Мотылек

Начались весенние дожди. Снег потихоньку тает, оставляя после себя влажную почву и множество луж, в которых так любят играть золотые лучи. С веток спадают последние кусочки белого одеяла, позволяя им тянуться к небу, где светит желтый диск, лаская природу и жителей города. Однако сейчас он спрятался, позволяя сестре явить свою сказочную серебряную красоту и маленькие звездочки, что разбежались по всему небосводу ночному. На улице стало заметно тепло, но люди не стремятся выпрыгнуть из своих пальто, тонких шарфов, теплых сапог и ботинок. Первая зелень только-только начинает появляться, радуя глаз. На светлой кухне, читая книгу у окна, сидит Чимин. Его волосы переливаются яркими золотыми бликами обновленного цвета, а на щеках расцвел легкий румянец. В их семье наступил покой и тепло. Омега попытался далеко убрать мысли и воспоминания о событиях, пережитых еще пару месяцев назад. Теперь он хочет сконцентрироваться на собственном здоровье, на уюте и счастье их семьи. Тэхен стал лучше себя чувствовать, отказался от антидепрессантов, продолжает учиться и выходить на работу. Поначалу их с младшим общение было натянутым, они чувствовали вину друг перед другом: Пак за то, что довел старшего до этого, а Ким за то, что позволил себе быть слабым в глазах того, кому нужна его помощь и поддержка. Но когда пришло время вновь возвращаться в реабилитационный центр, когда они вновь остались наедине, по их щекам потекли неконтролируемые слезы, а изнутри вырывались бесконечные извинения, которые вылились в душевный разговор, что укрепил их дружбу. Сейчас Тэхен смотрит какое-то шоу по телевизору, и в его сердце был бы покой, вот только любимого сегодня вечером нет с ним рядом. Джин всегда обнимает, укрывает его ноги пледом и позволяет забиться под бок. Альфа сегодня помогает отцу на работе, встречается с какими-то партнерами, а омеге одиноко без него. Он скидывает с себя плед и влезает в большие тапочки своего парня, шоркая ими по полу, идет к Чимину. Омеге сегодня как-то особенно не хватает любви и ласки, человеческого тепла. Он падает в кресло у окна напротив друга и получает какую-то слабую улыбку и мимолетный взгляд, который тот отдает обратно книге. — Скучно, — вздыхает юноша, откидываясь на спинку. — Скучно мне, — повторяет чуть громче, когда Чимин не отвечает. — Может, тоже книгу почитаешь? — пожимает плечами омега, а сам закусывает губу и все еще пытается спрятать лицо от друга. — Не хочу, — морщится Ким и переводит взгляд на подоконник. — Ты не дособирал, кстати, — показывает на пазлы все того же Маленького Принца, которого Чимин пытался собрать пару месяцев назад, сидя в компании Джина. Он ничего на это не отвечает, а Тэхен тем временем решает сам доделать картинку. — Поболтай со мной, — легонько толкает своей коленкой ногу младшего, обиженно надувая губы. — О чем ты хочешь поболтать? — Чимин тяжело вздыхает и откладывает книгу, которую все равно уже минут десять не читает из-за накатившего волнения. — О Джине, — опять пожимает плечами и не замечает, как друга кинуло в холодный пот. — Вот не пойму: его отец сам бы не справился сегодня? Обязательно было у меня отбирать альфу в вечер пятницы? — бубнит Тэхен и хмурится, когда пазл, что совсем не подходит, никак не хочет соединяться. Чимин отбирает деталь, пока омега совсем не сломал ее. — Не переживай ты так, скоро вернется, — пытается подбодрить друга, отвлекаясь на вибрацию собственного телефона, лежащего на подоконнике. Чимин аккуратно открывает сообщение и проверяет, чтобы Тэхен не видел его сейчас. «Можешь пускать его в спальню, я закончил» — от Джина. — Слушай, а можешь принести то колечко, которое тебе подарил он? Хочу посмотреть, — натягивает улыбку и часто-часто моргает. — Ты ведь можешь сам сходить и взять, — ворчит Ким, который, видимо, окончательно потерял настроение на сегодняшний вечер. — Ну, это ваша спальня, я не хочу туда заходить. Тем более, ты серьезно заставишь больного человека совершать такой тяжелый путь? — в интонации слышится драма, а сам омега показывает на собственное кресло, замученно сводя брови. — Так и скажи, что тебе лень, — усмехается и поднимается со своего кресла, ероша золотые волосы друга. Ким всю дорогу по коридору кряхтит и продолжает специально противно шоркать тапочками, раздражая этим Чимина, однако что не сделаешь ради друга, не зная, что он сегодня является соучастником коварного плана по захвату и так слабого сердца. Оно екает, когда Тэхен вздрагивает и видит, как вся их с Джином спальня усыпана светящимися звездочками и прозрачными надувными шариками на потолке. Омега не заходил сегодня сюда с самого утра, потому что то готовил еду друзьям, то с омегой ходил на прогулку, то трещали с ним же ни о чем. А вот альфа успел перед уходом украсить их спальню, оставив маленькую записочку на ленте от шара, и попросил Пака всеми силами не пускать сюда своего парня до боевой готовности. Ким неуверенно, с все еще открытым ртом в удивлении, рассматривает потолок, что так завораживает его, подходит к картонной открытке, которая гласит: «Жду вас с Чимином в месте, где у нас было первое свидание. Оденьтесь потеплее, сегодня обещали прохладную ночь». — Чимин! — громко зовет и несется обратно на кухню. — Что-то не так? — делает вид, будто совсем не знает, что происходит. — Не так! Ты видел мою спальню вообще? Это что? — отдает записку Чимину, который старательно хмурится, поджимая губы, чтобы показать искреннее непонимание и удивление. — Не знаю, может, гулять зовет? — предполагает так, чтобы не выдать себя. — Так он не работает, — усмехается Тэхен, отбирая записку у друга. — Собирайся, я хочу, чтобы ты был свидетелем того, как я его придушу, — злится омега, а Чимин даже не успевает слово вставить, как старший убегает в комнату, хлопая дверью. Вообще-то, они с Джином совсем не этого хотели.

🦢🦢🦢

Машина Тэхена съезжает к обочине пустой гравийной трассы, со скрипом останавливаясь. Омега осматривает окрестности, и его окутывает прекрасными воспоминаниями. С Джином они были здесь не раз. Он помнит их первое свидание, помнит тот летний ветерок, что ласкал его кожу и развевал шоколадного цвета локоны. Он помнит те робкие и стеснительные глаза любимого, то звездное небо — сегодня оно такое же, усыпано блестками, словно кто-то особенно сильно попросил светить как можно ярче. Сама Вселенная приложила все усилия, чтобы сегодняшняя ночь была необычной, чарующей и абсолютно спокойной. На небе и тучки не видать, ветер холодный, но редкий. Поля пустые, не засеянные, не такие, какими их помнит Тэхен. Омега заглушает двигатель своей машины, а фары — единственный источник света — неумолимо гаснут, погружая слегка напуганных парней во мрак и тишину безжизненной местности. Обсерватория, которая обычно переливается огоньками на стенах, сейчас стоит белым пятном посреди целого поля, машину альфы не видать, как и его самого. Тэхен нерешительно выходит из авто, кутаясь в свое пальто плотнее, и помогает Чимину пересесть в кресло. Это отсутствие каких-либо звуков заставляет табун мурашек пробежать по спине Кима, и только робкая, неуверенная улыбка друга помогает успокоиться. Пак знает, что сегодня будет происходить, но здесь он впервые — не ожидал, что Джин выберет такое мрачное место. Жаль только, он не видел эти безграничные красоты в более теплую погоду, когда ветер заставляет колосья тереться друг о друга, околдовывая этим тихим и умиротворенным шуршанием. Когда где-то там прячутся сверчки, создавая естественную музыку, ласкающую уши, когда звезды так близки к жителям, протягивают свои коротенькие лучи, чтобы обнять. Когда ветер не пробирается к костям, перебирая их, заставляя дрожать, а наоборот — зацеловывает все тело, даря приятную прохладу в жаркую пору. — Мне страшно, — шепчет Чимин, дергая друга за рукав пальто. — Мне тоже, зачем он притащил нас сюда? Знает ведь, что тебе нелегко так далеко выезжать, еще и в такой холод, — хмурится и присаживается на одно колено, чтобы помочь омеге зарыться носом в шарф, а куртку плотнее застегнуть. Он легонько растирает бедра друга, чтобы тот долгое время не чувствовал холода — не хватало еще поймать простуду. Вот только внезапно последний свет и темные краски исчезают, а на глаза ложатся теплые большие ладони, отчего он вздрагивает и хватается за них, не удерживаясь на одной ноге, и немного заваливается назад, чувствуя сильную грудь. — Ты так прекрасен, — родной шепот, вынуждающий злого омегу вмиг растаять. Теперь душа поет, сердце перестает быстро биться из-за волнения, потому как чувствует свою половинку, закрытую в этой самой левой груди альфы. — Обязательно было тащить нас так далеко? — обиженно спрашивает Тэхен, медленно, вместе с Джином поднимаясь и разворачиваясь к нему. — И почему ты не с отцом? — Дай мне пару мгновений, чтобы решиться на это, тогда ты все поймешь, — омега видит, как парень волнуется, его губа, кажется, покраснела из-за постоянных покусываний, а глаза все такие же влюбленные, полные надежд и неуверенности, ладонь никак не может перестать гладить смуглую щеку непонимающего возлюбленного, будто находя успокоение. — Решиться на что, Джин? — тихо переспрашивает Ким, а у самого вновь сердце колотиться начинает, глаза бегают по напряженному лицу альфы, в попытке считать хоть какую-то информацию. Вот только тот не отвечает, опускает голову, доставая какую-то маленькую бархатную коробочку из кармана своей дубленки, а сам вновь сгибает колени, вставая на одно. — Что ты… — Тэхен тянется к любимому, чтобы заставить его встать, ведь там, внизу, впиваются в ногу гравийные камни. Но в следующее мгновение омега замечает, как из коробочки появляется аккуратное серебряное колечко с небольшим бриллиантом. — Я два месяца размышлял об этом, ночами не спал и глядел на тебя, думал. Вот только зачем — не понимаю. Мое сердце давно решило все за меня. Оно отдалось в твои нежные руки ровно в тот момент, когда я впервые привез тебя сюда, в тот момент, когда ты стоял на той лестнице, — кивает в сторону обсерватории, приподнимая уголки губ, вспоминая этот волшебный образ, который видит сейчас перед собой. — Я не умею делать сюрпризы, совсем не романтичный, но я старался хоть как-то сделать этот день красивым и запоминающимся для тебя. Тэхен, — делает паузу, беря за руку омегу, у которого лицо превратилось в сплошное море от неконтролируемых слез, чья грудь вот-вот взорвется от того, как часто дышит и всхлипывает. — Прошу… нет, умоляю, позволь мне стать твоим супругом. Я недостоин тебя, но готов всю жизнь вот так стоять перед тобой и молить о возможности просто быть рядом. Я готов всю жизнь бежать, чтобы хотя бы на метр приблизиться к тому идеалу, который должен быть с тобой. — Д-джин, я… — задыхается омега, для которого это стало совершенно неожиданным событием. Они ведь ни разу не говорили об этом, даже намеки не делали, слышали только вопросы родных, но наедине не обсуждали. А теперь перед ним стоит самый светлый, самый добрый и искренний альфа, который не лжет — готов осыпать омегу всей своей любовью и лаской, богатствами, возможностями, да чем угодно. Тэхену достаточно только сказать первую букву слова, и Джин тут же кинет это к его ногам, сам будет возле них сидеть, отчаянно прижимаясь. Вот только не нужно все это Тэхену, ему нужны эти теплые руки, которые будут держать его крепко, вести по жизненному пути, нужен этот нежный голос, который будет тихонько нашёптывать холодными ночами слова поддержки. Ему нужны эти глаза, в которых отражается наивность и честность, безграничная влюбленность только в одного. В омегу, который тяжело дышит, смотря своими покрасневшими глазами на Джина, и медленно опускается на колени, чтобы встретиться прямым взглядом. — Никогда, слышишь, никогда, — всхлип, заставляющий шмыгнуть и с трудом выдохнуть, — не говори, что ты недостоин меня. Сейчас мы стоим на равных, именно так все и будет в наших отношениях. Мы будем бежать вместе, крепко взявшись за руки, — сцепляют свои пальцы в замок, — мы вместе будем идти по жизни, которую только мы и будем строить. Джин, это великий дар, если ты станешь моим супругом. Ты мой дар, — срывается на шепот и очередной поток слез, которые теперь стирает его будущий муж, перехватывает дрожащими руками такие же нестабильные ладони омеги, аккуратно надевая кольцо. Чимин все это время сидит позади и прикрывает рот ладошками, боясь даже звук издать — нельзя, ни в коем случае, боится. Вдруг нарушит этот момент единения, который сама Вселенная сегодня благословила. Он пока не понимает, почему находится здесь с возлюбленными. Ведь это только их ночь, нечто личное, что должно было остаться между ними, но Джин изъявил желание видеть обоих, на что Чимин просто не смог противиться. — Наверное, меня здесь не должно быть, — после нескольких минут молчания и крепких объятий парней, все так же стоящих на коленях друг перед другом, не замечая холодного гравия, Чимин тихо молвит и подбирается к паре ближе. — Нет, я благодарен тебе за те слова, которые ты мне сказал зимой, — Джин выпускает Тэхена из объятий и помогает ему подняться. — Мне нужно было твое присутствие сегодня. Больше меня, мой супруг, — выделяет эти необычные пока для них обоих слова, — любит только тебя, поэтому я подумал, что ему было бы приятно, будь ты тоже рядом. — И ты правильно подумал, — омега подходит к Чимину и заключает его в объятия. — Иди к нам, — машет альфе, позволяя сесть на корточки рядом, а Пак с широкой улыбкой на лице наклоняется к друзьям и крепко прижимает их к себе. — Я вас обоих так сильно люблю, — шепчет на ухо другу, но отлично слышат оба, что отстраняясь, оставляют по поцелую на смуглой щеке Тэхена. — Но если что, ты выходишь замуж только за Джина, — хихикает Чимин, легонько получая кулаком по плечу. — Вечер на этом не заканчивается. Чимин, ты не против, если я тебя на руки возьму? Нам нужно подняться в обсерваторию, а кресло там не проедет, его придется убрать в машину, — омега с тоской осматривает свои ноги и кивает, позволяя альфе поднять себя. Тэхен быстро складывает кресло обратно и идет за друзьями. Пак глядит в сторону пустых полей, удобно устроившись на руках, и понимает теперь, почему все-таки было выбрано это место — оно крайне необычно, пленяет своей красотой и покоем даже в холодное время года. Здесь, на вершине здания, открывается вид на далёкие огоньки столицы, что пытаются побороться за звание более красивых светил с теми, которые всегда будут самыми чарующими, живущими на небе. — Красиво? — довольно интересуется Тэхен, выглядывая из-за спины Джина, замечая этот влюбленный взгляд друга, который глубоко вздыхает и тянет «ага», заставляя по-доброму рассмеяться Кимов. Они заходят в обсерваторию, в ту комнату, где стоит целая коллекция различных книг на полках, все тот же огромный телескоп, вот только крыша закрыта, не пропуская холод, а у стены разместилась переносная батарея, обогревающая все помещение. На полу разложены пледы и мягкие подушки, а на них стоит низкий столик с множеством тарелок, накрытых клошем. От стены к стене протянуты перекрестные гирлянды, которые и освещают всю комнату, добавляя ей больше сказочности вперемешку с некой интимностью. Джин аккуратно опускает Чимина на пледы и дает ему еще один, помогая укрыть ноги, снимая с него куртку и шарф, чтобы повесить их на вешалку у входа. — Готовил не я, сразу говорю. Папа помог, — робко признается альфа, чем очень смешит умилившегося Тэхена, который не может удержаться и не потрепать своего парня за щеки, оставив пару поцелуев на носу и приоткрытых губах. — И ты еще говоришь, что не романтичный, — усмехается омега, располагаясь рядом с Чимином, залезая к нему под плед. — Дай посмотреть, — Пак, словно ребенок, с таким энтузиазмом и блеском в глазах тянется к руке Тэхена, чтобы взглянуть на переливающийся в свете бриллиант, осторожно дотрагиваясь до него пальцами. — Хочешь, я могу тебе похожее кольцо купить. Только без предложения, — смущенно чешет затылок Джин, открывая клоши. — Нет, не стоит, такое должно быть только у Тэхена и только от любимого человека, — на последних словах Чимин как-то слишком уж грустно вздыхает, закусывая губу. Возлюбленные непонимающе переглядываются, а младший Ким решает наклониться к уху друга. — Что-то не так? — спрашивает обеспокоено, убирая спадающие на глаза золотые пряди. — Нет, все хорошо, — уверенно машет головой, убеждая этим омегу, который теперь отвлекается на ароматно пахнущее запеченное мясо с овощами, приготовленными в духовке. На другой тарелке стоит горка с сырными булочками с начинкой из грибов и курицы. А на третьей привлекает внимание сладкоежки черничный пирог, посыпанный сахарной пудрой. — Твой папа святой человек, ты знаешь? — ерзает на месте, в предвкушении скорее все попробовать, пока Джин усмехается и тянется к бутылке и бокалу для вина. — А есть сок? Не хочется пить алкоголь сегодня, — морщится Тэхен, рукой останавливая альфу. И пока парочка решает, что хотят скорее попробовать и какой напиток открыть, Чимин с некой грустью смотрит на них, отвлекаясь взглядом на окно, которое привлекает его зазывающими звездочками на синем небе. Его сердце чувствует какое-то волнение и страх за свое дальнейшее будущее. Он так рад за друзей, это событие согревает его, вот только собственные мысли не дают покоя. А что, если его никто не сможет полюбить так же? Что, если он никому не будет нужен? Сегодня Джину пришлось тащить на руках сюда, но встретит ли он еще альфу, для которого это не станет проблемой? Тэхен говорит, что он сможет снова ходить, но омегу это совсем не утешает. Он-то знает, что всю жизнь будет хромать, всю жизнь придется прятать огромные шрамы на ногах, за золотой челкой на лбу. Ему вдруг становится беспокойно на душе. Чимин мечтает о такой же любви, но все, что может сейчас сделать — это умолять Вселенную беречь хотя бы его друзей и их союз, укрыть в своих объятиях и не позволять бедам подобраться к ним. Омега и сам сделает все возможное, чтобы друзья были счастливы, раз в своем счастье он не уверен.

🦢🦢🦢

Тэхен застыл перед зеркалом уже второй десяток минут. Кого он там видит? Счастливого, без пяти минут, замужнего омегу, на щеках которого расцветает румянец, а уста трогает легкая улыбка. Глаза, подведенные тонкой черной линией, сияют ярче звезд, которые будут вновь пленять сегодня не только Джина, но и всех гостей. Он в очередной раз поправляет свою нежно-розовую блузку с широкими рукавами, белоснежный ремешок на такого же цвета брюках, а следом по спальне разносится тяжелый вздох. Сердце сегодня совсем разбушевалось. Все потому что просится к своему хозяину, который не ночевал рядом с омегой. Альфа последовал желанию родителей, соблюдая традиции, провел ночь в отцовском доме. Дверь внезапно открывается, и в нее заходит Чимин, что выглядит очаровательнее любого ангела. Он выбрал полностью белый и легкий образ: длинная полупрозрачная блузка и узкие брюки, запястье украшено цветочным браслетом, а в ушах сверкают длинные сережки. На идеально уложенных золотых волосах красуется та самая серебряная заколка с розовыми кристалликами от Джина. Глаза слегка подведены, создавая нежный лисий образ, а губы поблескивают из-за ярко-розового блеска. Он замирает в дверном проходе, засматриваясь на медленно поворачивающегося и робко улыбающегося ему друга. — Ты такой красивый, — восхищенно шепчет Чимин, чувствуя, как в уголках глаз скапливается ненужная сейчас сентиментальность. — Макияж, Чимин. Я не буду тебя перекрашивать, — усмехается омега и идет к столику, на котором разложены украшения: помолвочное кольцо и серебряная подвеска с несколькими бриллиантами. — Я не плачу, — шмыгает носом и скорее проходит в комнату, чтобы закрыть дверь, пока шныряющие по дому работники не увидели такую прелесть. Когда пара сообщила о своем браке еще весной, родители были так рады, что даже не хотели слушать отказы в помощи. Папа Джина взял на себя всю ответственность и нанял людей, которые бы украсили большой шикарный зал для торжества. Вот только возлюбленные были крайне против больших пиршеств, решая пригласить на свадьбу только близких родственников и друзей, а само событие устроить на их большом заднем дворике, куда и стаскивают сейчас заказанные столы, сервируя их. Вчера вечером к ним приезжали работники, что собрали высокую конструкцию, на которой теперь развешаны длинные зеленые растения. — Ты готов? — интересуется Чимин, помогая Тэхену застегнуть подвеску. — Волнуюсь, — признается омега, присаживаясь на корточки и складывая ладони на бедра друга. Прошло полгода с момента выписки Чимина, но кресло все еще является важной частью его жизни, хотя тот и стал лучше чувствовать свои ноги, пытается иногда расхаживаться по собственной комнате, опираясь на мебель. — Это нормально, я думаю. — Понимаешь, я не знаю, что там будет, кто именно приедет, все из головы вылетело. Я даже не знаю, в каком костюме он будет ждать меня, — всплескивает руками и поднимается с корточек, плюхаясь на кровать. — Как это так? Вы разве не вместе выбирали наряды? — Нет, мы подумали, что было бы здорово преподнести сюрприз друг другу. А сейчас понимаю, что вдруг мы не угадаем с цветами и будем выглядеть как клоуны, — морщится омега, представляя эту картину, очень надеясь, что она останется только в его голове. Чимин подбирается ближе к другу, чтобы успокоить, когда их обоих отвлекают внезапно ворвавшиеся омеги — папы молодоженов. — Ах, Тэхен, мальчик мой, как ты прекрасен, — лепечет вмиг расчувствовавшийся Тэмин, получая платок от Джинена. — Папа, — замученно тянет Тэхен, поднимаясь с кровати. — Ну хватит, ты меня смущаешь, — резко опускает плечи вниз, словно маленький ребенок, и позволяет двум родителям, что, кажется, слишком быстро поладили друг с другом, обнять себя. — Рядом с моим сыном будет такой славный омега. Разве я могу быть несчастен? — теперь к слезам Тэмина подключается и Джинен. Тэхен поглядывает из-за спин старших на хихикающего в стороне Чимина и показательно закатывает глаза — родители, они такие, особенно сильную чувствуют радость, когда у их детей все хорошо. — Хватит плакать, мы даже еще не начали, — хмыкает омега, отстраняя от себя взрослых. — Джин уже здесь? — с надеждой спрашивает у Джинена, а тот шмыгает и вытирает уголки глаз так, чтобы не испортить макияж, расплывается в довольной улыбке и кивает. — Господи, — вымученно запрокидывает голову, подходя обратно к зеркалу, чтобы в тысячный раз поправить идеально сидящую блузку. — Тэхен, перестань! — возмущается Чимин, забавно ударяя кулаком по подлокотнику своего кресла. — Ты выглядишь превосходно. Самый красивый жених, которого я когда-либо видел, — сзади подходит Джинен, встречаясь взглядами с младшим. Он достает из кармана своего пиджака какую-то стеклянную коробочку, в которой разноцветными камнями переливается заколка. — Для меня будет большой честью, если ты наденешь ее сегодня, — Тэхен разворачивается к мужчине, рассматривая украшение, и неуверенно кивает, позволяя омеге аккуратно закрепить ее на своих волнистых шоколадного цвета волосах. Ким вновь смотрит в зеркало, разглядывая, как небольшие камни переливаются, дополняя его образ. — Малыш, у меня для тебя тоже кое-что есть, — Тэмин подходит к сыну, открывая длинный футляр, в котором переливается тонкий серебряный браслет с некрупными бриллиантами, так удачно подходящий к подвеске. — Позволишь? — папа показывает на левое запястье своего ребенка, на что тот кивает и ждет, когда украшение окажется на его руке. Тэмин нежно берет сына за плечи и разворачивает к зеркалу, вставая по левую сторону, когда Джинен остается справа. — Это наши семейные реликвии. Мужья подарили нам эти украшения в день наших свадеб. — А теперь мы хотим, чтобы ты унаследовал не просто безделушки, а вещи, в которых заключена любовь наших семей. Пусть они оберегают ваш с Джином брак, а позже ты сможешь передать их своему ребенку, — Джинен поглаживает омегу по спине, чувствуя, как тот дрожит в волнении. — Спасибо, — шепчет Тэхен, закусывая губу, чтобы вновь не дать проклятым слезам все испортить. — И не переживай. Для Джина ты будешь самым идеальным, он сегодня и всю оставшуюся жизнь будет смотреть только на тебя и, как влюбленный щенок, восхищаться тобой. Поверь, я знаю, — усмехается папа будущего супруга Тэхена. — Он весь в отца. Тэхен получает по нежному поцелую в обе щеки от родителей, которые последний раз взглянув в зеркало, убеждаются, что омега теперь будет с каждым днем все сильнее и ярче расцветать, ведь его крепко держат руки того, кто умеет ухаживать за такими необычными, редчайшими и хрупкими цветками, как он. Тэмин и Джинен, перешёптываясь и хихикая, покидают спальню, а Чимин, все это время восхищенно наблюдающий со стороны, пытается не утонуть в этом безграничном счастье и любви, что окружала самого дорогого ему человека. — Через десять минут начинаем, Тэхен-а, — тихонько отвлекает от мыслей друга, обращая на себя внимание. — Не забудь букет, мой самый главный, нежный цветочек, — подмигивает и выходит вслед за старшими из комнаты. Ким смущается и пытается не краснеть, зная, что скоро придется выйти к гостям, что собрались на заднем дворике. Сегодня там родители, что вот уже неделю проводят вечера вместе, знакомясь и приятно проводя время. Сынхо и Тэмин настойчиво выкрали отпуск и приехали в столицу к ребенку на свадьбу, сняв квартирку на пару недель. Здесь близкие друзья семей, дяди, партнер по бизнесу Чжисопа. Джину пришлось долго уговаривать омегу согласиться отправить и ему приглашение ради поддержки хороших отношений между отцом и партнером. Тэхен выглядывает из спальни и понимает, что в доме почти никого нет, весь шум активно беседующих гостей доносится с заднего двора, на который в конце коридора открыта дверь. Он неуверенно выходит из комнаты, крепко впиваясь в ножку маленького букета, чувствуя, как начинают потеть ладони. Шаг за шагом дается так тяжело. Он любит того мужчину, что в компании отцов сейчас смеется, что-то активно обсуждает, но мысленно ожидает только одного человека, которого заберет навсегда возле того цветочного алтаря, что пока пустует. Омега останавливается у открытой двери, которую разделяет только розовый тюль, что колышется от летнего ветерка. Из ванной комнаты выходят шумные Тэмин и Джинен, которые дарят младшему поддерживающий взгляд и идут на задний дворик. У Тэхена гул в ушах стоит, он замечает, что люди начинают суетиться, расходясь по своим местам, и теперь он видит, как далеко-далеко стоит еле различимая фигура. Альфа сложил руки, держась за запястье, и делает вид, будто вовсе не волнуется, покорно ожидая, когда смысл его жизни явит свою красоту. Недалеко от алтаря в своем кресле сидит Чимин, которому подмигивает Джин, улыбаясь, чтобы омега не скучал и не переживал за друга. — Господи, сын мой, — в дом входит отец Тэхена, замирая на месте. — Ты похож на своего папу в молодости. — Отец, — смущенно тянет, опуская голову, а мужчина поднимает пальцами подбородок, заглядывая в блестящие глаза сына, видя теперь уже взрослого парня, стоящего на пороге ответственной, новой главы жизни. — Я должен убедиться, перед тем как отдавать тебя в руки другого альфы: ты любишь его? — серьезный взгляд совсем не смущает Тэхена, который давно знает ответ. — Да, отец, я люблю его, — четко, внятно, без малейшего сомнения в голосе и взгляде. — Тогда идем, — нежно улыбается и позволяет сыну взять себя под локоть. Сынхо аккуратно отодвигает тюль, выходя вместе с Тэхеном на улицу, когда сидящий за пианино музыкант начинает играть легкую, еле слышимую музыку. Пара решила соблюдать традиции, поэтому именно отец ведет к алтарю омегу. Он украдкой рассматривает стоящих по сторонам гостей, не решаясь посмотреть вперед, где стоит тот, чье сердце замерло, дыхание сбилось, а глаза не могут поверить, что этот хрустальный, нежный юноша станет через несколько мгновений его супругом. И только когда Тэхен решается поднять глаза, он немного спотыкается, но так, что никто толком и не замечает этого, а отец крепко держит, поглаживая тыльную сторону ладони, впившуюся в локоть. Омега держится, чтобы не заплакать, ведь там, у алтаря, его ждет высокий, ослепительной красоты альфа, стоящий в изумрудном костюме тройке, подчеркивающем торс. Они угадали с одеждой, и Чимин понимает, о чем друг сейчас подумал, потому хмыкает, изначально зная, что они не ошибутся, ведь давно понял, что пара стала единым целым. Сегодня середина июня, погода теплая, но жаркие дни еще не наступили, а ветерок приятно обдувает тела, облаченные в легкие рубашки и блузки. Ветер, как ребёнок, играет с волосами гостей, слегка ероша их, а солнечные лучи так точно попадают на изящные украшения Тэхена, придавая ему чарующий блеск сказочного создания. Отец оставляет его у алтаря, даря последний в этой жизни — юношестве — поцелуй в щеку, готовясь встретить через несколько мгновений взрослого и самостоятельного сына. Тэхен подходит к Чимину и отдает ему свой букет, большим пальцем поглаживая фарфоровую щеку счастливого, широко улыбающегося ребенка, который ерзает в кресле, ожидая, когда же пара скажет важные слова и отдаст первые супружеские поцелуи друг другу. Сегодня июнь — день, когда Джин, смотря только во Вселенные, которые его пленили, скажет уверенное «согласен». А через несколько секунд получит то, чего на самом деле желал все это время — драгоценное сердце Тэхена, что добровольно вкладывает его в нежные руки человека, с которым действительно готов бежать по общей жизненной тропе. И этот мягкий, влажноватый поцелуй скрепляет их навеки, а звезды, что не видно при свете солнца, обещают быть верными рабами этого союза, охраняя его для своей хозяйки, которая не позволит этим людям быть порознь. Она ведь знала сразу, что то свидание будет далеко не последним, подарив не просто мгновение, а свою бесконечность.

🦢🦢🦢

Свадебный день заканчивается, когда на небе уже давно сияет луна. Последние гости, сказав много действительно приятных и согревающих слов, наконец, попрощались и оставили уставших молодоженов. Родители даже успели тайком кинуть пару намекающих на брачную ночь шуток, от которых младшие не переставали смущаться и крепче сжимать руки в замке, ища друг в друге поддержку. Вообще-то, несмотря на какие-то не совсем удачные шутки, пожелания, слова любви и такое количество людей, которые могут видеть их любовь, Кимы были счастливы от всего. На их лицах усталые улыбки, а сердца так и трепещут, заставляя колокольчики на ленточках, что связывают их, звенеть и проситься друг к другу, к нежности, к единению, к интимности, где свидетелем будет только луна. И теперь, когда Тэхен вновь стоит в спальне, разглядывая себя в зеркале, Джин аккуратно закрывает дверь, не в силах отвести взгляд от своего ангела. Он все такой же прекрасный, вымотавшийся, но макияж, волосы, одежда и самое главное — влюбленные глаза, — все это такое же, как у алтаря. Альфа старается не шуметь, медленно подходя к застывшему омеге, вставая позади, рассматривая только своего супруга. — Тебе идет изумрудный, — еле слышно молвит омега, робко улыбаясь. И Тэхену вообще-то все равно, как он выглядит, ему сто раз сегодня сделали комплименты, но самым красивым он будет считать Джина: его выбившиеся темные пряди, пухлые приоткрытые губы, широкие плечи, подчёркнутые острыми уголками пиджака, крепкий торс, который стягивает жилет. Но главное — взгляд. Смотрит так, что омега готов прямо сейчас растаять и отдаться не только на всю ночь. Глаза добрые, влюбленные, но в них плещется зарождающаяся уверенность и сила. Тэхен помнит того робкого мальчика в столовой, который даже пригласить на свидание не мог, а теперь за ним стоит тот, кто готов обладать им, не стесняясь говорить слова любви. — А тебе идет розовый, — не остается в долгу Джин, хмыкая и нежно опуская большие ладони на плечи, плавно ведя по ним к локтям, крепко сжимая и ближе притягивая к себе. Альфа наклоняется к подставленной шее, чтобы оставить долгий, горячий поцелуй на ней, слыша, как Тэхен прерывисто выдыхает, а грудь, подрагивая, поднимается. — Джин, — тихо окликает и чувствует, как альфа отстраняется, вновь смотря в отражение. — Это наш первый раз, — закусывает губу, понимая, как это смущает. Так уж вышло, что за все это время они никогда не занимались любовью, более того, не видели обнаженные тела друг друга, хоть и спали в одной постели. А сегодня такая ночь — волшебная, несущая в себе нечто новое для них. Они переходят на следующую ступень своих отношений. Сейчас они хотят души и сердца друг друга, хотят вкусить тела, почувствовать друг друга на ином уровне. Но это стеснение так отвлекает и заставляет закрываться омегу. — У тебя были половые партнеры? — Джин спрашивает не для того, чтобы испортить ночь ревностью, а для того, чтобы понимать, как ему стоит сегодня поступить. — Я рассказывал тебе про того альфу, который мне изменял, — Тэхен грустно опускает голову. — Нам было не больше шестнадцати, когда мы переспали, — омеге так стыдно рассказывать это, встретиться с осуждением, но утаивать смысла не видит. Вот только Джин понимает, у каждого до встречи друг с другом была своя жизнь. — Зато у тебя было бурное юношество, — улыбается альфа, поглаживая плечи любимого, когда Тэхен поднимает взгляд и вновь видит эту чистоту души. — А ты с кем-нибудь спал? — омега не понимает, зачем они сейчас это обсуждают, однако чувствует, что в этом разговоре открываются с других сторон — больше честности сейчас между ними. — Нет, мне не хотелось этого ни с кем, — пожимает плечами Джин и медленно разворачивает к себе супруга. — Но с тобой хочу, — наклоняясь, шепчет в самые губы супруга, вовлекая в нежный, долгий, наполненный любовью поцелуй. Тэхен тает в этих руках, что настойчиво прижимают к себе, он с каждой секундой теряет всю свою робость, отдаваясь потоку их медленно разгорающейся страсти. Омега ведет ладонями по широким плечам, спускаясь к локтям, и одну руку запускает к торсу альфы, отстегивая пуговицу пиджака. Рука плывет по телу, пальчиками пробегает по пряжке ремня на брюках мужа и хватается за бугорок, отчего Джин мычит в поцелуй и резко отстраняется. — Тэхен! — возмущается альфа, удивляясь, как быстро можно завести его возлюбленного. — Что? — игриво закусывает губу, смотря из-под пушистых ресниц так невинно. — Я просто очень сильно люблю тебя всего: за ум, — встает на носочки, чтобы мазануть губами по виску Сокджина, который наклоняется к омеге, — за большое и доброе сердце, — Тэхен проникает ладонями под пиджак, открывая его, оставляя быстрый поцелуй на левой части груди, обтянутой рубашкой. — За твою чистую душу, — Ким чуть опускается, так же ведет губами по торсу, мысленно возмущаясь тому, что альфа все еще в одежде. — А теперь хочу полюбить за это, — хищно скалится, вставая на колени, и трется, словно кот, о пах альфы, замечая, как тот начал тяжело дышать и бегать глазами по комнате, чтобы за что-нибудь ухватиться, иначе точно рухнет от накатившего жара. — Господи, прекрати, — Джин кладет ладонь на мягкую щеку омеги, а тот начинает к ней так отчаянно ластиться, отвлекаясь от члена. Ему хочется ласки, хочется этих рук на своем теле, хочется быть любимым. И он будет, альфа всего себя отдаст своему голодному супругу. — Думаю, минета сегодня не будет, а то тебе совсем плохо станет, — усмехается Тэхен, держась за поданные руки мужа, встает на ноги. — Начнем с малого, без экспериментов. — Спасибо, — шепчет Джин, опуская голову, чтобы супруг не видел эти полыхающие щеки. Тэхен по-доброму смеется, хватаясь за плечи и ведя мужчину к постели, позволяя ему сесть. Чимин уже готовится ко сну, который совсем что-то не идет. Его врач был бы крайне этим недоволен, вот только ему не до омеги. Он в соседней комнате посмеивается на пару с альфой и поскрипывает кроватью. Пак прислушивается к звукам и чувствует, как смущенная улыбка касается его уст, а голова рефлекторно опускается так низко, не понимая, от кого прячет румянец на белоснежных щеках. Он решает поскорее домазать крем на руках, накинуть на плечи халат и тихонько выйти из комнаты, чтобы не беспокоить друзей. На коленках лежит недочитанный роман, а сам он идет на их задний дворик, который все так же переливается светом уличных навесных фонариков. Здесь ему хорошо, ночь совсем не холодная, а скорее ласкающая. Обнимает светом луны и дуновением ветерка. Чимин не хочет слышать то, чем будут заниматься Тэхен и Джин, считая, что должен оставить их наедине. Но они все же услышали, как закрылась дверь омеги и звук колес кресла, медленно проезжающего мимо их спальни. Пара переглядывается и улыбается, в очередной раз понимая, что Чимин невинный и тактичный молодой человек. Тэхен тянется к пиджаку мужа, чтобы стянуть с его плеч, чувствуя на своем животе широкие ладони, нежно поглаживающие. Джин терпеливо ждет, когда омега насладится раздеванием, а глаза зажгутся возбуждением при виде оголённой груди и плеч, по которым сползает рубашка. Сам альфа не спешит освобождать любимого от одежды, ведь ему, как всегда, нужно на это разрешение. Омега закатывает глаза и садится на бедра мужа, расставляя колени по сторонам, а чужие ладони, что до этого опирались о постель, складывает на свою талию, беря пальцы альфы так, чтобы он смог расстегнуть нижние пуговицы его блузки. Альфа получает зеленый свет, и теперь сам медленно отстегивает одну за другой, завороженно следя за тем, как появляется части голого торса супруга. Тэхен расплывается в улыбке, скрещивая запястья за шеей Сокджина, ожидая, когда тот, наконец, снимет с него мешающую одежду. — Дотронься, — спокойно просит и ждет, когда дрожащие руки Джина пройдутся вдоль узкой талии. Сам омега решает немного ускорить процесс, начиная ерзать по паху альфы, замечая, как тот вновь мычит и громко дышит. — Тэхен, прошу тебя, не надо. Не мучай меня, — шепчет мужчина, зажмуриваясь от того, как ширинка больно давит на вставший член. — Как скажешь, — омега наклоняется к губам мужа, а тот, думая, что его ждет сладкий поцелуй, чувствует вместо этого влажный дерзкий язычок, который нагло обводит пухлые губы, а через мгновение Тэхен сильно толкает парня в плечи, заставляя упасть на кровать. Очень скоро брюки Джина оказываются на полу вместе с нижним бельем, и он бы захотел рефлекторно прикрыться, но его отвлекает более интересная картина. Омега немного отходит от постели, разворачивается спиной к любимому и медленно снимает с себя оставшуюся одежду, наклоняясь так, чтобы альфа мог видеть округлые половинки и сочащуюся дырочку. По спальне разносится тихий скулеж, из-за которого Тэхен заливисто смеется и решает, что любимый не заслуживает таких пыток в первую интимную связь и их брачную ночь. Он залезает на постель и кошечкой крадется к Джину, усаживаясь на его бедра. — Больно? — какое-то наигранное сочувствие слышит альфа, когда супруг выпячивает губы и показывает пальцем на его член. — А я могу сделать приятно, — играет бровями и бесцеремонно хватается за чужой орган, сжимая его, с каким-то наслаждением смотря, как юноша выгибается. — Умоляю, — хрипит Джин, пальцами впиваясь в простыни. — Хорошо, прости, — вот теперь Тэхену правда становится его жалко, зная, каким робким он может быть. Омега наклоняется к альфе и ловит его губы, вовлекая в успокаивающий поцелуй, трепетно гладит одну щеку, но вторую руку не убирает с члена, размазывая предэякулят по всей длине, а следом тянется к собственной дырочке, подушечками оглаживая ее, проникая одним пальцем. Джин с ума сходит от этой бестии, но совсем не жалеет, что сказал у алтаря заветные слова, не жалеет, что год назад подошел к омеге и пригласил на свидание. Какими бы плохими его бывшие друзья не были, по крайней мере, они помогли создать новую молодую семью. Альфа готов всю жизнь терпеть эти игры и выходки супруга, на самом деле наслаждаясь ими. Без этой задорности и вредности — это не его Тэхен, без этих шуток, взбалмошности, без этой нагловатой улыбки. Его Тэхен такой — добрый, нежный и любящий ласку, его Тэхен пережил то, что не каждый смог бы вынести. Его Тэхен — это львица, которая пока в нем спит, но обязательно скоро проснется, ждет, когда внутренний лев альфы ее разбудит. И теперь, когда омега аккуратно заводит руку за спину, медленно насаживаясь на всю длину, когда тело волнами вздрагивает, когда эти руки опираются о сильную грудь Джина, тот видит — вот его жизнь, рядом с этим омегой, рядом с тем, в чьих глазах любовь сверкает. По комнате разносится протяжный громкий стон, когда член полностью заполняет Тэхена, а он запрокидывает голову, закатывая глаза в наслаждении. Омега чувствует, как пульсирует горячая плоть внутри — так идеально, срывает все тормоза, заставляя всеми силами привстать и вновь опуститься. Он слышит, как вместе с его собственными стонами помещение заполняет тихий рык Джина, чьи руки все так же находятся на постели — омегу это совсем не устраивает. Он аккуратно перехватывает ладони альфы и укладывает на собственную талию, позволяя ее оглаживать и сжимать. И если поначалу они двигались совсем медленно, чтобы не причинять боль друг другу, растягивать этот момент сладкого блаженства, открытия их душ друг для друга, то теперь оковы страсти заставляют Джина придерживать омегу и вбиваться в его улегшееся на торс альфы тело. Хрипловатые стоны ласкают слух парня, а горячее дыхание опаляет ушную раковину. В комнате так жарко становится, кровь приливает к вискам, из-за чего на лбах пары выступает пот. Воздух совсем заканчивается, вынуждая их хвататься за последние капельки кислорода перед тем, как они изливаются: Джин — в омегу, а Тэхен пачкает его торс. Сильные руки гладят дрожащую спину, прижимая к себе, давая отдохнуть. — Я люблю тебя, Джин-а, — шепчет юноша и слезает с уставшего альфы, падая головой на соседнюю подушку. — А я люблю тебя, мой милый Тэхен, — отвечает Сокджин, дотрагиваясь до влажной щеки омеги, который заботливо натягивает на них одеяло. Младший двигается поближе, чтобы забуриться в грудь засыпающего альфы. Тэхен ждет, когда Джин провалится в сон, а сам решает сходить на улицу и вдохнуть ночной свежий воздух. Сон никак не идет, несмотря на усталость, — слишком сильно бушует сердце, плескаясь в океане счастья. Омега осторожно встает с кровати, чтобы не разбудить мужа, тянется к салфеткам, чтобы стереть с себя семя любимого, а следом кутается в шелковый халат, лежащий на кресле. — Ты куда? — все-таки разбудил Джина, который с каплей волнения сонно бубнит, смотря на стоящего у зеркала супруга, что приводит волосы в порядок. — Схожу к Чимину, а то он так всю ночь на улице просидеть может, — усмехается Тэхен и залезает одним коленом на постель, склоняясь над повернувшимся к нему спиной альфой, оставляя мягкий поцелуй на щеке. — Спи, мой хороший, — ласково шепчет на ухо, подтягивая одеяло выше, чтобы Джин не замерз. Омега бесшумно прикрывает дверь, чтобы не будить еще больше мужа, и шлепает босыми ногами к заднему выходу, влезая в тапочки и выбираясь навстречу луне, которая так обожает освещать свое любимое дитя. Тэхен пропускает в легкие свежий воздух, что приятно обнимает внутренности, и расплывается в довольной улыбке, замечая Чимина, сидящего на диванчике, забравшегося на него с ногами. — Ты не замерз тут? — наклоняется к другу, чтобы оставить на его подставленном лбу поцелуй и плотнее укутать в халат. — Нет, здесь хорошо, — пожимает плечами Чимин, откладывая книгу в сторону. — Тэхен, ты… — Что? — не понимает омега, садясь рядом и складывая тонкие ноги друга на свои бедра. — Ты кричал, тебе больно было? — Ким пытается не смеяться от умиления, видя этот наивный и робкий взгляд ребенка, что искренне боится за друга. — Нет, малыш, Джин никогда бы не сделал мне больно, — Тэхен притягивает к себе омегу, чтобы успокоить его испугавшееся сердечко. — Прости, если побеспокоили тебя, — оставляет поцелуй на золотой макушке, крепко прижимая и покачиваясь с ним из стороны в сторону, будто с младенцем на руках. — Я счастлив, если ты счастлив, Тэхен-а, — шепчет Чимин, прикрывая глаза, наслаждаясь приятным запахом вина, смешанного с пряностями. — А я просто очень сильно люблю тебя, ребенок, — в уголках глаз появляются ненужные слезинки, которые омега прогоняет быстрым морганием. В его руках самое милое, чистое и доброе создание, с которым так жестоко поступила жизнь. Обидно. Несправедливо. Но Тэхен не сдастся, пока не поставит Чимина на ноги.

🦢🦢🦢

Серебристое авто несется по пустой загородной трассе, пропуская через полностью открытые окна ветер, играющий с волосами пассажиров. Тэхен, развалившись на переднем сиденье, закинув голые ноги на панель, вытягивает руку, позволяя холодку проникать сквозь его пальцы. Августовское солнце отражается в его солнцезащитных очках, а боковым зрением он ловит восхищенные взгляды своего супруга, что не скрывает сверкающей улыбки. Джин зачесывает растрепавшиеся волосы и тянет свою руку к ладони омеги, чтобы сплести пальцы — его любимая привычка, когда они едут в машине, а супруг с большим удовольствием отвечает всегда. На заднем сиденье, облокотившись на подлокотник, придерживая подбородок ладошкой, расположился Чимин, с большим интересом разглядывая виднеющийся вдалеке лазурный пляж и сияющее море. Он дергает правой ногой в такт доносящейся по радио музыке, бубня себе под нос слова. Тэхен снимает свои очки и оборачивается назад, вновь умиляясь этому солнечному мальчику. Сколько бы ни было лет белокурому омеге, он всегда выглядит таким невинным ребенком для старшего. Ким тянется к радио, чтобы сделать громче, и получает внимание Пака. — Люблю эту песню, — хихикает Чимин, качая головой, а в следующую секунду ойкает от того, что Тэхен пытается пролезть к нему между передними сидениями. — Тэхен! — ругается Джин, когда омега задевает его локоть ягодицей, отчего машину слегка заносит. Альфа хмурится и шлепает Тэхена по застрявшей попке, слыша взвизгивание. Чимин заливисто смеется и тянет друга за плечи, чтобы помочь поскорее пролезть. — А если бы мы в аварию попали? — бубнит водитель, когда Ким плюхается рядом с Чимином. — Не попали бы, я доверяю тебе, — омега подается вперед, обхватывая шею мужа, и оставляет много быстрых поцелуев на щеке. Тэхен выпускает альфу и ложится на задние сиденья, спиной опираясь о дверь. Он укладывает на себя Чимина, который с большим удовольствием обвивает руками талию друга. Джин быстро смотрит назад, закатывая глаза, что не ускользает от его супруга. Тот хитро улыбается и показывает язык мужу, зная, что дома его ждет за это пара более сильных шлепков по пятой точке, чем до этого. Просто омега любит насмехаться над правильностью альфы, специально делать все так, чтобы побесить. В движущейся на высокой скорости машине лучше ровно сесть и пристегнуться, но Тэхен любит рисковать, а еще отучать друга бояться автомобилей. Джин съезжает с трассы на какую-то узкую тропинку с плохой дорогой, останавливаясь на небольшой площадке перед диким, спрятанным за высокими деревьями пляжем. Это место очень давно показал ему отец, и альфа любит здесь уединяться. А сегодня, вместо их медового месяца, он решил вновь сюда вернуться, надеясь, что Чимину будет более комфортно без людей. — Джин! — так громко пищит Тэхен, когда выпрыгивает из авто. Друзья в испуге смотрят на омегу, пока альфа помогает Чимину пересесть в кресло. — Здесь так красиво. Хочу поскорее в воду, — прыгает с ноги на ногу, словно ребенок, которого держат за руку и не разрешают подходить к интересной игрушке на витрине. — Чего вы так смотрите? Я море целый год не видел, — обиженно бубнит, слыша издевательские смешки со стороны. Он снимает свою обувь и топает к пляжу, оставляя друзей позади. — Идем скорее, а то не удивлюсь, если через пару минут он будет кричать о помощи, — хихикает Чимин, ставя на свои колени сумку с вещами, позволяя Джину вести его. Тэхен шустро скидывает с себя на песок футболку и джинсовые шорты, оставаясь в одних только плавках. И Сокджин с Чимином даже не успевают его окликнуть, как он визжит и бежит в воду. Друзья бы подумали, что омега сошел с ума, но почему-то на сердце становится так тепло от вида искренней улыбки, от того, как глаза сияют радостью и неподдельным счастьем. Этот звонкий детский смех и невинность заставляют Чимина и Джина самих заулыбаться, почувствовать, как душа дребезжит, а настроение так и пытается достигнуть пика. — Может, тоже хочешь в воду? — альфа, расположив вещи на песке и сняв с себя одежду, поглядывает на резвящегося в море супруга, предлагает и Чимину. — Нет-нет, я тут посижу, — отмахивается маленькими руками, а следом кладет их на свои колени, сжимая. — Чимин, прекрати стесняться, — хмыкает Джин, нанося крем от загара на плечи и на некоторые участки лица. — Ну, если честно, я бы хотел потрогать хотя бы, — омега опускает голову и украдкой поглядывает на синеву, закусывая губу, когда Тэхен машет им. — Идите ко мне! — Тогда ты позволишь? — наклоняется к Чимину, собираясь поднять его на руки, получая неуверенный кивок. Омега настойчиво прижимается к парню, впиваясь пальцами в его шею, на что тот улыбается и мажет губами по лбу розовеющего в смущении Пака. Тэхен замечает друзей, и сам теперь чувствует, как душа поет от того, как близки его любимые люди. — Давай, ты должен дотронуться, — Тэхен подплывает к ним и кладет свои холодные, мокрые ладони на оголенное бедро Чимина. — Не бойся, малыш, — он аккуратно отцепляет одну ладошку младшего от шеи мужа и тянет к глади. Альфа нагибается так, чтобы Чимин не задевал ногами и телом воду, но пальцами руки мог достать. — Ой, не очень холодная, — удивленно лепечет вмиг расслабившийся омега, уже более уверенно ведя пальцами по воде, на что молодожены смеются, а Тэхен начинает брызгаться и пытаться отплыть. Очень скоро семье надоедает играть в море, потому они возвращаются обратно на песок. Джин, по просьбе Чимина, усаживает его на плед, и тот довольно перебирает песок, позволяя ему скользить сквозь маленькие пальцы. Тэхен и Джин вытирают полотенцами свои тела и не могут не похватать друг друга за ноги и за руки, пощекотать, отчего младший Ким взывает и начинает бить мужа ладошками. Чимин, отвлекаясь от песка, жмурится из-за попадающих в глаза солнечных лучей, следя за тем, как омега начинает бегать по пляжу, в попытке убежать от любимого и его дурацких щекоток. — Все, отстань, здесь нельзя меня трогать! — кричит Тэхен, падая на плед рядом с Чимином, отчаянно прижимаясь к его плечу. — Может, тогда Чимин за тебя отдуваться будет? — играет бровями альфа, пугая обоих омег, а следом коленями забирается на мягкую ткань и начинает щекотать теперь уже звонко визжащего белокурого ребенка, которого пытается отбить Тэхен. Они не поехали в свадебное путешествие, ведь очень не хотелось оставлять друга одного дома, а перелет или долгую поездку на машине он бы не потянул. Но пара нисколько не жалеет, что лето и свой отпуск провели вот так — в кругу семьи, наслаждаясь прекрасными солнечными деньками. Они счастливы, в их жизни все так, как и должно быть. Сейчас они не хотят думать о будущем, а жить и впитывать каждую драгоценную минуту настоящего. Тэхена и Джина перестало смущать, что в их жизни есть и третий человек — он часть их семьи, стал для омеги смыслом жить дальше. Для альфы верным другом, с которым тот иногда делится тем, что не может рассказать супругу, дабы не волновать его попусту. В их семье покой и гармония, счастье и любовь, которые продлятся еще много лет.

🦢🦢🦢

— Тэхен, — долгое молчание прерывает Чимин, который, лежа на коврике в классе реабилитации, смотрит на белоснежный потолок, пока друг помогает сгибать и разгибать колени. — Да, малыш? — омега отпускает чужие ноги и падает рядышком на бок, встречаясь с Чимином взглядами. — Я точно смогу ходить? — бегает блестящими глазами угасающей надежды по лицу обеспокоенного Тэхена, желая услышать слова поддержки. — Доктор Ким сказал, что сможешь, я ему верю. Мы делаем все, чтобы поставить тебя, — тянется к золотистым прядям, упавшим на красивые, но грустные глаза, убирая их за ухо. — Я так устал от него, — омега ведет взглядом в сторону стоящего рядом с дверью кресла. — Тэхен, я задыхаюсь, не могу больше сидеть, чувствую себя овощем. — Я могу только представить, как тебе тяжело, — вздыхает юноша, прекрасно понимая, что рожденный летать не сможет всю жизнь провести на земле, не испытывая при этом дискомфорт. — Но не называй себя так. Иногда мне кажется, будто ты живее тех людей, которые не жалуются на проблемы со здоровьем. А знаешь почему? — Тэхен придвигается ближе, когда Чимин затаскивает его на краешек коврика для занятий, укутывая в свои объятия. — Потому что они не умеют ценить то, что у них есть. И мне обидно из-за этого. Даже до аварии ты так сильно любил жизнь, впитывал каждое мгновение, не растрачивал свое время впустую. А когда я смотрю на своих однокурсников, коллег — они только и умеют, что ныть, как с ними жестоко обошлась жизнь, при этом имеют хорошие семьи, друзей, обеспеченны всем, что нужно для нормальной жизни. Есть руки и ноги, все органы в порядке, кроме мозга, видимо. — А вдруг у них тоже что-то произошло в жизни. Ты не можешь знать всего. — Не могу, но чаще всего на мой вопрос: что же их не устраивает, они не могут дать четкий ответ. Спроси тебя об этом, и ты с широкой улыбкой, с наполненными радостью глазами ответишь, что у тебя все хорошо. — Иногда и на меня находит волна нытья, — смеется Чимин, плотнее прижимаясь к другу. — Да, но ты быстро берешь себя в руки. За все время ты только один раз впал в истерику, и я могу понять тебя. Однако сейчас ты просто берешь и делаешь ради скорейшего выздоровления. О таком пациенте мечтает любой врач, — Тэхен щелкает улыбающегося омегу по носу и с кряхтением поднимается с пола. — Отдохнули, теперь пора дальше заниматься, да? — подает руку младшему и видит этот уверенный кивок. Все вокруг говорят Киму, что он сильный, смог пережить смерть близкого человека, жертвует своей жизнью ради помощи другу, но сам считает, что реальная сила живет в этом драгоценном ребенке, чья чистая душа наполнена любовью, счастьем и бесконечным стремлением. Так проходит все время молодых людей. Тэхен носится с учебы на работу, успевая прихватить с собой еще и Чимина: поводить его по врачам, заглянуть в их корпус, проведя пару часов занятий. А вечером они всей семьей любят собираться за ужином и играть в настольные игры, ездить на окраину города на прогулки, бывать у родителей Джина, которые не перестают баловать выздоравливающего юношу вкусностями. Дети иногда даже ревнуют Джинена к омеге, который любит постоянно крутиться вокруг него, таскать по выставкам, концертам, даже на балет водит, чему Чимин очень радуется, стараясь не думать о своей проблеме. Ему не на что жаловаться, ведь его окружают люди, которые любят и заботятся о нем. Зимой они — все три семьи — выбираются на горнолыжный курорт, снимают большой домик и греются у камина за поеданием жареного мяса и распитием горячего глинтвейна. Чимин особенно сильно тогда почувствовал, что находится рядом с настоящей семьей. Он почти забыл тех людей, которых через силу называл папой и отцом. Теперь у него есть другие родители, которые любят его и заботятся о нем. Правда, одного прекрасного человека ночами он все же вспоминает, мысленно благодаря его за всю ту поддержку и ласку, которую дарил в прошлой жизни — в жизни, когда Чимин все еще мог летать. Он никогда не забудет Лиама, предпочитая думать, что тот всегда рядом с ним, оберегает его и дарит тепло в особенно холодные моменты. Время идет. Джин оканчивает университет и становится полноценным хирургом. Из-за постоянных практик отец доверяет ему сложные операции и медленными шажками готовит к тому, что очень скоро он передаст свой бизнес сыну. Он все чаще зависает на работе, но постоянно тянется к хозяину своей жизни. Каждый раз, когда стрелки часов отмеряют конец его смены, он несется на всей скорости к любимому, чтобы почувствовать это родное тепло, услышать щебетание омег, их смех, из которого всегда очень точно ловит тот, что более хриплый. Тэхен хорошеет с каждым годом, обретая здоровую любовь к себе и уверенность в своих силах, чем заражает и мужа. Его учеба тоже заканчивается, и он словно вдыхает по-новому. Больше возможностей открывается, он стремительно закрепляется в академическом медицинском корпусе. А следом, между вторым и третьим годом с того момента как Чимин вышел из комы, он начинает увереннее наступать, больше чувствительности приобретают ноги. Тэхен все еще придерживает его под локоть, но не может не радоваться каждому с трудом сделанному шажку. Пак понимает, что слова врачей не были пустым звуком, замечает большие изменения в своем здоровье, что с большей силой подпитывает его усерднее заниматься, использовать каждую свободную минутку, пока он дома, чтобы походить, опираясь о стены. И примерно еще через год он проводит пробное занятие по балету с группой студентов подросткового возраста, теперь уже стоя с помощью трости. Тэхен давно сказал ему об условии, которое поставил отец Джина, и Чимин поначалу был обеспокоен сомнениями по поводу того, сможет ли он вообще встать, позже он начал волноваться из-за того, что совсем не смыслит в педагогике. Именно поэтому друг записал его на курсы, которые принесли свои плоды. Сначала Паку было тяжело влиться в процесс работы, но не из-за физических особенностей, а собственных переживаний. Он боялся, что дети не будут воспринимать его всерьез, ведь изначально даже не мог показать им балетные позиции. Но контакт с учениками налаживался, особенно когда на одно из занятий заглянул, к тому моменту самый уважаемый в академии преподаватель, — Оливье Легран. Чимин был крайне удивлен и рад видеть своего учителя, которого даже старость не испортила. Он-то и рассказал ученикам омеги, что им достался второй лучший преподаватель, который обязательно приведет их к лучам славы. И какому ребенку с большими мечтами не важно услышать эти слова? Легран часто давал советы по преподаванию, которые Чимин впитывал как губка, желая быть хорошим учителем для своих студентов. Жизнь для Пака начала обретать новые краски, мировоззрение перестраивалось, старые цели, за которые он не переставал цепляться, все же глупо надеясь, что когда-нибудь он сможет покорить большую сцену, исчезали, и теперь главной его целью стала жизнь. Он просто хотел получать от нее весь максимум, наслаждаться каждым мгновением, дарить свои знания детям, которые мечтали о большем. Были моменты обиды и грусти, смотря на то, как младшие летали по репетиционному залу. Желание взлететь вместе с ними никуда не пропадало, но Чимину приходилось его постоянно задвигать подальше.

🦢🦢🦢

— Персиковый! — кричит Тэхен, ударяя кулаком по столу, прожигая злым взглядом совершенно спокойного Сокджина. — Он останется белым, — пожимает плечами альфа, читая утренние новости и медленно попивая свой кофе. — Я перекрашу наш дом в персиковый! — омегу бесит это отсутствие каких-либо эмоций на лице мужа. — Чимин, — резко окликает друга, который всеми силами пытался слиться со стулом или же вовсе утечь под стол. Поначалу его смешила эта война за цвет стен снаружи дома, но теперь Тэхен довел это все до каких-то лишенных смысла скандалов. — Скажи, какой цвет ты хочешь? Давай, ты ведь тоже тут живешь. — Мне не так важно это, — тихонько и неуверенно отвечает омега, боясь попасть под горячую руку, замечая серьезный взгляд Джина, который буквально требует выбрать его вариант. — Нет уж, выскажись, — всплескивает руками Тэхен, прожигая беднягу злыми глазами. — Ну, если честно, мне нравится белый. Зачем что-то менять? — закусывает губу и смотрит на альфу, умоляя защитить от этой рычащей бестии. — Прекрасно! Тогда, пока вы будете спать, я перекрашу самостоятельно, — фыркает и тянется к кофе, чтобы нервно хлебнуть, но шипит, когда обжигает язык. — Ты не отстанешь, да? — закатывает глаза Джин. — Неси палитру, — протягивает руку, замечая, как супруг расплывается в довольной улыбке и подскакивает с места, убегая к журнальному столику в гостиной, на котором открыт журнал с красками. — Вот, я хочу этот. Он называется «грязный персик», — воодушевленно, с долей поэтичности в голосе показывает мужу цвет. — А мне больше нравится «идеальная чистота», — усмехается Джин, издеваясь над супругом. В конце концов, под давлением Тэхена друзьям приходится сдаться и принять свою участь, а еще вынести урок — спорить с упертым омегой лучше не стоит, так или иначе, потерпят поражение. И в один из солнечных июльских дней младший Ким слишком уж рано поднимает домашних с постель, чтобы как можно скорее начать косметические работы по преобразованию их и без того идеального гнездышка. На что только не пойдешь ради любимого друга и супруга. — Получается хорошо, — Тэхен упирает руки в боки и уверенно кивает, смотря как муж, стоя на стремянке, валиком прокрашивает первую стену на заднем дворе. — Что думаешь? — омега перехватывает идущего с кувшином апельсинового холодного сока Чимина, заставляя смотреть на стену. — Да, все хорошо, — наигранно улыбается, когда замечает намекающий взгляд Джина. Пак выбирается из объятий и подает наполненный стакан с соком альфе, когда тот спускается со стремянки, чтобы передохнуть. Тэхен решает заменить мужа и взяться самому за работу, вот только мазнув пару раз, он вдруг шатается на лестнице и роняет валик на пол. — Тэхен? — Джин подбегает к супругу, чтобы помочь спуститься, но тот отталкивает его и бежит в дом. Альфа переглядывается с Чимином в абсолютном непонимании произошедшего, и второй решает последовать за другом, чтобы узнать, что случилось. Пак слышит, как из-за прикрытой двери в ванную комнату доносятся странные звуки, он стучится, слыша в ответ: — Если Чимин, то входи, — омега открывает дверь и видит побледневшего, еле держащегося на ногах Тэхена, который упирается руками в раковину и пытается умыться. — Что случилось? — Наверное, курица вчера была несвежая, — усмехается парень, тяжело дыша из-за только что вывернувшихся наизнанку внутренностей. — Давай тогда я принесу таблетки, пойдешь поспишь, обещаю, что к вечеру мы закончим с задней частью дома, — смеется Чимин и помогает другу дойти до спальни, одной рукой опираясь о трость, а второй придерживая Тэхена. Вот только на следующее утро это вновь повторяется, и на следующее, и снова. Чимин просил отвезти омегу в больницу, чтобы там поскорее избавили его от таких мучений, но Джин стал все больше и больше думать о том, что это не отравление. Ему вспоминается их с Тэхеном секс несколько недель назад, во время которого альфа точно помнит об узле. В тот вечер он едет в ближайшую аптеку за несколькими тестами, чтобы узнать наверняка, и заставляет супруга пройти все. Секунды ожидания сменяются минутами молчания, пока Джин и Чимин сидят на кухне, иногда бросая друг на друга взгляды, наполненные переживанием. — Я беременный, блять! — и в следующее мгновение в комнате появляется злой, свирепо дышащий Тэхен, кидающий три теста прямо на стол перед лицом Джина. — Это ты виноват! — тыкает пальцем на мужа, у которого в глазах застыл шок, сменяющийся страхом. — Тэхен, это ведь прекрасная новость, — Чимин быстро берет себя в руки, чтобы сразу закрыть нарастающий скандал. — Прекрасная новость?! Ребенок, Чимин, я жду ребенка! Это нихрена не прекрасная новость, — Ким последний раз кидает презрительный взгляд на мужа и уходит в их спальню, хлопая дверью. — Ничего не понимаю, — хмурится омега, поглядывая на Сокджина. — Я действительно виноват. В ту ночь я допустил ошибку. Тэхен не хочет детей пока что, и я, по правде, тоже. Мы к этому не готовы совсем, — альфа хватается за голову, смахивая со стола тесты, что летят теперь на пол. — Вам обоим нужно успокоиться. Иди ко мне в комнату, будешь там ночевать сегодня, а я побуду с Тэхеном, — Чимин кладет руки на широкие плечи альфы, наклоняется и прижимается щекой к щеке, даря свое тепло. Джин приобнимает омегу и следует его совету. Чимин еще несколько минут сидит на кухне в одиночестве, думая над тем, что стоит сказать другу. Он понимает, какой это стресс для него, может предположить, что он чувствует, но вариантов теперь не так много. И лучше если омега убедит друга оставить ребенка, чтобы позже супруги не жалели о сделанном. Пак поднимается со стула, опираясь о трость, и не спеша идет к Тэхену, пару раз стуча и слыша в ответ уже: — Проваливайте, — и Чимин не из тех, кто обижается, а скорее из тех, кто любит проявлять настойчивость, потому спокойно заходит в черную спальню, которую освещают только слабые лучи серебряного месяца. — Чимин, ты не услышал? — тяжело вздыхает лежащий спиной к младшему Тэхен. — Теперь моя очередь успокаивать тебя, — усмехается омега, оставляя трость возле стены и забираясь на постель к другу, закидывая ногу на его бедро, а руками обнимая и прилипая своей грудью к чужой спине. Он слегка привстает и замечает, как по переносице омеги стекают слезы, впитывающиеся в подушку. Чимин поджимает губы и чувствует, как сжимается его сердце. Он пальцами стирает влагу и оставляет теплый поцелуй на мокрой скуле. — Не плачь, прошу тебя, — шепчет и прижимается своей щекой к щеке друга. — Чимин, я совсем не готов стать родителем, — всхлипывает, облизывая соленые губы. — Я ни черта не знаю об этом мире, что я могу дать малышу, если сам без понятия, как прожить эту жизнь. — Никто не знает, однако люди создают семьи, в которых детки невероятно смышленые, умные и воспитанные. К этому невозможно подготовиться, ты ведь знаешь. — Знаю, но я боюсь испортить его, боюсь, что он вырастет плохим человеком или со сломанной психикой, и все из-за меня. Это огромная ответственность, — шепчет и прикрывает глаза от ощущения родного тепла позади. — Я понимаю тебя, Тэхен, — вновь Чимин дарит короткий поцелуй омеге, сильнее прижимаясь. — Но ты ведь не один, с тобой рядом есть человек, который полностью дополняет тебя, а ты его. Если ты в каких-то местах груб, то Джин восполняет нежностью. Я уверен, что при слаженной работе, у вас будет замечательный малыш, которому вы многое сможете дать, просто работайте в команде, — голос мягкий, убаюкивающий, согревающий. — Но, главное, помните, ребенок это не пластилин, которому можно придать желаемую форму. Не создавайте из него того, кого хотите видеть. Если вы хотите, чтобы он стал врачом, как и вы, то умерьте свое хотение. Не нужно таскать его во всякие кружки, в которых будут развивать технический склад ума. Делайте его разносторонним, покажите, что мир огромен и в нем есть много всего интересного, а когда он станет постарше, то сможет сам решить, без вас, чего он действительно хочет. Давайте ему свободу выбора, рассказывайте об этом мире то, что сами знаете, и узнавайте что-то дополнительно вместе с ребенком. Ведь мы всю жизнь учимся, даже в старости. — А вдруг не получится? — скулит Тэхен, шмыгая носом. — Получится, я уверен. Вы давно готовы, просто боитесь и не уверены в собственных силах. Я буду стараться помогать вам, обещаю. — Чимин, — вдруг тянет омега, слыша вопросительное мычание. — Я говорил, что люблю тебя? — Пак тихонько смеется и позволяет другу развернуться к нему лицом. — Я не против, если ты повторишь. — Обойдешься, — закатывает глаза и оставляет поцелуй на румяной щеке. — Я перегнул с Джином. Мне так стыдно перед ним теперь, — шепчет и закусывает губу, держась, чтобы вновь не разреветься. — Он любит тебя, просто извинись завтра и поговори с ним. Я уверен, он поймет, — Чимин гладит шоколадного цвета волосы, следя за тем, как Тэхен медленно засыпает, посапывая куда-то в шею друга.

🦢🦢🦢

На седьмом году супружеской жизни Кимов, в раннее апрельское утро белую палату больницы оглушает плач новорожденного альфы, которого чуть позже именуют Кибомом. Он принесет большое счастье в семейство, будет купаться в любви, ласке и нежности, укрепит брак Тэхена и Джина, которые благодарны по сей день Чимину за то, что не дал совершить самую роковую ошибку девять месяцев назад. Кибом станет большим подарком судьбы для каждого, но с самого первого дня, увидев белокурого омегу, будет тянуться к нему особенно сильно, а тот найдет в малыше свое маленькое счастье. Из родственников, пожалуй, больше всего именно омега будет проводить время с вечно хохочущим на его руках ребенком. Родители супругов подарили большой, просторный особняк, в котором молодые люди смогли почувствовать себя более комфортно. Они давно подумывали о переезде, но Тэхен так отчаянно держался за тот маленький домик, связывая с ним самые тяжелые и самые радостные моменты. В последний день перед переездом, он всю ночь провел в саду, с грустью смотря на него, вспоминая, как у цветочного алтаря вложил свою ладонь в руку того, кто подарил ему здорового и красивого сына. Омега благодарен этому месту за все те мгновения, но пора переходить на следующий этап их жизни, в котором они создадут еще больше прекрасных воспоминаний: в новом доме, с новым членом семьи.

🦢🦢🦢

— Может, нам все-таки не идти? — Тэхен стоит напротив зеркала в большой спальне, поправляя свой чокер с несколькими драгоценными камнями. — Не обламывай нам с Кибомом вечер, мы собирались тусовку устроить, — хихикает Чимин, опираясь о дверной косяк плечом, с восхищением рассматривая элегантный образ друга. — Дом только не разнесите, он новый, — хмыкает, забирая с комода небольшой клатч. — Ну как? Не слишком вычурно? — омега подходит к Паку, разводя руки в стороны, чтобы тот смог рассмотреть. — Ты чертовски сексуален, я иногда завидую Джину и жалею, что родился не альфой, — смеется Чимин, получая ладонью по плечу. — Еда в холодильнике, лекарства, которые можно детям, я подготовил, лежат в гостиной, — перечисляет Тэхен, спускаясь по широкой лестнице особняка, а за ним пытается поспеть Чимин, что крепко придерживается за перила. — Ох, прости, дорогой, — он мигом поднимается обратно и помогает омеге. — Вот он сейчас пусть досмотрит мультфильм, и на сегодня хватит, уложи его спать, пожалуйста, — они проходят в большую гостиную, смотря на то, как заливисто смеется Кибом, сидя на пушистом ковре, смотря телевизор. — Хорошо, папочка, будет сделано, — Чимин прикладывает ладонь к виску, вместе с ребенком смеясь, когда Тэхен закатывает глаза. — А если серьезно, перестань трястись. Вас позвали на благотворительный вечер, я уверен, там будет много интересных людей, вкусной еды, пожалуйста, повеселись и на секунду перестань думать о малыше. Или ты мне не доверяешь? — играет бровями, пытаясь подловить друга. — Доверяю, конечно, но это разве хорошо с нашей стороны, что мы будем где-то шляться, а ты с ребенком тухнуть? — Тэхен подходит к омеге, заключая в свои объятия. — Не говори так, ты ведь знаешь, я не люблю большое количество людей. Да и лучше вечера я придумать не могу, мне нравится нянчиться с этим ангелочком, — Чимин, прижимаясь к груди Кима, с такой любовью поглядывает на Кибома. — Тэхен, ты скоро? Я без тебя сейчас уеду, — в дом заходит хмурый Сокджин — на нем длинное зимнее пальто, расстёгнутое нараспашку, а под ним виднеется дорогой багровый костюм, идеально подходящий к блузке омеги. — Иду я, — возмущенно тянет Тэхен, оставляя поцелуй на лбу Чимина. Альфа хватает пальто супруга, помогая надеть его, и закрывает за ними дверь. — Ну что, карапуз, повеселимся? — усмехается Пак, садясь позади Кибома, расставляя свои ноги по сторонам, позволяя малышу откинуться на его живот. По телевизору идет какой-то мультфильм на невысокой громкости, который Чимин даже не смотрит, ведь все его внимание занимает такой любознательный, с большими глазами и приоткрытым ртом маленький альфа. Омега аккуратно отнимает пальчики от губ, рассматривая их и посмеиваясь в умилении — они совсем крохотные, едва видны ногти. Пак наклоняется, чтобы оставить на макушке нежный поцелуй, замечая, как черные глазки начинают слипаться, а сам малыш обмякать в руках дяди. — Так, господин Ким, пора в кроватку, да? — Чимин тянется к дивану за пультом, чтобы выключить мультфильм, а сам осторожно поднимает ребенка, с трудом встает, придерживаясь за рядом стоящее кресло, и несет маленькое создание на второй этаж, похлопывая и поглаживая хрупкую спинку, чувствуя, как Кибом уже начал посапывать в его шею. Детская комната достаточно просторная, имеет большую кровать, для того, чтобы Тэхен или Джин могли на ночь оставаться с ребенком, если вдруг у того плохой сон и он часто просыпается. Мебель подобрана в светлых тонах, как и стены. На полу разбросаны побрякушки, которые Чимину приходится обходить, а в углу стоит широкий манеж с большим количеством подушек и мягких игрушек. Единственный минус этой комнаты — панорамные окна с видом на темный лес, который сейчас как никогда сильно пугает. Кроватка малыша стоит как раз возле этих окон, что Паку крайне не нравится, и он много раз просил родителей переставить в другое место, вот только Кибом нигде спать не хотел, кроме как рядом с этими окнами. Чимин укладывает малыша на мягкий матрас и садится в рядом стоящее кресло, покачивая кроватку. Взгляд его устремлен прямо к этим величественным деревьям за окном, которые невольно откидывают Чимина на восемь лет назад. Сейчас, когда все это осталось в прошлом, он не чувствует такой сильной и разрушающей боли. Ничего не забылось, но притупилось. Он скучает по сцене, иногда с большим трудом смотря на своих учеников. Ему все еще хочется танцевать, хочется пленить зрителя своей красотой и грацией, но все, что теперь ему осталось — стоять в тени и гордиться новым поколением не менее талантливых танцоров. Он будет отдавать себя тем, кому это нужно, кто гонится за великими мечтами, и омега их понимает как никто другой. Он не лишился балета. Балет живет в нем, в каждой частичке его тела и души, оставил прекрасные воспоминания юности, которые и помогают Чимину взглянуть на свой мир по-новому. Никогда он не сможет вернуться на сцену, но, по крайней мере, есть смысл жить и трудиться на благо балета, даруя этому миру новых звездочек. И даже этот снег — первый в этом году — больше не пугает его. Он начинает новую жизнь: без боли, без тех, кто бросил его, с новым смыслом, с новым собой.