Загадка

- Как считаешь… - первым подает голос Хидан, - Что случилось с той девчонкой? Они сидят в столовой, обладая довольно нестабильным запасом свободного времени, и неистово тратят его на кофе и молчаливое существование. Мимо медленно проходит одна из медсестер, стреляя любопытным кокетливым взглядом, а Какузу, кажется, скалится, как псина злючая, но под маской все равно не видно. Она хихикает, и исчезает в стороне комнат отдыха. Какузу вздыхает – ну все, процесс пошел, сейчас косточки им перемоют, будь здоров. - Не знаю. Теперь она в руках Акасуны и инфекционистов, кома из-за каких-то внутренних процессов. - Ты в курсе, при каких обстоятельствах ее нашли? Тебе это не кажется странным? – Хидан чувствует какой-то прилив загадочности, его правда волнует эта ситуация, и зверски хочется с кем-то это обсудить. Какузу заинтересованным не выглядит, но ведь отвечает – уже неплохо. - Знаешь, мне есть, о чем подумать помимо этого, и тебе не советую забивать голову всякой ерундой, - ответ какой-то натянуто беззаботный, Какузу даже протягивает руку, чтобы ткнуть Хидана в лоб, но у альбиноса это вызывает только раздражение. Он отмахивается от чужой руки, и хмурится, глядя в стаканчик с кофе. - Но это же интересный случай! Я чувствую, что с ней случилось что-то реально хуевое, ну вот прям… Жуткое. - Хидан, можешь пойти поболтать с парнишками из полиции, если так хочется почувствовать себя детективом. Прекращай, у меня нет склонности к таким разговорам, - хирург отворачивается и подпирает подбородок рукой. У него такой скучающий вид, что это даже странно. Они совсем одни в пустующей столовой, из дверей просматривается такой же пустой коридор. Щелкает лифт, выпуская в фойе тех двух полицейских – неужели они закончили снимать отпечатки только сейчас? Они замечают Какузу, и Итачи, бегло окликнув своего брата, направляется к нему, ведь с ним они еще не общались. Какузу вздыхает вымученно и прячет лицо, закрывая глаза. - Простите, медсестра не нашла вас, я хотел бы задать вам пару вопросов… - подойдя, начал Итачи, но замолк на полуслове, недоверчиво глядя на отвернувшегося от него хирурга. Он бросил вопросительный взгляд на Хидана, но тот только пожал плечами. - Ваш коллега нам все подробно рассказал, но, может, у вас есть, чем дополнить его слова. Что-то было примечательно в состоянии девушки? Какузу, наконец, поднимает взгляд и смотрит крайне недружелюбно, сузив зеленые глаза. Хидан совершенно теряется, не понимая, почему это все его так раздражает – это стандартные вопросы, учитывая ситуацию, чего так нервничать-то? Хладнокровный и язвительный, а сейчас такой озлобленный, и из-за чего? Из-за логичного вопроса от полицейского? - Ничего примечательного. У пациентки в голове игла неизвестного происхождения, неизвестно как туда попавшая. Полагаю, это ваша работа – выяснить, откуда она там взялась. - Полагаю, что так, - сухо соглашается Итачи. Наметанным взглядом он замечает, как настроен по отношению к нему этот врач, он чувствует, что ему некомфортно от его вопросов. Конечно, это странно, а если детективу что-то кажется странным – назад дороги нет. Он открывает свой небольшой блокнот и что-то в нем пишет, а Какузу не сводит с этого действия взгляд, проклиная себя за излишнюю нервозность. Учиха смеряет Какузу подозрительным взглядом еще мгновение, но вдруг улыбается сдержанно и слегка кланяется, прощаясь. Его брат ждет его в дверях, и прежде, чем выйти из больницы, они перекидываются парой слов – Саске удивленно задирает брови, но потом хмурится, слушая внимательно, что ему говорят. - Ты чего? – спрашивает Хидан, когда больницу снова начинает пожирать всеобъемлющая тишина, тем более, что этот вопрос крутился у него на языке все эти долгие несколько минут. - Ненавижу легавых, - спокойно отвечает Какузу, моментально возвращаясь к своему расслабленному пофигистичному настроению, - Так какие у тебя планы, Хидан? - На что? – недоумевает Хидан, не совсем понимая, к чему вообще этот внезапный вопрос. - Ты сказал, что не собираешься здесь задерживаться. Куда собрался? – интонация такая хитрая, Какузу щурит глаза, как змея, и Хидан недоумевает еще больше. Какая ему разница-то? Они просто общаются, хоть и не скрывая своей симпатии, но вроде пока никто никого под венец не звал. - Ну… Я рассчитывал свалить в, например, Германию, жить и работать там. Вроде как довольно распространенное стремление, почему ты так удивляешься? Какузу, по глазам видно, улыбается, и задирает брови, будто смотрит на кого-то, кто втирает ему несусветную дичь. Хидан чувствует себя букашкой, прибитой булавкой к доске, и мысленно задает себе вопрос, а что он не так сказал. Или его планы действительно какие-то не такие? Да не, ну он же много об этом думал, у других тоже бывают подобные стремления, совсем ничего необычного. - Это так мило, - заявляет Какузу, стирая с лица дурацкое выражение, и скрещивает на груди руки, - Не представляешь, сколько я видел таких, как ты. И сам таким был. И где они все? Где я? - Ты типа хочешь научить меня какой-то мудрости, или сказать, что у меня ничего не получится? – ворчит Хидан, недовольно кривя губы, - Сначала ты кружишь мне голову, а теперь начинаешь нравоучения? Может, мне просто уйти, и больше не вестись на твои провокации? Какое-то время Какузу молчит, будто бы над ответом думает, и Хидан чувствует себя слегка обманутым. Нет, он, конечно, никаких иллюзий себе не строил, да и что вообще ожидать им друг от друга, если они даже толком незнакомы. Ну, притянуло их взаимно из-за предпочтений во внешности, похоти и скуки, а дальше-то что? Хидан устало выдыхает, разминает плечи и собирается переключить их разговор на что-нибудь другое, но Какузу встает, обходит стол и оказывается у альбиноса за спиной. Кладет руки ему на плечи, медленно проводя к шее, и это чертовски приятно, у того аж мурашки пробегают, щекоча затылок. Хирург нагибается, Хидан чувствует ткань маски у своего уха, слышит дыхание хриплое и замирает. - Я свои провокации еще даже не начинал, а когда начну – ты запрыгнешь на меня так быстро, что не успеешь сказать мое имя, - шепотом говорит Какузу, и Хидану мгновенно сводит все тело. Становится жарко, и холодно, и страшно, и в животе не бабочки, а чертовы альбатросы. Он закрывает глаза и втягивает носом воздух, чувствуя запах длинных волос, пропахших лекарствами и стерильными растворами. Альбинос чувствует, что Какузу распрямляется, но не уходит, держа руки у него на плечах, и хочется сделать что-то, что-то дикое, или милое, или очень радикальное. Ну, хотя бы сказать. Кажется, он даже придумал, что, и уже собрался с силами, но со стороны приемного, в коридоре, послышался шум и грохот, голоса врачей и лязганье каталок. Они оба сразу обернулись в сторону дверей, что, конечно, сбило их настроение окончательно и бесповоротно. Верно, они же в больнице, на рабочей смене, не самая лучшая обстановка для подобных разговорчиков. Мимо дверей пробегает Дейдара, исчезая в левой стороне коридора, через минуту возвращается назад. Слышится шум дверей, мурчание мотора машины скорой, голоса, Дейдара снова проносится мимо, но вдруг останавливается, цепляясь взглядом за этих двоих в столовой. - Э, там дтп привезли, подъем, лапушки! – выкрикивает он, подзывая к себе. Он-то светится энтузиазмом всегда больше всех, до сих пор не утратив азарт от своей работы, каждую секунду готовый бросаться в пекло, помогать, чинить и ставить несчастных людишек на ноги. Хидан поднимается со стула, чувствуя, что Какузу все еще держит его за плечи и ведет руками к затылку, медленно и спокойно, зарываясь обеими руками ему в волосы, отчего опять бегут мурашки. Он сам даже не думал, что так падок на подобные прикосновения, и способен ловить помутнения, как от американских горок всего-то от чужих рук. Какузу убирает руки и становится холодно, Хидан мысленно проклинает себя за такие слабости и одергивает халат, стараясь как-то взять себя в руки и сосредоточиться. Ему сложно заставить себя сделать шаг, кажется, будто пока они не выйдут из столовой, время не начнет идти своим обычным ходом, но это, конечно, глупости, а командный голос Кисаме в коридоре лишь подтверждает это. - Этих двоих на КТ, этого в операционную сразу! Где Какузу? О, женщину на томографию тоже, но к себе потом забирай, давай. Какузу-то где? - Да сейчас придет, чего ты кипишуешь, Хошигаки! – весело откликается Дейдара, выкатывая пострадавшего на каталке в коридор. Хидан высовывается из дверей кафетерия, и сразу напарывается на щелчок по носу от бодрого травматолога. Его светящийся радостью образ совсем не вяжется со стонущими жертвами дтп – несчастные в крови, кто-то в ошейнике, фиксирующем шею, у кого-то переломы ног, открытые раны и порезы, а тому хоть бы что, он не затыкается, вещая что-то позитивное. Возможно, пострадавшим от этого даже легче, но вряд ли в таком состоянии они хоть что-то понимают. - Пойдем, троих тебе везу, - так по-свойски говорит Дейдара, что Хидана, наконец, полностью возвращает в реальность. Он уходит даже не обернувшись, это в принципе и не требуется, он уверен, что Какузу уже тоже отключился, погружаясь в работу с головой. - А ты я смотрю, все-таки попался, м? – спрашивает травматолог по дороге и трясет головой, пытаясь смахнуть с лица длинные волосы. У него, ожидаемо, не получается, и он принимается на них дуть. - Куда попался? – не понимает Хидан, и забирает каталку, толкая ее вперед сам, чтобы бедолага смог справиться со своими волосами. - В пасть льву, куда. Какузу у нас как гигантская мухоловка, знаешь, весь такой сладкий, а как прилипнешь – ХУЯК! Хидан вздрагивает, глядя на Дейдару округлившимися глазами, когда тот резко хлопает в ладоши, и с трудом понимает, что тот несет. Ну, точнее, понимает, но не понимает, зачем ему эта информация. У него были уже такие подозрения, потому что уж больно легко хирург себя вел, привычно что ли, так что никаких воздушных замков Хидан не строил, не первый день живет. - Ты-то че, тоже попадался? – шутит Хидан в ответ, совершенно не скрывая своего равнодушия к подобному заявлению. - Нее, ко мне он интереса не проявлял, я сюда вместе с Сасори пришел работать, мы с ним уже давно… того. - И как, не засыпает посреди процесса? Дейдара прыскает со смеху, толкая Хидана в плечо, и замолкает только когда раненый бедолага на каталке начинает постанывать. Они вкатывают его в зал КТ, вдвоем укладывают на стол и Хидан включает аппарат, сосредотачиваясь на работе. Совсем скоро наступит утро, и его ждут целых два выходных, но нельзя сказать, что он очень этому рад.

--

Отоспавшись после ночной смены и проснувшись вечером, Хидан опять чувствует себя раскатанным по асфальту мешком с мясом. Радует, что впереди нормальная ночь, и мозг хоть немного встанет на место, все-таки обычные дневные смены переносить гораздо проще. Он бесцельно шатается по квартире с кружкой горячего шоколада (позорно забыл купить себе кофе домой), и размышляет, чем себя занять. Приходит нелепая мысль вытащить куда-нибудь Какузу, но он понимает, что даже не догадался изучить его расписание. Здравый смысл подсказывает, что у него тоже должен быть выходной, ведь их смены дважды проходили одинаково, и не может же он работать три ночи подряд, но решительности на этот шаг как-то все равно не находится. Он вспоминает про девушку, лежащую у них в больнице, до сих пор в коме, и испытывает жгучее желание написать кому-нибудь из врачей, чтобы узнать, как ее дела. Она лежит в неврологии, если не перевели в инфекцию, значит, имеет смысл связаться с Сасори. Но как только Хидан вспоминает эту сонную манеру разговора, его автоматически накрывает волной уныния, и он эту затею отметает сразу. Альбинос силится вспомнить кого-нибудь еще, но в итоге сдается, решая просто спросить Конан, уж она-то точно в курсе. Набирая ее номер, он надеется, что она не сильно занята – отвлекать лишний раз совсем не хочется. Но ее голос бодр, она отвечает спокойно и, судя по всему, совсем не против обсудить этот вопрос. Снова. - Ее зовут Сакура. Харуно Сакура, по отпечаткам смогли установить ее личность. Но знаешь, что самое странное, - голос Конан становится тише, и интонация какая-то заговорщицкая, похоже, ее тоже будоражит загадка этой пациентки, - У нее нет никаких документов. Будто не существует! Ни информации о родственниках, ни адреса, ни школы, в которой училась. Даже непонятно, сколько ей лет. В деле только фотография и имя, детектив подозревает, что все данные стерты умышленно из общей базы. - Ого, - только и выдавливает из себя Хидан удивление, силясь собрать информацию воедино, - Как это возможно вообще? Может она какая-нибудь звезда? Или дочь какого-то важного чувака, типа… - Не думаю. Но знаешь, что я нашла? В нашей больнице заведена на нее карта, она обращалась к нам в прошлом году из-за мигрени, Акасуна ее принимал. Она приходила несколько раз, а на последний прием не явилась. По его словам, она выглядела очень счастливой, рассказывала, что собиралась на свидание пойти, но вдруг так заболела голова, что не смогла с кровати встать. Мы решили, что раз не пришла – значит, лечение помогло. Но теперь мне кажется это странным. Хидан поражался многословности Конан, ее, видимо, это все очень зацепило, и говорила она увлеченно, будто эта девушка имеет к ней прямое отношение. Такого, конечно, быть не могло, но ее энтузиазм заражал, и Хидану тоже захотелось докопаться до правды. Непонятно только, какими средствами, он не полицейский, не детектив – чем он-то может помочь? - Так может имеет смысл проверить и другие больницы, вдруг в них тоже найдется ее карта? Может, она обращалась к кому-то еще, - заинтересовано говорит Хидан, стоя у окна. Он вглядывается в серый мутный пейзаж и задней мыслью думает, что даже если бы мог позвать Какузу куда-нибудь, все равно бы не позвал – в такую мерзкую погоду из дома выходить не хочется. На подсознании всплывают его руки, и те слова, обжигающие ухо, и думается, что и дома можно неплохо время провести… Хидан трет глаза рукой и отпивает шоколада, пытаясь отогнать все эти мыслишки куда-нибудь подальше, а то что-то разогнался. - Неплохая идея. Хочешь, я дам тебе номер детектива, подкинешь ее ему. Если они, конечно, еще сами не догадались. - А ты им не сказала что ли про карточку? - Нет, не успела еще, я нашла ее буквально минут десять назад. Ну, это кажется Хидану неплохим занятием на остаток вечера, и он соглашается завести разговор со следователем вместо Конан. Ее можно понять, у нее нет возможности тратить рабочее время на общение с полицией, а Хидану все равно заняться нечем. Он набирает Итачи, попутно вспоминая его лицо – хмурое, замученное работой, но какое-то аристократичное. Ему бы не в полиции упахиваться, а на богемных тусовках лицом светить, но жизнь способна и не на такие подвохи, что поделать. - Чем могу помочь? – устало спрашивает Итачи, отвечая на звонок. - Детектив, я хотел… Тут, в общем, оказалось, что в нашей больнице есть карточка этой девушки, она лечилась у нас. И мы подумали, может, стоит проверить и другие больницы, вдруг, она обращалась куда-то еще?.. Я не особо разбираюсь в вашей работе, это просто мысли вслух, - Хидан как-то попытался оправдаться, подумав вдруг, что пытается научить кота мышей ловить. Но Итачи, похоже, довольно тепло это воспринял, можно было услышать, что он улыбается. - Это очень ценная информация, спасибо за помощь следствию, доктор. Если хотите, я буду держать вас в курсе дела, если появится что-то новое. - Да, я хотел бы! Если это, конечно, вас не затруднит. - Что ж, тогда благодарю вас за помощь еще раз, и всего доброго. Очень хочется поделиться этим всем с Какузу, но, вспоминая их разговор, ему кажется, что он это не оценит. Так странно, что ему совсем не интересна история этой девушки, это же, черт, так необычно! Хидан включает телевизор на случайном канале, попадая какую-то передачу про животных, достает ноутбук и устраивается на диване поудобнее. За окном начинает дождить, начинается осень, скоро наступят холода, и он вспоминает, что за всей этой суматохой даже забыл купить себе какое-нибудь теплое пальто или куртку. Возникает порыв метнуться в магазин, но сейчас для этого все-таки неподходящее время – стоит дождаться зарплаты. Его накрывает теплом и спокойствием, пока он читает медицинские статьи, одну за одной, не замечая, как летит время. Уже темнеет, комнату освещает лишь свет от экранов телевизора и ноутбука, но вставать, чтобы дотянуться до выключателя, ему совсем неохота. Открывая вкладку с очередной статьей, он замечает в списке свежеопубликованных интересный заголовок – один из ведущих эндокринологов страны выложил свои исследования на тему извечного вопроса: можно ли сделать человека счастливым исключительно с помощью медицины. Если спросить Хидана, он бы ответил, что это все чушь и глупости – конечно, есть гормон счастья, но он должен вырабатываться организмом сам, из-за чувств и ощущений, а искусственное его введение — это те же наркотики, и вряд ли является достойным способом обрести счастье. Статью он все же решает прочитать целиком, и чем больше читает, тем сильнее поднимаются от удивления брови – несколько врачей на полном серьезе рассматривают возможность контролировать человеческие эмоции и состояния посредством медикаментов, что вызывает у Хидана лишь смех. Это бред, и мало того, что невозможно, это еще и абсолютно неэтично. Человек, неспособный испытывать эмоции и чувства самостоятельно – просто кусок бездумного мяса, разве нет? Хидан пытается найти в конце статьи имя этого ненормального, написавшего статью, но не находит никаких упоминаний автора. На этом сайте не публикуют анонимные статьи, но здесь никакого авторства, и это странно. В углу экрана появляется входящее сообщение, и Хидан отвлекается на него, забывая про свою озадаченность загадочным автором этого бреда. «Смотри, что у меня есть» - гласит сообщение с незаписанного номера, но Хидан уже знает, что это Какузу, и думает, что надо бы, наконец, его номер добавить к контактам. К сообщению приложена фотография: на смуглой ладони лежит небольшой серебристый амулет на цепочке, и Хидан резко хлопает себя рукой по груди, понимая, что это его амулет. Маленькая памятная побрякушка, которую давным-давно подарил ему его дед, попутно рассказав какую-то жуткую и страшную легенду, Хиданом уже благополучно забытую. «Как ты успел его стащить?» - отвечает Хидан, прекрасно помня, когда это могло произойти. «У меня очень ловкие пальцы» Хидан тяжело выдыхает. «Я же хирург» О, да, конечно. Он же хирург, его пальцам положено быть ловкими. Это совсем не намек. Хидан подтягивает к себе колени, совершенно не зная, как ответить. Обстановка, честно говоря, начинает давить своей уютностью и интимностью, так и зудит в кончиках пальцев написать какую-нибудь пошлость. На самом деле, он никогда не был скромником, Хидан тот еще искуситель, но Какузу просто выбивал его из колеи каждый раз своей непредсказуемостью и откровенностью. Альбинос себя всю жизнь считал особью доминирующей, да и учитывая, что телосложение его это позволяло – он за собой всегда следил, и обладал неплохим рельефом мышц – но Какузу, не сильно, впрочем, его крупнее, просто уничтожал своей сильной натурой. Характер, все-таки, в этом деле тоже многое решал, и если уж Хидан был просто сильным человеком, то Какузу, похоже, еще и хищным. Особенно, если вспомнить слова Дейдары, многое сразу вставало на свои места… «Хаширама завтра устраивает медицинскую конференцию, могу провести» - не дождавшись от Хидана ответа, пишет Какузу. Вообще-то, он и не ждал ответа, прекрасно понимая, что Хидан не найдет слов, так что, вспомнив о полученном на конференцию приглашении, решил этим с ним поделиться. Сейчас Хидану как-то совершенно плевать, о чем та конференция, да хоть о гинекологии, он сразу же соглашается. Прекрасная возможность не пытаться выдумать себе занятие на завтра, получить, возможно, полезные знания, посмотреть на лучшую больницу города и, конечно, с Какузу пообщаться. Чудесно, что ему не пришлось искать повод для этого самому. «Заеду за тобой в три, давай адрес». Пальцы набирают адрес, Хидан даже не задумывается, как глубоко роет себе яму. Ему кажется, что, если бы Какузу сейчас спросил данные его паспорта или банковской карты, он бы, не размышляя ни секунды ему их отдал. Совсем потерял разум.

--

Он едва не проспал. Открывая глаза, потягиваясь и совершенно не желая выбираться из-под теплого одеяла, он мельком взглянул на висящие на стене часы. До трех часов оставалось всего двадцать минут, так что Хидан как ужаленный подорвался с кровати и убежал в душ, чуть не поскальзываясь на гладком ламинате в коридоре. Времени нет ни на чай, ни на завтрак, тут в порядок-то себя успеть бы привести. Под глазами уже начинали проявляться положенные его профессии синяки, не желающие сходить ни от холодной воды, ни от горячей. В конце концов, он смирился, думая, что там у всех врачей такие же уставшие мины, если не хуже. Натягивая черную жилетку поверх белой рубашки, он вдруг обнаруживает, что сидит она как-то тесно, что немудрено – последний раз он надевал ее черт знает когда, и с тех пор уже успел здорово набрать в мышечной массе. Она, конечно, застегнулась, но теперь выполняла роль слабенького такого корсета, и Хидан, глядя на себя в зеркало, пришел к выводу, что выглядит это на самом деле весьма… неплохо. Черные брюки он, разумеется, погладить не успел, да и черт бы с ними, какая уже разница. От завязывания на ботинках шнурков его отвлекает звоночек телефона – похоже, Какузу извещает о том, что уже ждет его внизу. Снова мандраж, снова холод в животе, созерцая себя в зеркале перед выходом, Хидан закатывает глаза. Сколько уже можно волноваться, он же взрослый человек, а не нежная фиалка школьного возраста! Он хмурится, и накидывает легкую кожаную куртку, выглядевшую слегка потрепано – сколько всего пережила эта куртка в студенческие годы, он тогда был той еще оторвой, не желающей соблюдать дресс-коды универа, и обвешивал куртку значками, клепками и перьями. Сейчас на ней остались только едва заметные дырочки от булавок, но она все еще была хороша – настоящая грубая кожа все-таки долговечная штука. Вылетая из подъезда прямо под промозглый дождь, он ищет глазами ждущую его машину. Среди припаркованных спящих автомобилей стоит олдовый черный шевроле с парой царапин на бампере, весьма активно отравляя воздух вокруг выхлопными газами. Он подбегает к пассажирской двери и открывает ее, сразу чувствуя запах табачного дыма. - Полный комплект кошмара пульмонолога, - выпаливает он, садясь на сидение, - Как ты здесь не задохнулся еще? - Беспокоишься о моем здоровье? Как это мило, - приторно отвечает Какузу, перехватывая сигарету левой рукой и снимает машину с ручника. Двигатель старого автомобиля приятно урчит, и наводит на мысль, что машина старая только внешне, а изнутри качественно отреставрирована. Хидан не особо-то разбирался в машинах, но мог оценить труд, вложенный в восстановленный автомобиль, и отличить скучную массмаркет тачку от произведения искусства. - Если тебе нечем дышать, можешь открыть окно, - добавляет Какузу, выезжая с парковки, - Тебе, похоже, ребра сдавило этой жилеткой. - Черт, так заметно? – проводя по бокам руками, спрашивает Хидан, и озабоченно пытается разглядеть себя в боковом зеркале. - Заметна твоя сексуальная талия, - невзначай отвечает Какузу, зажимая сигарету зубами и делая вид, что он крайне сосредоточен на дороге перед собой. Хидан резко оборачивается с крайне скептичным выражением лица, и рефлекторно скрещивает на груди руки. Боже, как же этот человек умудряется смущать его на ровном месте, слушать такие высказывания и сохранять спокойствие просто смерти подобно. Госпиталь Хаширамы почти в самом центре города, но ехать не особенно далеко. Всю дорогу Хидан молчит, стараясь на Какузу не смотреть, чтобы не спровоцировать что-нибудь еще более смущающее, хотя практически пятнадцать минут не прекращая думает о том, насколько же это приятно. И до ужаса горячо обжигает внутренности, заставляя от предвкушения плавиться. Он прекрасно понимает, чем это все закончится, и он совсем не против, его пугает только, как события будут развиваться дальше и насколько далеко это все зайдет. На весах две версии, и они обе его устраивают. Скрипя душой, он думает, что, кажется, готов даже немного отодвинуть свои цели по временной шкале. Ну, допустим, на годик. Потом, вдруг опомнившись, мотает головой – какая глупость загадывать так далеко вперед, он же не замуж собирается. Что вообще за банальщина в голове? Какузу аккуратно паркуется прямо у крыльца, игнорируя знак «парковка только для персонала». Хидана это немного озадачивает, но, мысленно учитывая натуру Какузу, он успокаивается и перестает придавать значение подобным мелочам. Вокруг них довольно много дорогих новеньких машин, у крыльца стоят несколько врачей, похоже, известных, потому что у одного из них даже берут интервью журналисты. Хидан внимательно вглядывается в лица, и даже узнает одного из них – видел его фотографию под статьей на медицинском сайте. Однако же, неслабую такую конференцию закатил Хаширама, если такие светила науки решили ее посетить, а ведь многие даже не из этого города. Похоже, это будет весьма интересно.