Солдатка Дженни Маркс

Сегодня сержант на построении объявил медосмотр, а также сообщил, глядя холодно сквозь Дженни, что специально для неё на планету Zad 99 прибыл женский доктор. Дженни внутри себя обрадовалась. Наконец-то появился кто-то, кому можно пожаловаться на свои болячки, натёртую ножку, например. В санчасти сержант Дейн небрежно кивнул на дверь с надписью «2Х», куда следовало нырнуть рядовой Маркс, что она и сделала, в то время, как её сослуживцы, нахально ухмыляясь, скидывали с себя всё и поворачивались открытыми частями тела к ней, надрачивая свои члены. Но даже крайнее смущение не могло уронить приподнятое настроение Дженни, ведь сюда в Zad 99 приехала женщина, да ещё доктор. Теперь она не одна. Дженни залетела в медкабинет, как белая голубка мира. Улыбка сияла на её лице, способная растопить льды на северных континентах. Один взгляд на фигуру за столом, улыбка всё ещё сияет. А потом медленно гаснет вместе с надеждами, предвкушениями, будущими весёлыми жалобами на натёртые пятки, разговорами по душам и даже чаепитием. За столом сидел мужчина. Нет, не так. За столом сидел айсберг в Северном Ледовитом океане на далёкой зелёной планете. Доктор Дарк ненавидел женщин. И в военные гинекологи пошёл специально, чтобы гнобить их. Его жизненной миссией являлось уменьшение представителей женского пола в армии до нуля. И он медленно, но верно шёл к своей цели. Главным орудием доктора являлась его невыносимая для женщин красота. Они влюблялись, разумеется, безответно, совершали глупости, теряли голову и боеспособность, и их списывали на гражданку, где, по мнению доктора, им и было самое место. Дженни на ватных ногах приблизилась к столу, заранее ожидая кару на свою головку. Доктор кинул на неё надменный взгляд поверх очков и она захлебнулась от шока. Никогда Дженни не видела настолько красивого мужчину. Это был оживший принц из её сказок, что читали ей в детстве бабушка и старая проститутка Молли. — Раздевайтесь, — сказал он ей. Этот голос пленил Дженни. Она открывала и закрывала рот, как глупенькая рыбка Твигги из её аквариума, что остался дома. Доктор холодно взглянул на неё из-под ресниц. Дженни понимала, что пауза некрасиво затягивается, но ничего не могла с собой поделать. Доктор что-то писал своим невыносимо красивым почерком на белоснежных листках. Дженни беспомощно оглянулась. Ширмы, за которой можно было раздеться, она не нашла. Почти пустой кабинет. Стол, стул, шкаф и кушетка. Волнение и стыд девушки нарастали, ведь она никогда не раздевалась перед мужчинами. Доктор вновь поднял на неё свои невозможно красивые глаза и Дженни некрасиво грохнулась в обморок, по своему обыкновению от удара об пол потеряв сознание ещё сильнее и набив шишку на затылке. На красивых губах доктора зазмеилась улыбка: «жертва готова». Он плеснул на салфетку вонючую жидкость из флакона с надписью «Вонючий раствор» и, взяв её длинными телескопическими щипцами, поднёс к носику Дженни, даже не подходя к ней. Мужчин, упавших в обморок, он приводил в чувство нежно, а вот женщин таким образом. Дженни оглушительно и совершенно неприлично для романтичной и нежной девушки чихнула и села. Потом, устыдившись своего поведения, залилась с головы до пят красным цветом. — Жалобы есть? — равнодушно спросил доктор. Дженни замотала головой, сидя на полу. — Свободны, — доктор кивнул в сторону двери. Дженни кое-как поднялась на ноги и, пошатываясь, вышла, чувствуя себя самой глупой на постапокалиптической планете Zad 99, да и на всём свете. Сослуживцы встретили её ещё более нахальными, издевательскими и гнусными ухмылками. Уж они-то знали о миссии доктора Дарка. К тому же они сидели голыми на стульях, бесстыдно раздвинув ноги и демонстрируя Дженни свои прелести. В другое время она бы смутилась до бордового цвета, но теперь весь мир сузился для неё до кабинета с надписью «2Х». Дженни доплелась до свободного стула и плюхнулась. У стены стоял голый Хопкинс и мрачно смотрел на неё. — Встать! — рявкнул сержант Дейн, узрев сидящую бесцельно рядовую Маркс, — Кто прошёл медосмотр, драит плац. Солдаты засмеялись, они-то ещё не прошли медосмотр. Дженни, опустив голову и шаркая ногами, отправилась за ведром и шваброй. А потом до конца светового дня мыла и мыла серый камень под серым небом. Но какая разница, если на душе у неё расцвели весенние сады. Потом всю ночь она плакала, понимая, что ей ничего не светит с этим прекрасным доктором. Утром впервые Дженни проспала сирену. Начала красить глаза и опоздала на построение. Взбешенный сержант орал, как сумасшедший, и разбивал кулаки об каменную стену. Дженни, не выдержав, заплакала от страха. Теперь она очень быстро плакала. Стоило косо глянуть в её сторону, засмеяться над ней, кричать на неё. Солдаты стали возмущаться: — Сэр, она подрывает наш моральный дух! — Да, сэр, она постоянно ревёт и хлюпает носом! Даже противно! — И громко шмыгает! — Да, фу! Сержант орал на неё, чтобы она не смела подрывать моральный дух армии самой Великой страны во Вселенной. Дженни рыдала от страха и огорчения прямо так, в полном обмундировании и обвешанная тяжёлым оружием. Сержант разозлился и отправил её мыть пол в казарме, тот самый километровый коридор, вручную без швабры, чтобы она не ревела от безделья. Ночью Дженни горько плакала от тягостных мыслей, от безответной любви и от жестокости сержанта. Уровень негативных эмоций зашкалил настолько, что привлёк внимание феминофеи. — Ах, ты, шовинистическая свинья! — воскликнула та, прилетев в комнату Дженни с жезлом наперевес.