Life is a Rollercoaster

Когда к нему в камеру привели этого новенького, Пьетро, Джеймс не очень-то обрадовался соседству. Но в тюрьме от тебя мало что зависит, это же, в конце концов, не съемная квартира, где ты сам волен выбирать: жить одному или в компании. Парень же казался таким потерянным. Первые несколько дней он все делал по команде: вставал, когда включали свет, шел есть вслед за всеми, возвращался в камеру, ложился и закрывал глаза, когда командовали отбой. - Эй, пацан! – однажды вечером позвал его шепотом Джеймс со своей верхней койки. Внизу закопошились, но ответа не последовало. - Послушай, Пьетро или как там тебя, это ведь твоя первая ходка? Знаю, парень, тебе сейчас страшно и хочется домой, но лучше бы тебе смириться и спокойно отсидеть положенное. Если хочешь, я дам тебе пару советов, которые помогут выжить здесь? Новенький замер, и Джеймс не знал, спит он или слушает. Если спит, хрен с ним. Если слушает, то пусть мотает на ус. - В тюрьме никому нельзя доверять, даже надзирателям. Но лучше тебе их слушаться и выполнять приказы, если не хочешь схлопотать шокером или дубинкой. Поверь мне, они лупят со всей дури. Им насрать, отделаешься ли ты синяком или отправишься в лазарет с переломанными ребрами. В любом случае, виноват будешь только ты. Не связывайся с местными бандами, если не хочешь стать девочкой на побегушках. Прибейся к нормальным парням и держись их. И где бы ты ни находился, держи глаза и уши широко раскрытыми и однажды это может спасти тебе жизнь. Сам не нарывайся и не поддавайся на провокации, иначе станешь звездой на час и бесславно сдохнешь от заточки в живот. Снизу раздался сдавленный всхлип, и Джеймс, шумно выдохнув, слез на пол и сел на койку, на которой, свернувшись калачиком под казенным одеялом, лежал Пьетро. Ощутив, как матрас прогнулся под тяжестью соседа, новенький вздрогнул и, кажется, попытался слиться со стеной. - Да успокойся, не буду я тебя трогать, больно надо. Ты, это, кончай реветь. Завтра в столовке покажу тебе, с кем сесть. А если захочешь поговорить, так тут по четвергам священник один приходит. Нормальный парень, ничего такого, ни за что не агитирует. Я замолвлю за тебя словечко, встретишься с ним – он мастер помогать, хлебом не корми. Ну ладно, ты спи давай, завтра будет новый день. Джеймс занес было руку, чтобы похлопать новенького по угловатому плечу, торчащему из-под одеяла, но не решился - вовремя вспомнил, как сам реагировал на такие вот непрошенные прикосновения, и убрался к себе наверх. До очередной встречи со Стивом оставалось чуть меньше недели, а с этой учебой дни летели, как сумасшедшие. Но вышло так, что свое свидание с преподобным Джеймс отдал новенькому – тому было нужнее. Чтобы устроить все в ближайший четверг, Барнс поймал Сэма у своей камеры, когда тот делал обход. - Слушай, Сэм, дело есть, не поможешь? Мужчина остановился и устало потер красные от недосыпа глаза. - Чего тебе, Барнс? Луну с неба? Девочек? Плакат на стенку? Любой каприз за ваши деньги! - Ну что ты вызверился-то? Я ж не для себя! Сэм удивленно вздернул бровь. - О как! Поглядите, общение с преподобным приносит свои плоды, да? - Да пошел ты! – Джеймс сплюнул и отошел вглубь камеры. - Ладно, Барнс, давай выкладывай. - Слушай, тут такая ситуёвина. У тебя же есть телефон Стива? Ну, священника! - Да я понял, не дурак! – усмехнулся Сэм. - Позвони ему, попроси встретиться с моим сокамерником, а? Плохо парню, пропадает! Ему б поговорить с кем. А Стив, сам ведь знаешь, это умеет получше меня и тебя вместе взятых. - А что мне за это будет? – спросил Сэм, но, увидев лицо Барнса, тут же пошел на попятный. – Да пошутил я, пошутил! Сделаю, не переживай. - Спасибо, Сэм. Если что, я твой должник! - Сочтемся, Барнс. Но, отойдя от его камеры на пару метров, Сэм вернулся. - Так в четверг же твоя очередь! - Переживу! – Джеймс махнул рукой. – Я переживу, а вот за соседа не уверен. Вернувшийся после встречи со Стивом Пьетро весь сиял, точно до блеска натертый серебряный четвертак. И целую неделю Джеймс слышал от него только «Стивен это, Стивен то». Бесконечно, с утра до вечера: «Стивен пообещал», «Стивен сказал». Можно подумать, других тем для разговора у них больше не было. Лежа в своей койке, Барнс в который раз слушал, как всемогущий Стивен обещал помочь, и бесился. Хотя, собственно, чего бесился? Сам ведь просил за парня! Машинально, не вслушиваясь уже в восторженные оды преподобному, Джеймс поддакивал в нужных местах и вдруг резко сел, как обухом по голове огретый мыслью – это ведь ревность. Вот откуда эта бессильная глухая злость! - Случай, Пит, кончай болтать, спать ведь охота! – проговорил мужчина и улегся обратно. На губах его расплывалась широкая улыбка. Он, как полный кретин, ревновал Стива к своему сокамернику! Ревновал, а значит… Додумать эту мысль Джеймс уже не успел, соскользнув в глубокий сон.