердце. Он точно верит в его искренность и очень хочет поверить в его влюблённость. Поэтому стыдная правда произносится как-то проще. – Напоминание не о твоей ошибке, а о тебе. Поговорим об этом после? Поттер быстро кивает и, продолжая прятать глаза, прижимается губами к изгибу шеи. Широкие плечи каменеют под пальцами. Драко слишком хорошо его знает. Он перехватывает инициативу и опрокидывает легко поддающегося Поттера на спину. – Все ещё хочешь? Страшно услышать «нет», но еще страшнее, если Поттер потом пожалеет. – Да. Еще никогда Драко не испытывал такого острого желания доставить кому-то удовольствие. Поттер позволяет себя раздеть: не помогает и не сопротивляется. Стянутая водолазка электризует волосы. Драко приглаживает их и невольно улыбается. Аврорские тренировки не прошли даром: тело подтянутое, рельефное. Драко почти не завидует, это теперь все равно его. Поттер расслабляется под поцелуями и настойчивыми массажными поглаживаниями, и, наконец, стонет, когда Драко втягивает в рот его сосок. Стоит Драко потерять бдительность, он снова оказывается снизу. Дыхание касается живота, вызывая мурашки. Поттер очерчивает языком контуры пресса, ведет кончиком носа по ребрам, вылизывает и выцеловывает. Когда он дразнит ставшие особенно чувствительными соски, Драко еле справляется с желанием жалобно захныкать и закусывает губу. Тяжелая рука ложится Драко на низ живота, он инстинктивно толкается бёдрами, пытаясь потереться. Ладонь всё-таки соскальзывает на пах и поглаживает через мягкую ткань. – Кто у нас без белья? – Это же пижама. Блять, сильнее. Рука просачивается под резинку. Костяшки вскользь проходятся по стволу, один палец обводит головку. – Ты умеешь материться? – Гарри, пожалуйста. – Сорвавшаяся сама собой фраза попадает в цель. Поттер на мгновение замирает, а потом обхватывает член и делает несколько быстрых размашистых движений. Драко подбрасывает, он впивается Поттеру в лопатки и сдавленно мычит в шею. – Пока только руками? – Кажется, хриплый шёпот на ухо приближает оргазм не меньше дрочки. – Меня на больше, – Вдох. – не хватит. Свободная рука Поттера протискивается под спиной Драко и берётся за шею. Движения на члене замедляются. Это почти мучительно. Язык скользит от впадинки между ключицами вверх. Поттер прикусывает подбородок, целует в нос. Издевается. Из последних сил Драко давит в себе стоны. Тело не слушается, он бесконтрольно вскидывается навстречу ласке и сжимает в кулак то простыню, то волосы Поттера. – Хочу услышать, как ты стонешь. – Поттер словно считывает страх, который сам Драко осознал секунду назад. – Иди… м-м-м… – Что-что, милый? Рука повторяет так отозвавшееся движение снова и снова. Драко притягивает Поттера за шею и прижимается щекой к щеке. Когда он не смотрит, становится немного легче. Напряжение, копившееся внутри последние часы, взрывается. Драко вздрагивает и вколачивается в руку особенно резко. Он кончает с тихим скулежом, в котором не узнает собственный голос. Тело обмякает, щеки горят. Поттер медленно додрачивает, целует в щеку. Драко приходит в себя, только когда его персональное проклятие поднимает к глазам пальцы с каплями спермы. А потом берет и отправляет их в рот. Драко многое хочет ему высказать, но в голове не остается ни единого слова. Вместо членораздельной речи получается рык. Поттер моргнуть не успевает, как оказывается снизу. Драко фиксирует его кисти над головой, придерживает подбородок и целует. Так, как давно хотелось, жадно вылизывая изнутри. Чтобы остановиться, приходится приложить усилие. Драко судорожно расправляется с ремнем, дергает замок ширинки. Поднять глаза было ошибкой. Приоткрытый рот, поверхностное дыхание, так и оставшиеся над головой скрещенные руки. Поттер как с колдофото из порножурнала. Драко обхватывает его стояк и снова целует, ловя губами стоны. Пальцы не душат, только прижимаются к горлу. Кадык дергается, когда Поттер сглатывает. Если бы Драко не кончил пару минут назад, он сделал бы это прямо сейчас, даже не касаясь себя. Быстрый рваный темп не оставляет Поттеру шансов продержаться дольше. Тело выгибается навстречу. Зрачки затапливают радужку. Драко смотрит прямо в глаза, пытаясь запомнить все оттенки его оргазма. Душно, как же ужасно душно. Как будто из комнаты откачали воздух. Драко показывает пальцы, испачканные в сперме, и Поттер послушно их облизывает. Без его стонов слишком тихо. Драко падает рядом и пытается отдышаться. Как же хорошо, что он пока не способен на связные мысли. Поттер прижимается губами к мокрому виску. Если бы сутки назад кто-то сказал Драко, что голый Поттер окажется в его постели, он в лучшем случае послал бы идиота в Мунго. Но Поттер лежит рядом, закинув на Драко ногу. Живой, настоящий и, похоже, счастливый. – Что? – Драко не удерживается от вопроса, слишком хищная у Поттера улыбка. – Думал, хочу быть сверху или снизу. Не знаю, всего хочу. С тобой я просто хочу тебя. Драко сам не удерживается от улыбки. – У тебя уже было? – В смысле с проникновением? Да, один раз. – И ты был…? – Сверху. Это было странно. – Не понравилось? – Он был похож на тебя. Драко не находит, что ответить, поэтому после короткой паузы снова говорит Поттер: – Ты обещал, что мы поговорим про... шрам. Не то чтобы Драко рассчитывал, что Поттер забудет. Скорее, что вспомнит попозже, когда он уже придумает, что вообще можно сказать. – Если хочешь. – О чем тебе нужно помнить? В обычном разговоре, хоть и в кровати уже без остатков одежды, повторить правду не поворачивается язык. Драко хмурится, злясь на самого себя. – Я же сказал. Поттер приподнимается, чтобы посмотреть в глаза. – Я готов напоминать о себе любыми способами. – Шрамы долговечнее людей. – Драко. – Почему для тебя это важно? Несколько секунд Поттер думает. – Наверное, эгоизм. Мне больно смотреть на напоминание о том, что я сделал человеку, который мне дорог. – Мы много чего друг другу сделали. А на моем теле все равно есть кое-что похуже. Теперь уже хмурится Поттер. – Мне плевать на метку. – А другим – нет. – Послушай. У всех есть прошлое, и не у каждого оно светлое. Твоё такое. Это даже не твоя ошибка, у тебя вообще не было выбора. – Был. И у отца был. – Отказавшие Волдеморту погибали. Вы просто не хотели для своей семьи того, что случилось с моей. «Разговор года» после секса. Драко хочет перевести тему, поэтому цепляется за первое попавшееся на глаза: очки на тумбочке. – Ты без них что-то видишь? – Зрение мне уже давно исправили. Это просто часть узнаваемого образа, в них нет диоптрий. И даже не думай, что мы не вернемся к этому разговору. Чертов аврор.