Загадка

Уезжая, наконец, домой в восемь утра, Хидан мысленно кипел и гневался, никак не находя сил простить Какузу такой дурацкий поступок. По его мнению, это недостойное поведение взрослого мужчины, и его это ужасно раздражало, хоть он и не обижался. Просто он думал, что все подобные подколки остались в медуниверситете, и сейчас его окружают взрослые серьезные дядьки, коим и он сам стремился стать, а тут такое. Шаблон в клочья, но надо сказать он был приятно этому удивлен. Всегда должно найтись время для чего-то несерьезного. Как же он ждал этого момента – свалиться лицом в подушку и забыться долгим, спокойным сном, зная, что у него есть целый день на это. Конан сильно удивилась, увидев его выходящего из больницы утром. Она даже не успела задать животрепещущий вопрос, как Хидан, скупо буркнув «Какузу», умчался к автобусной остановке, не желая тратить время на разговоры. Догадалась она сразу – черт, это было даже предсказуемо, ей стоило предупредить его, или отчитать Какузу заранее, чтобы даже не начинал свои шуточки, но она слишком волновалась. Встретив хирурга в коридоре, она коротко, но очень убедительно объяснила ему, что с ним будет, если этот редкий и желанный специалист обидится и решит уйти из их больницы. Какузу, впрочем, был уверен, что этот самый специалист никуда не денется. Он совсем не обиделся, и уж тем более, не расстроился. Ему почему-то казалось, что Хидану даже понравилось, хоть он пока и сам так не считает. Хидан ворочается во сне, сжимая пальцами подушку. Ему снится что-то беспокойное, определенно неприятное, и гримаса отвращения искажает его лицо. Давно ему не снились кошмары, но, пожалуй, сейчас это можно понять – новые впечатления всегда будоражат мозг, заставляя воображение вскипать в минуты покоя. Во сне неустанно появлялась уставшая девушка с розовыми волосами, которая просила его не нажимать эту чертову кнопку. Какую конкретно – он не понимал, и на всякий случай не жал ни на какую, то и дело оборачиваясь через плечо, будто искал кого-то глазами. Бред, да и только, подумал он, проснувшись. Просыпаться в шесть вечера – отвратительно, Хидан чувствовал себя откровенно паршиво, но не мог придумать, чем выправить свое состояние. Сегодня у него действительно ночная смена, назначенная Конан, которая, к слову, даже учитывая, что Хидан сутки уже отпахал, даже не подумала отклоняться от намеченного расписания. Мегера – сказал бы любой недовольный сотрудник, но Хидану было плевать, это справедливо с ее стороны. Она не виновата, что Какузу такой говнюк, а Хидан такой наивный. Честно говоря, он бы сейчас с удовольствием выпил чего-нибудь горячительного, но пришлось обойтись чашкой горячего кофе, неизменного спутника всех врачей. До смены еще шесть часов, и он включает ноутбук, усаживаясь с ним на диван. Может, какое-нибудь кино, или несколько роликов о какой-нибудь ерунде, или можно залипнуть на форуме, сайте с медицинскими статьями… Он не успевает даже браузер открыть, как в углу экрана всплывает уведомление о входящем сообщении в одном из мессенджеров. «Иглу достали, но девчонка в коме. Надо светануть мозг еще раз», - сообщение пришло с незнакомого номера, не добавленного в контакты, но совершенно очевидно, что написал ему кто-то из больницы. «Я буду к 12», - коротко отвечает Хидан, решая даже не спрашивать, кто беспокоит его в свободное время. Вообще-то, писать не представляясь, тоже не вежливо, значит и он будет вести себя так же. «Это срочно, главврач вызывает», - прилетает ответ. Хидан начинает улыбаться, зарываясь пальцами в волосы. Ну нет уж, он не поведется на это снова. Номер Конан вбит в его телефон, да и она сама бы его вызвала, если бы была необходимость. Слишком банально, неужели Какузу думает, что он поверит? «Господин хирург, не пытайтесь наебать меня так скоро», - быстро печатают пальцы, а улыбка на лице становится только шире. От этой глупой переписки становится как-то теплее, настроение неизбежно повышается и даже хочется побыстрее оказаться в больнице. Возникает чувство, будто ты спешишь в универ на пары, потому что там, на самых задних рядах аудитории, его ждет друг, с которым они постоянно страдают какой-нибудь веселой херней. У Хидана и правда был такой друг – умный и расчетливый Шикамару обожал прогулять пару пар, но Хидан этого не допускал, постоянно затаскивая его в аудиторию. И пусть Нара частенько на парах дремал, он умудрялся впитывать материал, как губка, и ни разу не завалил экзамен или зачет. Иногда они пол пары могли протрындеть, а Шикамару порой пробивало на долгие откровенные монологи о том, как ему нравится девчонка с факультета кардиологии: «Ну та блондинка, Хидан, ты гонишь? Я тебе ее показывал тыщу раз!». А Хидан постоянно забывал, как ее зовут. Она выглядела уж больно высокомерно, и Хидан никак не мог взять в толк, что в этой Темари так нравится его другу, но, черт дери, сердцу не прикажешь, верно? В итоге, получив свой законный красный диплом, Шикамару подошел к ней и поцеловал, этим самым дипломом прикрываясь от удивленных взглядов. Хидан ржал, как собака, но был крайне поражен такой внезапной смелостью. Девчонка оказалась не промах, ответила взаимно, но очень дерзко, высказывая свое недовольство тем, что он так долго заставил ее этого ждать. Впрочем, жизнь была бы прекрасна, если бы не была столь жестока – после выпуска Хидан с Шикамару разосрались в пух и прах из-за какой-то ерунды, затаив друг на друга страшную обиду, и больше не общались. Но это и к лучшему – думал Хидан – такая крепкая дружба могла бы оказаться тяжелым якорем, мешающим его планам, и рано или поздно они все равно перессорились бы. Когда ты один – ты свободен, волен выбирать любую дорогу, не чувствуя ответственности или зависимости от кого-то. И вот сейчас, глядя в окно переписки на мигающее троеточие, свидетельствующее о том, что собеседник набирает ответ, Хидан испытывает то давнишнее чувство, от которого становится так легко и приятно. Когда просто весело, без конкретной причины. Что ж, завести себе человека, близкого по духу, чтобы веселее проводить время на работе было бы замечательно. «Быстро учишься. А я так надеялся увидеть тебя пораньше». Состояние легкой радости потихоньку начинает испаряться. Это… звучит как-то не по-дружески. Хидан съеживается и начинает кусать ногти, чувствуя, что как-то вдруг разнервничался. Он же шутит, да? Просто очередная шутка, наверняка Какузу сидит там и хрипло посмеивается, довольный своими издевками. В голове мечутся догадки, мысли, и Хидан никак не может уловить, хочется ли ему, чтобы это оказалось шуткой, или нет. Он, конечно, восхищен профессионализмом Какузу, его стилем работы, поведением и все такое, но не в этом же смысле! Хидан сосредотачивается, хмуря брови, и неотрывно пялится на экран с сообщением. Он упрямо размышляет, чем это все грозит, и как вообще на это ответить. Может, вообще не отвечать? Или ответить, что его не интересуют в данный момент такие предложения? Или интересуют? - Да бляяя, - Хидан бессильно откидывается на спинку дивана, закрывая лицо руками. Ну вот что здесь поделаешь? В любой другой ситуации он бы, возможно, был в полном восторге, потому что заинтересовать такой экземляр дорогого стоит. Но сейчас он совсем не рассчитывал заводить какие-то отношения, у него единственная цель – свалить в другую страну, и заниматься своей жизнью уже там, не вспоминая о годах, проведенных здесь. От мысли об отъезде в сердце щемит предвкушение, начиная вязко смешиваться с тоской, и Хидан понимает, что это конечная – его уже корежит от мысли, что Какузу останется здесь, издеваться и подшучивать над кем-нибудь другим. Нет, прекращай, хватит – на это нет времени! Не смей вешать себе камень на шею! Хидан захлопывает ноутбук, решая ничего не отвечать. К чертям это все – прикинется дурачком, не понимающим намеков.

--

Подъезжая к больнице, Хидан старается забить голову мыслями о работе. В целом – получается, он размышляет о девчонке с иголкой в голове, и понимает, что ему все-таки интересно, что же с ней случилось. Люди не оказываются на улице с иглами в мозгах просто так, нельзя же просто наткнуться затылком на такую длинную иглу от шприца! Может, она чья-то жертва, какого-то безумного маньяка, или… вторую версию он даже придумать не смог, слишком уж уникальный случай. Он решает первым делом заглянуть к Конан, может, у нее есть какая-то информация об этом. - О, вот и ты, - восклицает она, едва завидев его в дверях своего кабинета, - Займись сразу той девушкой, ее состояние мне совсем не нравится. - О ней есть какие-нибудь сведения вообще? – спрашивает Хидан, усаживаясь в кресло напротив стола главврача. - Увы, - Конан вздыхает, разводя руками, - Звонок в скорую анонимный. Ее нашли на обочине главного городского шоссе, сперва подумали, что ее сбила машина. Но учитывая обстоятельства… - И при ней, конечно, никаких документов? - Ничего. И никто не подавал в розыск, судя по всему. Я вызвала полицейских еще вчера, но до сих пор никто не пришел. Идиоты… Нужно помочь ей. Сложно с этим не согласиться, Хидан кивает, и поднимается с кресла, не желая тратить время. Заходя в свой кабинет, ловит себя на мысли, что сейчас придется позвать Какузу, и от этого как-то неприятно холодеет в животе. Это нелепый мандраж, как перед экзаменом, и Хидан ходит по кабинету взад-вперед, глядя на экран телефона. Написать ему? Или позвонить? Или, может, вообще вызвать его через диспетчера больницы, по громкой связи? Он выходит из кабинета, оглядываясь по коридору, и замечает выходящего из-за угла рыжего врача. Черт знает, из какого он отделения, но можно попросить его вызвать хирурга и привезти девчонку сюда. Хидан даже не задумывается, насколько это трусливый жест, настолько ему не хочется с этим Какузу пересекаться. - Эй, слушай, не мог бы ты… - Сасори Акасуна, неврология, - перебивает Хидана рыжий, протягивая руку. Точно, не помешало бы сперва представиться, совсем забыл. - Хидан, рентген. Не мог бы ты вызвать хирурга с той девушкой в коме? Мне сказали, нужны новые снимки. - А, да, слышал… - Сасори склонил голову на бок и задумался на миг. Хидан нервно ждал ответа, нетерпеливо ковыряя чехол телефона в кармане, но невролог будто спал на ходу, совершенно непонятно – собирается ли он продолжать свою фразу. Акасуна перевел взгляд на лампу на потолке, медленно моргнул и, наконец, снова повернулся к Хидану. - Хорошо, я его вызову, не переживай. Что-то подсказывало, что этот рыжий дойдет до хирургического только в следующем столетии, так что Хидан раздосадовано кивает, и спешит к приемному, собираясь докопаться до диспетчеров, если ему по дороге не попадется кто-нибудь еще. И ведь, как на зло, никто не попадается, так что приходится зависнуть у окошек диспетчерской, ожидая появления хотя бы одной из сотрудниц. Время позднее, их помощь редко требуется по ночам, и они предпочитают проводить время в комнате отдыха, скоротать время до утра за чашечкой горячего чая. Наверно, стоит сходить туда, но Хидана уже начинает жрать совесть – так тянуть время, которого у несчастной девушки может оказаться непозволительно мало, только из-за того, что страшно встретиться лицом к лицу с Какузу… Ну, это уже действительно стыдно. Он уже собирается все-таки ворваться в хирургическое отделение сам, как поблизости бряцает лифт, и из него выходит длинноволосый блондин, насвистывая что-то веселенькое. Его Хидан тоже не знает, хоть и видел, но, не желая повторять своих ошибок, он подлетает к нему, сразу протягивая руку и представляясь. Блондин реагирует значительно живее, чем рыжий невролог. - Дейдара, травма, - выпаливает он, пожимая руку, - Че случилось? - Вызови, пожалуйста, хирурга в зал КТ, я уже заебался его ждать, - заявляет Хидан, делая вид, будто он его уже и сам вызвал, а недобросовестный коллега на его вызов не отвечает. - А, эт Какузу-то? Ну он вредный говнюк, к нему надо лично приходить, знаешь ли, - понимающе кивает Дейдара. - Ну, мне бы не хотелось к нему лично идти, я уже попросил Сасори его вызвать, но, походу, это можно прождать до второго пришествия. Дейдара вдруг заливается смехом, сгибаясь пополам. - Точно! Хаха ты просто не шаришь, «спешка вредит нервам»! – пародирует он вечно сонного Сасори, говоря медленно и размеренно, и снова срывается на смех, - Я тебя понял, вызову я к тебе хирурга, не парься. Ну хоть кто-то здесь адекватный, Хидан успокаивается и, благодарно махнув рукой, быстро сматывается к себе в кабинет. Ожидание действует на нервы похлеще его метаний по больнице, и становится совсем уж отчаянно страшно. Он никак не может найти себе места, то закинет ногу на ногу, то встанет, то снова сядет, делая вид, что занят чем-то, но постоянно прислушивается, ожидая услышать в коридоре шаги. Как-то до сих пор он и не решил, а как, собственно, он собирается себя вести – как обычно, или отмалчиваться напропалую, игнорируя все высказывания не по теме? Горло от волнения будто сдавило, и он думает, что едва ли выдавит из себя хоть слово, даже если захочет. В тишине коридора звякает грузовой лифт, двери гремят, как чертов кусок металлолома, и по полу шуршат тихие колеса одной из новых каталок. Волнение комом в горле встает, Хидан судорожно думает, что, вообще-то, есть шанс, что хирург сам сюда не придет, ведь в его присутствии нет необходимости. Хидан просто отправит ему снимки и вздохнет, наконец, спокойно. Двери зала открываются, пара медбратов завозят каталку, подкатывая ее к томографу. Какузу на горизонте не наблюдается, Хидан выдыхает, и подходит к стеклянной перегородке, с интересом разглядывая пациентку. Конечно, после операции выглядит она не очень, но по крайней мере ее умыли, отмыли лицо от крови, и теперь можно было заметить, что она совсем еще молодая. Молодая и красивая. Как же ее угораздило?.. - Ты что, меня избегаешь? Хидан дергается, сходу упираясь в стекло рукой, и застывает с широко открытыми глазами. На стук об окно оборачиваются санитары, удивляясь было, но их лица быстро приобретают понимающее выражение, и они возвращаются к своим обязанностям, подготавливая девушку к исследованиям. У Хидана в глазах застыла мольба, но он все же берет себя в руки, хмурит брови и оборачивается, обнаруживая, что Какузу стоит слишком уж близко. - Вовсе нет, - твердо говорит он, пожимая плечами, и благодарит вселенную, не позволяющую его голосу дрожать, - Просто встретил Дейдару в фойе, попросить его тебя вызвать было быстрее, чем идти самому. - Мм, - неопределенно мычит Какузу в ответ, но не отходит, - А я уж подумал, что ты меня теперь боишься. Но ты ведь не боишься, правда? - С чего бы мне тебя бояться, - Хидан как-то рефлекторно начинает злиться, совершенно не желая оставаться в положении жертвы, зажатой в угол. Он упирается Какузу в грудь рукой и отодвигает его, уходя к компьютеру. Хирург смотрит ему вслед с насмешкой, скрываемой маской. - Я так тебя ждал, а ты ко мне даже не зашел. Знаешь, это так обидно… - Какузу притворно жалостливо изгибает брови и опирается спиной на стекло позади. Хидана это все начинает здорово подбешивать, он садится за стол, мельком взглянув на санитаров, которые почему-то поразительно медленно перетаскивали девушку на стол томографа. Он начал нетерпеливо дергать коленкой, но в конце концов вздохнул, закрывая глаза, перевел дух, и впился взглядом в зеленые глаза Какузу. - Слушай, давай прекращай издеваться, уже не смешно. Может, конечно, у вас тут принято изводить новых сотрудников, но давай пропустим этот этап, и просто начнем работать, как нормальные коллеги, - голос у Хидана вышел каким-то усталым, но ведь так и было – он правда устал нервничать. И искренне надеялся, что это все у Какузу шуточки, которыми он просто проверяет новичков на вшивость. Он внимательно смотрит хирургу в глаза, но замечает только что-то похожее на разочарование, и это совсем не то, что он ожидал. В комнате виснет какая-то гнетущая тишина, и Хидан ждет любого возмущения, но… Какузу молча разворачивается и выходит из кабинета. Судя по удаляющимся шагам, он правда уходит, и это как-то совсем непредсказуемо и странно. Хидан глупо моргает, глядя на дверь – серьезно, он ждал насмешек, подколок, может, злости, но не такое, нет. Его отвлекает стук по стеклу, и приходится отодвинуть свои раздумья на второй план. Томограф включен, снимки появляются на экране, и Хидан не видит никаких внешних повреждений мозга, из-за которых несчастная могла бы впасть в кому. По крайней мере, он исключил повреждения от иглы и ошибку хирурга в ходе операции, и больше он ничем не может этой девушке помочь. К его сожалению. Он все равно отправляет снимки Какузу, хотя мог бы просто написать, что ничего не нашел. Хидан не решается что-то ему писать, он вообще не совсем понимает, как теперь себя вести. На него что, обиделись? Тревожно скребется мысль, а что, если это была не шутка? Хидан трет глаза, потому что ему физически тяжело признавать, что он бы не отказался, если бы так и было. Но это сознательное обременение себя самого – нельзя приковывать себя к этому городу, ни в коем случае нельзя цепляться за кого-то, он ведь знает себя, знает свою натуру, он не сможет расстаться, когда придет время. И тем не менее, сама мысль об этом обжигает так приятно, такой нелогичный холод в животе все же порождает какое-то предвкушение, потому что как бы он не упирался – этого хочется. На часах почти половина третьего, самое время для стаканчика кофе, и Хидан выходит из кабинета, направляясь к столовой. Проходя у главного входа, он слышит чей-то тихий разговор и оборачивается – у дверей стоит одна из медсестер, объясняющая двум прибывшим полицейским, как найти кого-нибудь из врачей. Обращая на Хидана внимание, она машет ему рукой, подзывая к себе, а служители закона тут же прилипают к нему взглядами. - Это один из врачей, обнаруживших иглу у этой девушки в голове, думаю, имеет смысл пообщаться с ним. Хирурга я пока не нашла, как найду – дам знать, - торопливо объясняет она, очевидно надеясь побыстрее отсюда смыться. Хидан с досадой думает об упущенном кофе, но ему приходит в голову идея позвать полицейских с собой в столовую, в конце концов, ночь на дворе, возможно, они бы тоже от кофе не отказались. И ему улыбается удача, те согласно кивают и следуют за ним по коридору. - А почему вы пришли в такое время? – прямо спрашивает Хидан, его этот вопрос с первой секунды озадачил. Кофе источает приятный горячий аромат и согревает руки. - Не хотели отвлекать врачей в разгар рабочего дня, - тихо отвечает один из них, довольно миловидный черноволосый мужчина и решает представиться, - Итачи Учиха, старший следователь, это – Саске Учиха, мой помощник. Извините, что пришли только сейчас, у нас… много работы. Хидан понимающе кивает, но молчит. В конце концов, это они пришли задавать вопросы. Он украдкой разглядывает детективов – они не особенно-то похожи, хотя, судя по фамилии, братья. - Как считаете, с вашей врачебной точки зрения, как эта игла могла там оказаться? - Мозг – очень хрупкая штука, но непоправимых повреждений игла не нанесла, значит, ее ввели очень медленно и аккуратно, точно зная, где она должна находиться. Конец иглы оказался точно в гипофизе, но я, если честно, не представляю, зачем. Это похоже на иглу для глубоких инъекций, или биопсии… Может… не знаю… она сбежала из больницы? - Заявлений о пропаже не поступало, ни гражданских, ни пациентов… - со вздохом говорит Итачи, открывая свой блокнот, - Ее нашел водитель уборочной машины около пяти утра. Она лежала на обочине шоссе, без сознания. На теле ведь не было найдено следов побоев, сопротивления или… - Нет, ничего такого. Только рана на голове от удара, помимо иглы. Может, ударилась сама, может, ее ударили чем-то тяжелым, это определить не удалось. - Мда, тупик. Мы постараемся установить ее личность по отпечаткам пальцев, если вы не против. Возможно ли снять их сейчас? - Почему нет. Вряд ли это ее разбудит, - сдержанно усмехается Хидан, - Я попрошу медсестру проводить вас, ко мне ведь больше нет вопросов? - Да, вы свободны. Спасибо, что уделили время, - вежливо отвечает Итачи и снова подает руку. Этот разговор даже помог Хидану отвлечься на время, но теперь, когда он снова остался наедине с самим собой и хлипким стаканчиком кофе, на него опять налетел ворох размышлений. Вспомнилась фраза медсестры о том, что она не может найти хирурга, и стало интересно, куда же тот запропастился. Если она не нашла его в кабинете, звонила, вызывала, едва ли ей пришла в голову мысль искать его на том месте у аллеи, на улице, и Хидан решил проверить свою догадку сам. Как резко изменилось его настроение, совсем недавно он и на пушечный выстрел не хотел к нему подходить, а теперь любопытство изнутри сжирало, требуя ответов. Его тянуло туда, потому что ему казалось, что он в чем-то виноват. И в то же время тянуло, просто потому что тянуло – иррационально и абсолютно упрямо. Может это пресловутая невозможность чем-то обладать, которая теперь зудит, создавая иллюзию невероятной необходимости, но в любом случае, стоит это проверить. Будь, что будет – решил Хидан, потому что как бы ни вело вперед его туннельное зрение, нацеленное на единственную цель в его жизни, ему отчаянно хотелось тепла не от одного лишь стаканчика кофе. На улице все та же темень, осенний ветерок противно задувал под халат, заставляя недовольно поежиться. Хидан видит в стороне аллеи огонек и гордится своей догадкой. Неужели только он знает, что Какузу любит курить там в одиночестве, скрываясь в темноте? С каждым шагом его уверенность улетучивается, без следа растворяясь в прохладном воздухе, но Хидан упрямо идет вперед, твердо намереваясь не откладывать этот разговор. Если он, конечно, состоится. В этот раз он даже не ждет приглашения, просто усаживаясь на бордюр рядом, и достает сигарету. Долго шарит по карманам, но не обнаруживает в них зажигалку – видимо, выпала, пока он бегал как ошпаренный по больнице. Рядом загорается маленькое пламя, Какузу держит зажигалку, глядя куда-то в противоположную от них сторону. - Так ты не шутил? – спрашивает Хидан, не выдерживая тишины, и прикуривает сигарету. - А ты сам как думаешь? - Понятия не имею, потому и спрашиваю, черт возьми! Я тебя едва знаю, чтобы понимать твои приколы, - раздражается Хидан, подергивая плечами. Свет фонаря освещает лицо Какузу, но по нему все равно ничего не поймешь – выражение бесстрастное, совершенно нечитаемое. - Допустим, не шутил. - Тогда я скажу, что это, конечно, очень приятно, но я… Как бы… Не собираюсь здесь задерживаться надолго, если ты понимаешь, о чем я. - Уверен? Хидан чувствует в чужом голосе издевку, но она звучит как-то тепло, будто Какузу знает, что уверенностью тут уже и не пахнет. Дым щекочет нос, Хидан выдыхает и молчит, понимая, что теперь точно не уверен. Это звучит как предложение, от которого невозможно отказаться, которое расшатывает его убеждения и планы, будто действительно способно их разрушить. Да черт возьми, Хидану кажется, будто он нашел что-то невероятно дорогое и красивое, и теперь ему нужно выбрать, оставить это себе, или отдать государству за нехилое вознаграждение, которое обеспечит его до конца жизни. Никогда еще жизнь не ставила его в такой тупик. - Ладно, не напрягайся, - Какузу кладет Хидану руку на плечо, и тушит об асфальт сигарету, - Я шутил. И вот оно – у Хидана будто мозг отключается, выдавая ошибки одну за одной. Государство забирает найденное сокровище само, не давая альтернатив, и это сокровище вдруг становится самой желанной штукой на планете, которая ему непременно нужна прямо сейчас. Он серьезно запутался, теперь страшно показать слабость и выказать свою крайнюю опечаленность, но вдруг он может сказать что-нибудь абстрактное, способное изменить чужое мнение? - А может, не шутил? – Хидан повторяет интонацию Какузу, но перебарщивает, и получается слишком уж приторно. Ему сразу хочется съязвить, чтобы как-то исправить положение, но все умные слова резко вылетели из головы. - Как интересно… - тихо произносит Какузу, чуть наклоняясь, - Какой-то ты непостоянный, мм? - Это ты, вообще-то, сбиваешь меня с толку. Я, знаешь ли, довольно прямой человек, и такие игры не понимаю. - Да ты даже определиться не можешь, надо тебе это или нет, - усмехается Какузу, глядя на фонарь, - Не переживай, я не буду плакать в подушку. Хотя упустить альбиноса было бы, конечно, досадно. - Я тебе чего, редкий зверь какой-то? – возмущается Хидан, упираясь в Какузу рукой. Ему это немного, правда, льстит, но это же не его заслуга таким родиться. Не хочется верить, что он Какузу заинтересовал только из-за своей природной особенности, но грех жаловаться, вообще-то. - Ну, очевидно, очень редкий. А вот зверь или нет – такое можно выяснить при определенных обстоятельствах. Хидан закатывает глаза, понимая смысл сказанных слов, чувствует, как обжигает кончики ушей, и диву дается, насколько Какузу прямолинейный. Остается только надеяться, что это не очередная шутка. - Твой кофе остыл, - замечает Какузу, кивая на стаканчик, про который Хидан совершенно забыл, - Предлагаю обновить. - За твой счет, - строго говорит Хидан, вставая с бордюра, и шагает в сторону больницы, незаметно улыбаясь.